Священник Дионисий Поздняев

Российская Духовная Миссия в Китае в 1920-1930 гг.

После разгрома белых армий Колчака на Дальнем Востоке и атамана Дутова в Туркестане в 1919 - 1920 гг. в Китай хлынул поток русских, бежавших через Дальний Восток и Среднюю Азию (некоторые источники называют цифру более 500 тыс. человек)1. Были закрыты Посольство и Консульства Российской Империи.

Прервалась связь с церковным центром - Московской Патриархией. Российская Духовная Миссия в Китае, как и другие зарубежные учреждения Русской Православной Церкви, на основании постановления Святителя Патриарха Тихона и Высшего Церковного Совета от 7(20) ноября 1920 г. перешла во временное подчинение Зарубежному Архиерейскому Синоду. Определением Зарубежного Синода в 1922 г. была образована новая епархия - Пекинская и Китайская. Ее возглавил Начальник 18-й Российской Духовной Миссии владыка Иннокентий (Фигуровский) в сане архиепископа, а позднее - митрополита. Таким образом, сохранив старое название, Миссия стала первой православной епархией на территории Китая и ее административным центром. В пределах Пекинской епархии были в том же году образованы викариатства в Шанхае - во главе с епископом Симоном (Виноградовым) и Тяньцзине (позднее перенесено в Ханькоу) - во главе с епископом Ионой (Покровским).

На территории Маньчжурии была образована непосредственно подчинявшаяся Зарубежному Синоду Харбинская епархия, управлявшаяся митрополитом Харбинским Мефодием. В ее пределах оказались бежавшие из России архиепископ Забайкальский Мелетий, архиепископ Камчатский Нестор и епископ Хайларский Димитрий.

Забота о бежавших из России стала главной задачей Российской Духовной Миссии в Китае, существенно изменив приоритеты в ее деятельности. В 1919 г. на территории Китая были закрыты все православные миссионерские станы.

Чтобы хоть как-то улучшить материальное положение русских беженцев архиепископ Иннокентий отдал им в долгосрочное пользование большую часть имущества Миссии. Эмигранты основали два паевых товарищества:"Восточное Просвещение" и "Восточное хозяйство". Товарищества эти не имели успеха. Для ликвидации неудачных предприятий Миссии пришлось уплатить 30000 ам. долл.

К сожалению, русская эмиграция, раздираемая внутренними распрями, часто вместо благодарности Миссии за помощь отвечала ей враждебностью. Монастырское имущество в Пекине было захвачено и расхищалось преемниками упомянутых выше "товариществ". Владыка Иннокентий вынужден был вести множество тяжб по вопросам о собственности Миссии. Самое прискорбное, что противниками его были русские эмигранты. Впоследствии Начальник 20-й Миссии, архиепископ Виктор (Святин), писал:"... эмиграция не оправдала доверия Начальника Миссии. Она в лице генерала Карамышева, министра Вологодского, гр. Якова Зверева и г-на Георга неосторожно распорядилась данным в пользование имуществом и предприятиями Миссии и привела Миссию к оскудению. Положение Миссии осложнилось еще и тем, что, лишившись государственной защиты и помощи, она часто стала подвергаться недобрым поползновениям со стороны нехороших людей и учреждений, которые принимали все меры к захвату имущества Миссии"2.

Так, во время подписания советско-китайского договора от 31 мая 1924 г. Миссия была поставлена под угрозу лишиться всего имущества как якобы собственности советского государства. Но Начальнику Миссии удалось доказать китайским властям, что законным владельцем имущества являлась Церковь в лице Российской Духовной Миссии в Китае.

Самоотверженная помощь беженцам из России усугубила и без того тяжелое материальное положение Миссии. Лишенная денежных средств и помощи из России, доходов от своих подворий в Москве и Петрограде, обреененная долгами, она пришла почти к полному упадку. Столь плачевное положение омрачали и козни неприятелей владыки Иннокентия (их было немало). Многие не любили его за непримиримость к демократизму всякого рода. В годовщину революции в России владыка Иннокентий писал:"Нам стараются внушить, что Церковь не должна вмешиваться в политику. Это самая наглая ложь. Церковь не должна принимать участия в политических дрязгах, должна быть выше всякой политической партии: это они ниспровергают престолы, колеблют государственные устои. В их руках правительства-марионетки... Да и о какой лояльности можно говорить, когда за послушание сегодняшней власти завтра каждый может быть расстрелян новой властью?... Если мы - христиане, то в ответ на насилие большевиков над Церковью мы должны прервать с ними всякое общение... Гнев Божий не отвратится от нас, пока мы не покаемся"3. Гневный тон проповедей владыки, обличавшего грехи и пороки нецерковной части русской эмиграции, раздражал недругов архиепископа Иннокентия.

Религиозная жизнь Харбина, населенного мастеровыми и рабочими Главных Мастерских и Депо КВЖД, находилась в упадке. Процветало сектантство - такое положение утвердилось по причине отторжения приходов Маньчжурии от Миссии в 1907 г. и подчинения их Владивостокской епархии. Достаточно сказать лишь, что в 1922 г. из 250 домов района Затон в Харбине на Рождество Христово лишь 6 семей приняли священника, обходившего район с крестным ходом. Впоследствии, правда, положение изменилось в связи с тем, что в Харбине нашли прибежище многие русские клирики - монашествующие, диаконы, священники и архиереи. Обличая увлечение части эмигрантов теософией, Начальник 18-й Миссии писал: "Многие из православных прельщаются теософским учением. Одни по неведению, другие - для достижения злых целей, которые тщательно ими скрываются от непосвященных... Основательница теософского учения писала: "Наша цель - смести христианство с лица земли"... теософы не верят в Господа Иисуса Христа как в Бога... Таковых Св. Церковь отметает и анафематствует"4.

Не было единомыслия и среди клириков Миссии и Харбинской епархии. 7 декабря 1928 г. прот. Александр Пиняев, ушедший за штат Пекинской епархии, писал в Париж одному из виднейших иерархов русского зарубежья, митрополиту Евлогию(Георгиевскому): "... Не прекращающиеся судебные тяжбы архиепископа Иннокентия со многими русскими резидентами в Пекине, Шанхае и других городах Китая, особенно за последние 8 лет, довели Российскую Духовную Миссию в Пекине до полного разорения и нищеты... Пекинская Миссия - это фикция. Никаких просветительных и благотворительных учреждений здесь не имеется, здания полуразрушены, вид печальный". В конце этого письма прот. Александр Пиняев просит благословения владыки Евлогия на образования прихода, который непосредственно подчинялся бы последнему. Митрополит Евлогий по этому поводу советовал обратиться в Москву к митрополиту Сергию (Страгородскому), сам начав переписку с Местоблюстителем. Дошло до того, что, видя охлаждение русских к церковной жизни, Папа Римский в 1928 г. даже прислал в Харбин униатского епископа для "проповеди" среди русских.

Вынужденное ослабление миссионерской деятельности среди местного населения стало использоваться противниками митрополита Иннокентия в качестве повода к реформированию церковного управления в Китае и возбуждению недовольства среди китайцев - священников и мирян. Но Начальник Миссии не был сторонником каких-либо демократических реформ в вопросах церковного управления. Его действия далеко не всегда были согласованы даже с Архиерейским Синодом: фактически Пекинская епархия была самоуправляемой. Все это и явилось причиной нестроений, которые, однако, благодаря хорошим "администраторским" качествам Начальника Миссии проявились только в одном инциденте.

В протоколе от 5 ноября 1928 г. Приходского собрания членов Русского Церковного Прихода-Общины в г. Шанхае за подписью генерала Глебова говорится: "... Мы, верующие, остро переживающие все это церковное нестроение, лишенные какой-либо возможности путем церковного общения и общей молитвы удовлетворить наши религиозные потребности... постановили: 1) Образовать в Шанхае Русский Православный Приход-общину, не подчиненный ни юридически, ни духовно ни Российской Духовной Миссии в Китае в лице ее Начальника Архиепископа Иннокентия, ни его наместника епископа Симона (Шанхайский викарий. -свящ. Д. П.), а подчиняющийся всецело Местоблюстителю Всероссийского Патриаршего Престола Митрополиту Петру Крутицкому... 2) Пригласить сочувствующих нам правомочных православных священников и просить их начать немедленно совершать церковные богослужения...".5 Во исполнение пункта 2 Приходской Совет обратился к заштатному протоиерею Пекинской епархии о. Александру Пиняеву. Последний дважды, 26 января и 12 марта 1929 г. писал в Москву Местоблюстителю митрополиту Сергию с просьбой о принятии в его юрисдикцию, но ответа не получил и 18 марта 1929 г. повторно обратился к митрополиту Евлогию уже с просьбой не от себя лично, а от шанхайского прихода. Митрополит Евлогий в результате переписки по этому вопросу с митрополитом Сергием принял шанхайский приход в свою юрисдикцию и, таким образом, классический церковный раскол - образование прихода без ведома правящего архиерея в пределах его епархии, в Шанхае, оказался оформленным.

Конечно, церковная жизнь состояла не из одних только нестроений. В Тяньцзине, во многом стараниями тогда еще иеромонаха Виктора (Святина) в 1921 г. было основано Братство Православной Церкви, а при нем - больница, прогимназия и библиотека. В 1928 г. здесь на пожертвования крупного местного благотворителя И. В. Кулаева был пристроен к маленькой часовне каменный храм, освященный архиепископом Иннокентием в честь праздника Покрова Пресвятой Богородицы. В 1928 г. усердием А. Ф. Рублева и Б. В. Бобрищ