Опубликовано 12.02.2022 в рубрике  Православное краеведение, Публикации по истории Церкви
 

Кампания по изъятию церковных ценностей в 1922 г.

С установлением советской власти государственно-церковные отношения приняли открыто конфронтационный характер в силу как идеологического антагонизма, так и обладания Церковью недвижимым и движимым имуществом, которым новая власть имела намерение воспользоваться.  
Изъятие государством церковной собственности – секуляризация –традиционна для России. Государство давало Церкви и монастырям широкие земельные права и жалования, усиливало Церковь в период централизации, которой Русская Православная Церковь активно содействовала. В централизованном государстве дальнейшее экономическое усиление Церкви противоречило как интересам монархии, так и экономическим интересам усиливающегося дворянства.

Российские государи обосновано исходили из того, что правовой предпосылкой секуляризации был особый порядок приобретения Церковью и монастырями своего имущества, основой которого до середины XVI в. было государственное (великокняжеское, царское, княжеское) пожалование, как самостоятельное, так и сопровождавшее иные способы приобретения Церковью имущества. Именно этим позже объяснялись притязания государства на церковную собственность, равно как и вмешательство в права Церкви. Но, очевидно, с юридической точки зрения значение такого объяснения ничтожно, и секуляризация – это проявление правого «беспредела».

73-е правило святых апостолов и 10-е правило Двукратного собора подвергают отлучению от Церкви  тех, кто присваивает себе священные сосуды и алтарные одежды и обращает их в употребление не священное[1].

В период феодальной раздробленности формируется мнение о принадлежности всей земли государства князю как верховному собственнику, тогда как остальные владельцы обладают ею лишь с его согласия. В процессе централизации этот принцип постепенно закреплялся на практике: великий князь, монарх – государство – верховный непосредственный собственник всей земли государства, а затем и Церкви.

Показательно, что Екатерина II, объявляя секуляризацию в 1764 г. обосновывает свой шаг «славой имени Божия»[2]. Можно сказать, что Екатерина II, развивая дело, начатое Петром I, проводила политику отделения Церкви если пока не от государства в целом, то от государственного управления и финансов. «Уважать религию, но ни за что не допускать ее в дела государственные», – ставила она задачу перед восшествием на престол[3].

Марксистское понимание церковной собственности, активно развивавшееся и господствующее в СССР, строилось на базе классовой методологии и, безусловно, отрицала какую-либо негосударственную, частную земельную собственность, а тем более церковную. Показательно, что большевики, возводя материализм в ранг государственной идеологии, законодательно закрепили именно святость (никак иначе) государственной собственности. Конституция СССР 1936 г. (ст. 131) обязывала каждого гражданина «беречь и укреплять общественную, социалистическую собственность, как священную и неприкосновенную основу советского строя…»[4]. В постановлении «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности» от 7 августа 1932 г. ЦИК и СНК СССР отметили, что общественная собственность священна и неприкосновенна, а покушающиеся на нее – враги народа[5].

Таким образом, большевики не стали пионерами в компании по изъятию собственности Церкви, но довели теорию и практику секуляризации до её предельного варианта, фактически выведя за пределы правового регулирования.

Голод в Поволжье, начавшийся после засушливого лета 1921 г., послужил для властей поводом для наступления на Церковь. Было принято решение о конфискации церковных ценностей якобы для помощи голодающим, а на самом деле – для обогащения большевистской верхушки и подрыва Церкви как идеологического противника. Началась активная пропаганда, направленная на подготовку к опубликованию Декрета ВЦИК об изъятии церковных ценностей. Прежде всего, нужно было убедить народ в том, что Церковь обладает огромными богатствами. 12 февраля 1922 года газета «Советская Сибирь» извещала читателей о том, что «по счету самих монахов, в стенах одной лишь только Троице-Сергиевой Лавры имеется золота и серебра несколько сотен пудов»[6]. Далее в газете сообщалось, что в России таких Лавр четыре, множество монастырей, 60000 соборных и приходских храмов. Следовательно, в Церкви имеется несметное количество золота, серебра, драгоценных камней. И если забрать все эти ценности и погрузить в железнодорожные вагоны, то поезд протянулся бы на 7 верст. Этих ценностей, по сообщению «Советской Сибири», хватило бы для того чтобы кормить хлебом всех голодающих Поволжья и других округов в течение двух лет, кроме того, еще останутся средства на открытие 1500 агрономических школ и покупки заграницей 3000 тракторов и других сельхозмашин[7]. В последующие дни в газете публикуется еще ряд статей, ярко рисующих ужасы голода и рассказывающих о случаях добровольной сдачи ценностей церковными общинами в разных городах страны[8].

Емельян Ярославский, проживавший в то время в Новониколаевске, призывал со страниц «Советской Сибири»: «Мы хотели бы думать, что хотя бы для удержания за собою всё более отходящих от церкви, духовенство Сибири найдет в себе мужество отдать все эти золотые и серебряные вещи на спасение погибающих… Мы ждем проверки веры делом»[9].

Декрет ВЦИК от 23 февраля 1922 г. «О порядке изъятия церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих»[10] имел явную антицерковную направленность. В ответном послании Патриарха Тихона от 28 февраля 1922 г. насильственное изъятие называлось святотатством, религиозным общинам возбранялась передача священных предметов, но при этом они призывались к милосердию и щедрости в сборе иных средств.

20 марта 1922 г. в Сибирском бюро ЦК РКП (б) была получена шифротелеграмма из Москвы за подписью секретаря ЦК В.М. Молотова, в которой, ссылаясь на осложнения в ходе изъятия церковных ценностей, предлагалось впредь до особых распоряжений прекратить изъятие и сосредоточить все силы на подготовительно-разъяснительной и агитационной работе[11]. Через несколько дней В.М. Молотов прислал еще одну шифротелеграмму в Новониколаевск, в которой дал указание о создании в каждой губернии, кроме официальных органов Центральной комиссии помощи голодающим, специальных секретных комиссий. Такая секретная комиссия была создана и в Новониколаевской губернии только в мае. В нее вошли: секретарь губернского комитета ВКП (б), начальник политуправления и командир 61-й бригады и начальник губернского отдела ГПУ[12].

8 мая 1922 г. епископ Софроний обратился с посланием к священникам и прихожанам Ново-Николаевской губернии по поводу голода в Поволжье. Он предложил каждому сельскому приходу засеять хотя бы по одной десятине хлеба для помощи голодающим: «Знаете же, что не поставивши свечки, крестьянин в поле не выезжает… принесите же, где это возможно, Господу Богу по большой мирской свече – по десятине хлеба от каждого прихода, сами соберите жертву, сами своими руками ее и принесите, то есть обработайте и уберите. Освятите этим делом ваш личный труд на полях…»[13]. Также епископ обратился к женам священников и других членов причта, сельским учителям с просьбой организовать детские приюты: «Теперь в газетах пишут, что опять к нам, в Сибирь, будут подвозить детей целыми поездами, что к отправке предназначено уже до 20000 детей. Ужели православные приходы к этому народному, детскому горю не отнесутся отзывчиво… Пока огороды еще не засажены и у каждого жителя есть семена – устройте сбор семян и начните организацию Ваших приютов с огородов, полей»[14]. Владыка Софроний даже сам засеял просом принадлежащий ему участок[15].

Кампания по изъятию церковных ценностей не принесла ощутимых результатов в Сибири. Объясняется это, как говорится в Информационно-политическом письме Сибирского бюро ЦК РКП, «…небольшим количеством церквей и ничтожным количеством ценностей в них, так и издавна слабым развитием веры у сибирского крестьянина»[16]. Были случаи сокрытия ценностей духовенством, а также робкие попытки сопротивления изъятию. В Барабинске выступившего коммуниста с речью за изъятие ценностей вытолкали из церкви с криками: «Бей коммунистов, не отдадим золото»[17]. Столкновения с представителями советской власти произошли также в Каинском уезде Новониколаевской губернии[18]. Почти повсеместно при церквях губернии создавались народные дружины для противодействия изъятию ценностей[19], но об их активном сопротивлении властям сведений не имеется.

Как докладывал в Сибирское бюро секретарь Новониколаевского губернского комитета партии А.И. Равдель 9 мая 1922 года, «…сопротивление на изъятие ценностей преимущественно проявляется со стороны зажиточного населения и духовенства. Духовенство города в этом отношении более реакционно, чем деревенское. Раскола между ними почти не наблюдается. По последним сведениям, Новониколаевским архиереем Софронием разослана по губернии телеграмма о непрепятствии комиссиям Помгола в их работе по изъятию церковных ценностей»[20].

Всего на конец августа 1922 г. по Ново-Николаевской губернии изъято 18 пудов 15 фунтов серебра, 12 серебряных риз. По уездам ценности распределились так: Каинский уезд – 23 фунта серебра, Черепановский – 2 пуда 36 фунтов, Каменский – 3 пуда 20 фунтов, Каргатский – 4 пуда 7 фунтов, Ново-Николаевский – 7 пудов 27 фунтов[21]. В списке ценностей, пожертвованных ново-николаевскими храмами, значатся такие богослужебные предметы как: серебряные лампады, звездицы, ящичек для запасных Даров[22].

«Советская Сибирь» в августе и сентябре 1922 г. приводит различные сведения об общем количестве изъятого в губернии. 19 августа в газете было написано, что в губернии изъято 24 пуда 24 фунта серебра, но 26 сентября эта же газета указала меньшее количество серебра — 18 пудов 14 фунтов и 18 серебряных риз. Но и 18 пудов и 24 пуда — очень незначительное количество на почти 300 храмов Новониколаевской губернии[23].

Об относительно мирном процессе изъятия церковных ценностей в Сибири говорит и небольшое количество возбужденных уголовных дел губернскими революционными трибуналами против лиц, оказавших сопротивление изъятию. По данным Сибирского отделения Верховного Трибунала, на 1 сентября 1922 г. было возбуждено 12 таких дел[24], тогда как по всей стране в 1922 г. прошло 250 судебных процессов, сфабрикованных в связи с «сопротивлением изъятию церковных ценностей»[25]. Самым крупным процессом в Сибири был суд над группой священников и светских лиц во главе с епископом Томским и Барнаульским Виктором, проходивший в Томске с 15 по 20 июля 1922 г. В результате епископ Виктор и еще несколько человек были приговорены к расстрелу, однако позже Верховный трибунал удовлетворил ходатайства осужденных о помиловании. В Ново-Николаевской губернии было возбуждено всего одно такое дело[26].

Относительно мирный характер сосуществования государства и разных групп духовенства в Ново-Николаевской губернии в 1922 г. подтверждается указаниями губернского комитета партии секретарям уездных комитетов: «Противостоять всеми силами идеологической борьбе контрреволюционных ученых… По отношению к духовенству и их группировкам не чинить никаких репрессий до тех пор, пока они не выходят из определенных рамок»[27]. Власти даже дали разрешение использовать здание общественного амбара для постройки церкви в селе Ново-Луговое Барышевской волости (вблизи Ново-Николаевска) при условии, что религиозное общество соорудит школу к началу учебного года[28].

Таким образом, кампания по изъятию церковных ценностей в 1922 г., бывшая, с точки зрения церковных правил и по мнению Патриарха Тихона, святотатством, осложнила церковно-государственные отношения. Епископ Софроний просил священников и прихожан активно помогать голодающим в Поволжье. В целом кампания по изъятию церковных ценностей не принесла ощутимых результатов в Сибири, ввиду относительно небольшого количества храмов и ничтожного количества ценностей. Губернские власти старались не обострять ситуацию и давали указания на места по отношению к духовенству не чинить никаких репрессий до тех пор, пока они не выходят из определенных рамок.

Из книги иеромонаха Симона (Истюкова) «Новосибирская епархия в 1920-е – 1960-е гг.: проблемы внутреннего устройства и взаимоотношений с государством».



[1] Книга правил святых апостол, святых соборов Вселенских и поместных и святых отец. Киев, 2009. С. 27, 256-257.

[2] Манифест о подведомстве всех Архиерейских и монастырских крестьян Коллегии экономии, и штатов по духовной части // ПСЗ РИ. 16. № 12060.

[3] Цыпин В., прот. История Русской Церкви (Синодальный период). М., 2004. С. 229.

[4] Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик (утв. Постановлением Чрезвычайного VIII Съезда Советов СССР от 05.12.1936) // Известия ЦИК СССР и ВЦИК. N 283. 06.12.1936.

[5] СЗ СССР. 1932. N 62. Ст. 360.

[6] Забытый источник // Советская Сибирь. 1922. 12 февраля.

[7] Следует отметить, что все расчеты относительно сотен миллионов или даже миллиардов золотых рублей, о которых писал В. Ленин, оказались мифом. В центр поступило около 3,5 млн. золотых рублей, из которых на нужды голодающих пошла меньшая часть. См.: Шкаровский М.В. РПЦ в ХХ веке. М., 2010. С. 95.

[8] Бочкарев Виталий, прот., Шабунин Е.А. Краткий очерк истории... С. 20-21.

[9] Ярославский Е. Проверка веры // Советская Сибирь. 1922. 14 февраля. С. 1.

[10] СУ РСФСР. 1922. N 19. Ст. 217.

[11] ГАНО. Ф. П-1. Оп. 2. Д. 106. Л. 148.

[12] Бочкарев Виталий, прот., Шабунин Е.А. Краткий очерк истории… С. 21; ГАНО. Ф. П-1. Оп. 2. Д. 106. Л. 125-125 об.

[13] Обращение еп. Софрония о.настоятелям, приходским советам и всем православным христианам Новониколаевской губернии // Архив УФСБ по Новосибирской области. Д. 20293. Л. 82.

[14] Там же. См.также: Десятину голодающим (воззвание епископа Софрония) // Советская Сибирь. 14.05.1922. С. 3.

[15] Протокол допроса епископа Софрония. Там же. Л.80-81.

[16] ГАНО. Ф. П-1. Оп. 2. Д. 157. Л. 30.

[17] ГАНО. Ф. П-1. Оп. 2. Д. 157. Л. 30.

[18] Эйнгорн И.Д. Указ. соч. С. 106.

[19] Там же. С. 107.

[20] Письмо секретаря губкома в Сиббюро ЦК РКП №285 от 09.05.1922 // ГАНО. Ф. П-10. Оп. 1. Д. 200. Л. 111.

[21] Информационно-политическое письмо №1 Ново-Николаевского губкома РКП /б/ секретарям укомов и райкомов // ГАНО. Ф. П-10. Оп. 1. Д. 175. Л. 18.

[22] Советская Сибирь. 1922. 13 апреля. С. 3.

[23] Бочкарев Виталий, прот., Шабунин Е.А. Краткий очерк истории… С. 22.

[24] Рожнева Ж.А. Политические судебные процессы в Западной Сибири в 1920-1930-е гг.: дисс. … канд. ист. наук. Томск, 2003. С. 91; ГАНО. Ф. Р-1146. Оп. 1. Д. 74. Л. 14.

[25] Шкаровский М.В. Русская Православная Церковь в ХХ веке. М., 2010. С. 95.

[26] Бочкарев Виталий, прот., Шабунин Е.А. Краткий очерк истории… С. 22.

[27] Информационно-политическое письмо №2 Ново-Николаевского губкома РКП /б/ секретарям укомов и райкомов // ГАНО. Ф. П-10. Оп. 1. Д. 175. Л. 33.

[28] ГАНО. Ф. П-10. Оп. 1. Д. 186. Л. 40.

Поддержите наш сайт


Сердечно благодарим всех тех, кто откликается и помогает. Просим жертвователей указывать свои имена для молитвенного поминовения — в платеже или письме в редакцию.
 
 
Помочь порталу

  Оцените актуальность  
   Всего голосов: 0    
  Версия для печати        Просмотров: 492


html-cсылка на публикацию
Прямая ссылка на публикацию

 
  Не нашли на странице? Поищите по сайту.
  

 
Самое новое


22 февраля
22 февраля состоится открытие выставки «История русской святости»...
Помоги музею
Искитимская епархия просит оказать содействие в сборе экспонатов и сведений для создания...
важно
Нужна помощь в новом детском паллиативном отделении в Кольцово!...
Памятник
Новосибирской митрополией объявлен сбор средств для сооружения памятника всем...


 


  Нравится Друзья

Популярное:

Подписаться на рассылку новостей






    Архив новостей:

Январь 2023 (44)
Декабрь 2022 (83)
Ноябрь 2022 (80)
Октябрь 2022 (74)
Сентябрь 2022 (75)
Август 2022 (43)

«    Январь 2023    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031