Опубликовано 09.07.2019 в рубрике  Новостная лента » Обзор СМИ
 

«Христианская мысль словно в скорлупе». Зачем нам богословие, когда падают цены на нефть

Оксана Головко | 7 июня 2019 г.

«Богословская мысль возникает, как искра, из соприкосновения разных взглядов. Поэтому различия – это очень хорошо». Философ Олег Давыдов, научный сотрудник Школы гуманитарных наук Дальневосточного федерального университета, размышляет, что христиане сегодня могут дать миру, почему богословие для людей – это далекая древность, как не «консервироваться» в гетто и можем ли мы решать современные проблемы, а не тонуть в своих глубоких духовных переживаниях.

Уважение к инаковости – в логике христианства

– Какой процесс происходит сегодня внутри православного российского сообщества, как оно развивается?

– Долгое время оно было социально и культурно маргинализированным, ведь ему нужно было просто выжить, а значит, законсервироваться, сохранить хотя бы то, что есть. Было не до развития. Ситуация резко изменилась примерно тридцать лет назад, но, при всей риторике «возрождения», ментальность гетто не ушла. Осталось ощущение, что мы – в окружении врагов и все против нас. Отсюда – традиционализм. То есть не живое отношение к традиции, а желание жить, глядя только назад, противостоя настоящему и, тем более, будущему.

Как это проявляется в богословии?

– В современном мире живет семь с половиной миллиардов человек, примерно треть из которых – христиане. Крупнейшая по численности христианская конфессия – это католицизм, к ней принадлежит большая часть всех христиан в мире. Значительна доля протестантизма. Православие – по численности – примерно десятая часть мирового христианства.

Это пестрая, сложная, динамично изменяющаяся картина, в которой происходят активные процессы, постоянные дебаты между богословами, взаимное влияние. Но мы – на обочине этих процессов, у нас разнообразие не столь выражено, потому нам крайне необходимо иначе взглянуть на себя и других. Богословие возникает из потребности обсуждения острых вопросов жизни, которые появляются в диалоге с другим, не с таким же, как ты, а с отличающимся от тебя. У него другой взгляд и иное мнение, с которым ты согласен или не согласен. Это может быть не только богословский вопрос, это может быть вопрос, связанный с социальной жизнью, с философией, с моралью, с культурой. Богословская мысль возникает, как искра, из соприкосновения разных взглядов.

Поэтому различия – это очень хорошо. Уважение к инаковости – в самых глубинных основаниях христианства, если угодно – в его логике. Если христиане ведут себя враждебно к тому, кто отличается от них, кто другой, они не понимают себя и лишают себя возможности понять себя. И тогда не может быть ни развития, ни, тем более, богословия. Только обрядоверие и безжизненная универсальная доктрина с готовыми ответами на любые вопросы.

– Вы говорите о российской ситуации?

– Не совсем, но некоторые черты того, о чем я сказал, у нас есть. В том числе потому, что люди часто путают разделение и различие.

Христиане должны преодолевать разделения, препятствующие общению, но они не должны отвергать различия.

Проблема – в естественном противлении людей всему, что выходит за рамки привычного, в банальной лени. Человек приходит в храм и встречает все сложившееся, готовое, ему объясняют, как надо делать, как нужно думать, как молиться, как поститься. Он встраивается и постепенно сам начинает это воспроизводить почти механически. Плюс уклон в «реконструкторство», боязнь отклониться от образца, боязнь инакового – все то, что связано со сложной исторической судьбой христианства в нашей стране.

Справедливое внимание и почтение к традиции, доведенное до крайности, ведет к своей противоположности. Богословие – это не свободное безответственное размышление, прячущееся за «научную объективность», а дело жизни, исходящее из догматов, которые выражены в учении Церкви. Это не какая-то абстрактная доктрина из прошлого, а выражение живого, длящегося во времени отношения Церкви со Христом и через Него с миром.

– Если поспрашивать современных верующих, что такое богословие, наверняка многие скажут – это что-то про святых отцов, очень древнее. Почему нет ощущения, что богословие – оно живое, развивается, в том числе здесь и сейчас?

– Святые отцы, которые для нас, безусловно, авторитет и камертон, были современниками других христиан и жили в свою эпоху – с ее сложностями, проблемами, переживали философские, культурные и так далее коллизии и дебаты. Они были живыми, страдающими, переживающими, сомневающимися и порой ошибающимися людьми.

Временная отдаленность склоняет современных людей к мысли, что святые отцы были сверхлюдьми, которые все уже сделали, и нам уже ничего делать не нужно, все готово, а мы лишь берем то, что нам досталось, и этого достаточно. Но святые отцы творили в очень тесном, драматическом, напряженном диалоге с философской языческой культурой, жили в контексте внутрихристианских богословских споров. Такая, насыщенная остротой полемики, мысли, жизнь далеких времен должна быть для нас не пустой информацией, а источником вдохновения. Постигая их наследие, приближаясь к их духу, мы обязаны подражать им и нести переданный нам огонь истины в современный мир.

Традиция – это не древний пепел в сундуке, а огонь, горящий, пока передается.

Потому что сегодняшний мир, сегодняшняя культура чрезвычайно страдают и деградируют без абсолютной цели, без истины, без красоты.

Секулярная культура, в том числе интеллектуальная – ужасная, тягостная и угнетающая вещь. Она мечется в пустоте, оторвана от реальности – все то, что Ницше точно назвал нигилизмом. Ницше – «духовный отец» нашей эпохи. Он хорошо понимал незаменимость христианства, жизненную роль богословия для культуры и цивилизации. Он понимал, что отказ от христианства ведет не к новым горизонтам свободы, он ведет в ничто. Среднего пути нет, выбор только один: Христос или ничто. И Ницше сделал свой выбор – бесконечное падение в ужас пустоты и безумия. Постмодернистская культура – и есть отчаянный крик падающего в бездну.

– А мы, современные православные христиане, можем в нашем сегодняшнем состоянии что-то дать миру?

– Для этого нужно сначала посмотреть на себя пристальным взглядом. Увидеть, что христиане живут не в вакууме, не в стеклянном шаре, где что-то реконструируют, сохраняют, говорят на каком-то непонятном языке, у них свои темы, своя атмосфера. Они живут в мире, который дышит совершенно другим воздухом, другими вопросами, томится по тому, что не может найти в себе. Христиане даже и не подозревают, насколько то, что ищет мир, есть у них. То есть, замкнувшись на самих себе, не до конца осознают миссию быть светом миру.

Все стороны жизни современного общества являются секулярными, а российское общество гораздо более секулярно, чем западное. Под секулярностью я имею в виду то, что для очень немногих людей религия является важной в жизни. Речь не про посещаемость храмов, а о том, насколько в повседневной жизни люди руководствуются пониманием реальности как творения, насколько серьезно они относятся к Евангелию.

Нередко люди, считающие себя христианами, воспринимают мир точно так же, как люди светские – как механистическую, безличную объективную реальность. Христианство, по их мнению, ничего не может сказать о реальности, потому что это что-то о внутреннем мире, о тайных душевных переживаниях.

Но ведь православное богословие – не про бесконечное психологическое самокопание, а об объективном откровении Божьем во всем, о Славе Божьей, о красоте, об истине, о благе. Это бесконечный призыв к творчеству, познанию, любви к ближнему, милосердию. Но современный верующий зачастую сводит это неисчерпаемое богатство к психологическому самоистязанию и непрестанному копанию внутри себя.

– Это связанно с эгоцентризмом современного человека?

– Да, эгоцентризм, индивидуализм, позитивизм, утилитаризм.

Чарльз Тейлор – современный католический философ – написал книгу «Секулярный век», в которой прослеживает то, как «христианский мир» стал миром, в котором религия маргинальна. Началось все внутри западного христианства в Средневековье, когда появилось стремление Католической Церкви повысить христианское самосознание масс. На протяжении тысячелетия массовое самосознание мирян в христианском мире было близко к языческому, главными для них оказывались обрядовость и магизм.  

Церковь предпринимала огромные усилия для христианского просвещения масс, для того, чтобы они стали христианами не просто по названию, а чтобы они жили по-христиански, стремились к развитию христианской жизни и творчеству. В итоге к XII веку массовое христианское сознание, действительно, стало преобладать. Но это привело к тому, что уже к учащей Церкви стали предъявляться претензии: церковная иерархия и клирики не соответствуют тому идеалу, которому учат. Получилось, что миряне в христианской жизни более преуспели, чем учащие их клирики. Что, в том числе, стало причиной Реформации, возникновения идеи, что между человеком и Богом не нужно посредничество церковной иерархии.

В конце концов, долгий путь сложных и драматических изменений привел к возникновению светского общества, которое себя позиционирует уже вне христианства. Это относится и к западному миру, и к миру православному, а у нас секулярность стала даже еще более агрессивной, чем в других странах. Сегодня мы живем в мире религиозной нейтральности, когда предполагается, что выбор предшествует целям.

Но с богословской точки зрения никакой нейтральности быть не может – невозможно быть нейтральным в отношении Христа. Либо ты к Нему, либо ты от Него, «кто не со Мной, тот против Меня».

Каждый человек живет в контексте сложнейших отношений, который богословие называет сотворенностью. Богословие – христианская миссия по творческому ответу на Божественное Откровение, оно должно говорить обо всем, о любой сфере жизни. Всякая наука и всякое знание, культура по природе неразрывны с богословием, ведь мы живем в тварном мире и все, что есть и изучается, – все это исходит от Бога, через Христа. Поэтому для христианина нейтральности нет и не может быть.

Десятилетиями мы обсуждаем одни и те же идеи

– Что происходит с отечественным богословием?

– Мы осваивали то, что было сделано предшественниками. В большей степени на русском языке, в неизмеримо меньшей степени мы обратились к тому, что делается в мире сегодня. Это огромные массивы текстов, дебатов, обсуждений. Мы практически были на сто лет выключены из мировых богословских процессов.

Русскоязычная христианская мысль все еще находится словно в скорлупе, десятилетиями обсуждает одни и те же идеи. И это делается не творчески, вне соотнесенности с сегодняшним днем и с теми процессами и проблемами, которые обсуждаются во всем мире.

Необходимо сойти с привычных круговых путей и увидеть, что мир огромный, разнообразный, интересный и неоднозначный. Знать, что есть много интересных современных богословов, и даже гениальных. У католических, протестантских, и англиканских, и других авторов можно многому научиться. Не обязательно с ними соглашаться и принимать все их идеи, но важно эти идеи знать и обсуждать. Иначе складывается совершенно периферийная, маргинальная и застойная ситуация хождения по кругу.

– Но у нас же происходят дискуссии?

– Дискуссии, касающиеся в основном технических, вторичных, прикладных моментов. Даже там, где есть претензия на богословскую мысль, это либо пересказы того, что уже сказано, либо копание в мельчайших исторических деталях, в которых можно десятилетиями плутать, не видя целого, и так и не понять, для чего все это нужно, как это связано с жизнью Церкви, c вопросами и проблемами людей, которые живут сегодня, здесь и сейчас.

– Как, на ваш взгляд, проблемы с богословием проявляются в современном церковном искусстве?  

– Церковное искусство отражает общую ситуацию – чрезмерный традиционализм, трансляцию идеалистической романтизированной картинки прекрасного прошлого, смутной, расплывчатой, но узнаваемой, чтобы в итоге появилось что-то, соответствующее некоему образу русско-православного. Однако в церковном искусстве есть люди, которые стремятся выразить красоту в своем творчестве, обратиться к реальности Божьего мира и тому посланию, которое Бог сообщает через Свое творение.

Здесь важен христианский образ понимания творения и его истории. Да, мы повторяем, но повторяем каждый раз по-другому. Если повторять одно и то же, копировать, то это будет типичный постмодернизм. Христианский подход к искусству – иной, это и есть творчество: сказать то же, но по-другому, сообразуясь с сиянием всегда новой красоты. Но для этого нужно богословское видение мира: что это творение, развивающаяся, длящаяся во времени музыка, выражающая тринитарную истину. Что история – это не хаос случайностей, а движение ко Второму пришествию. Каждое уникальное событие получает свое содержание и форму от События – воплощения Христа, неслитного соединения конечного и бесконечного, Божественного и человеческого в единой ипостаси.

Такое видение бытия дает художнику возможность каждый раз создавать нечто действительное, подлинное. Тогда он не самовыражается, не придумывает от ветра головы своея, из серии «надоело все, чего-нибудь новенького хочется», но художник упраздняет себя, становится инструментом Божиим, настраивается на ритм бытия, вступает в диалог, в общение с реальностью через красоту. Потому что красота – это свойство бытия.

– Красота – это эстетическая категория, а вы смотрите на нее с другой точки зрения?

– Нет, но я говорю о богословской эстетике. В эпоху модерна разум и воля человека перестали созерцать самораскрытие Божественного Откровения в мире, в бытии и обратились на себя. Субъект модерна – замкнутое на себя мышление, отчужденное от реальности. Для него красота становится субъективной категорией. А богословие говорит о том, что красота есть красота Христа, красота Бога, и она не зависит от человека и его способностей восприятия и мышления. Она просто есть, поскольку это Откровение Бога. Человек удивляется увиденному, и встреча с красотой – это начало славословия, начало богословия, начало молитвы. Красота – это не вторичная декорация для неких возвышенных и серьезных смыслов, а бытие как оно есть.

– Но как же эстетизация безобразного, порочного? Современное искусство, искусство прошлого века дает примеры, когда все это воспринимается именно красиво.

– В эпоху модерна человек самовольно поставил себя в центр и решил, что он есть тот, кто объективную реальность преобразует под себя, считает, что может использовать ее, ведь знание – сила. Его задача – не созерцать, благоговеть, радоваться, сорадоваться Богу в творении, а эксплуатировать и подчинять мир себе. Реальность начинает восприниматься как нейтральная, она не хорошая и не плохая, не красивая и не безобразная. Это все субъективные категории. А раз она нейтральна и безлична, не имеет достоинства как творение Божие, то с ней можно делать что угодно. Возникла идея творчества как самовыражения – источник творчества лежит во мне и я выплескиваю это вовне, – на картину, в музыку, поэзию.

Богословы не выдумывают что-то от себя

– Вы преподаете философию в светском вузе. А кафедры теологии в светских вузах – это хорошо или плохо?

– Само по себе не плохо, но вопрос в содержании. Если на кабинете повесить табличку – «кафедра богословия», от этого ничего не изменится. Нужна долгая и тонкая работа, проработанная программа, уникальные специалисты. Например, в техническом вузе нужны люди, которые ориентируются в современном богословии техники, в философии физики. На Западе есть много примеров блестящего богословского осмысления современных естественных наук.

Чтобы мы не стали в современном вузе читать студентам курсы по учебникам XIX века, когда были другие представления о физике, биологии и так далее. Зачем физикам патрология или пастырское богословие? Им важен богословский взгляд на современные проблемы физики. Нужны западные тексты по диалогу богословия и науки и их качественное обсуждение.

Человек, который занимается богословской эстетикой, более уместен будет в каком-нибудь художественном вузе или в консерватории.

– А если говорить о преподавании богословия в семинариях?

– То есть как о школьной дисциплине, которая нужна для подготовки священников. Основное богословие, пастырское богословие – весь этот комплекс сформировался за столетия. Когда начинающие священники выходят из семинарии, получают диплом, идут на приход, служат, совершают требы и – через месяц уже ничего не помнят из того, чему их учили пять лет. Вызубрили, сдали экзамен и забыли.

Семинарское образование – только один из аспектов бытования богословского знания.

Главное в богословии – это актуальная ответственная мысль христианского сообщества о себе и о реальности.

И эта мысль должна осуществляться не как попало, но на определенном философском и культурном уровне. Всегда есть люди, которые лучше других могут формулировать эти мысли и выражать их, искать, быть в курсе современных проблем, читать и писать. Если такой человек найдется в конкретном церковном приходе и будет делиться своими изысканиями и находками с другими людьми – это прекрасно, ведь далеко не у всех есть время и способности на это.

На Западе в некоторых общинах есть такая должность – штатный богослов, как правило, он является преподавателем университета или семинарии, может быть академическим ученым. Он работает при приходе, занимается просветительской деятельностью, проводит лекции и беседы с людьми.

– Какие отличия у такого богослова от катехизатора?

– Катехизаторы направлены на первичное обучение азбуке веры, догматики, основным моментам церковной жизни. Они не ставят глубоких вопросов о реальности, об обществе, об искусстве. Какой катехизатор будет рассуждать на тему богословской актуальности современного искусства? Богословие же направлено на повышение интеллектуального и культурного уровня верующих, уровня их открытости и проверки соответствия своей жизни предмету своей веры.

– «Как это я к богослову приходскому пойду, вдруг он что-то от себя скажет?» – вот эта реакция может быть среди прихожан. Как быть тогда? А если они будут критиковать?

– Если человек с благими намерениями, ответственно, аргументированно и убедительно критикует, то это нормально и полезно для всего сообщества. Различия в богословских мнениях – это хорошо, не должны все думать абсолютно обо всем одинаково (понятно, что речь не о догматах). Иначе будет уже не живое сообщество, а какой-то инкубатор. Не зря же апостол сказал: «Ибо надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1 Кор. 1:19). И еще: «Все испытывайте, хорошего держитесь» (1 Фес. 5:21).

Мы не должны смотреть исключительно православные телеканалы, слушать православное радио, читать православные книги и статьи. Тогда мы останемся в своем коконе и не узнаем, что происходит вокруг.

Кроме того, богословы – они не что-то от себя выдумывают. Они, исходя из опыта Церкви, вступают в критический диалог, в том числе и с нехристианской мыслью, и отвечают на критику. Но это не должна быть банальная апологетика в стиле «у нас все отлично, а вы все плохие». Потому что апологетика, если остается только она, без позитивной философской и богословской работы – это тупик. Чтобы что-то защищать, нужно это иметь. А если у тебя есть только сундук с древними пыльными книгами, которые ты не понимаешь?

Большинство современных православных не понимает, зачем им все это. Вот, было там что-то в Византии полторы тысячи лет назад, а у нас сейчас другие проблемы: нефть падает, пенсионный возраст увеличивается, зачем нам это все богословие? На современные проблемы можно посмотреть по-другому, богословски.

Как можно богословски посмотреть на цены на нефть?

– Мы живем в обществе потребления, которое эксплуатирует окружающий мир, варварски уничтожает экологию, раздувает потребности, которые ведут к истощению природы и деградации человека. Все это исходит из неправильного богословия, из видения человека как потребляющей машины, желание которого бесконечно растет, не удовлетворяясь. Этого можно избежать лишь тогда, когда говорить о человеке как о существе, бесконечно желающем приблизиться к Богу. И только тогда человек обретает полноту и достойное направление своей жизни. Когда же бесконечное неутолимое человеческое желание с вертикали переводится на горизонталь, на вещи только этого мира, то оно ничем не насыщается и человек уничтожает все вокруг себя.

– У нас только недавно стали появляться группы по изучению Библии, потому что страшно – а если, изучая, уйдешь в неправильную сторону?

– Естественное желание оградить себя от сложности. Потому что в сложности жить непросто. Нужно думать, слушать другого, искать, развиваться, читать, изучать языки, узнавать, общаться, писать. Не у каждого на это есть душевные и моральные силы, время и желание.

Гораздо проще изгнать все инаковое, очистить территорию, оградить ее и сказать: теперь порядок, получше забор поставим и все будет нормально. Но это – не христианский подход.

Если бы апостолы решили, что нужно действовать так, то историческое христианство закончилось бы, едва начавшись. Но Божий Промысл был другим…

Поддержите наш сайт


Сердечно благодарим всех тех, кто откликается и помогает. Просим жертвователей указывать свои имена для молитвенного поминовения — в платеже или письме в редакцию.
 
 
Помочь порталу

  Оцените актуальность  
   Всего голосов: 0    
  Версия для печати        Просмотров: 245


html-cсылка на публикацию
Прямая ссылка на публикацию

 
  Не нашли на странице? Поищите по сайту.
  

 
Самое новое


21– 23 ноября
21– 23 ноября 2019 г. состоится XVIII Уральская родоведческая научно-практическая...
31 июля
31 июля 2019 года состоится традиционный Серафимо-Турнаевский крестный ход...
2019
В 2019 году в г. Новосибирске пройдет II этап конкурса «За нравственный подвиг учителя»...
октябрь 2019
В октябре 2019 г. состоится конференция, посвященная 300-летию искитимских поселений...
Помоги музею
Искитимская епархия просит оказать содействие в сборе экспонатов и сведений для создания...


 


  Нравится Друзья

Популярное:

Подписаться на рассылку новостей






    Архив новостей:

Июль 2019 (32)
Июнь 2019 (51)
Май 2019 (77)
Апрель 2019 (67)
Март 2019 (71)
Февраль 2019 (103)

«    Июль 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031 

Яндекс.Метрика

Каталог Православное Христианство.Ру
 Участник сообщества епархиальных ресурсов. Все православные сайты Новосибирской Епархии