Опубликовано 01.12.2015 в рубрике  Новостная лента » Обзор СМИ
 

История музыканта, который стал алтарником

Почему человек с, казалось бы, устоявшейся и весьма успешной по общественным меркам карьерой вдруг резко меняет жизнь? Герой этого материала журнала «Афиша» Филипп Премьяк десять лет играл в инди-рок-группе, выступал на одной сцене с The Chemical Brothers и Interpol, а потом бросил музыку и стал алтарником в православном храме.  

 

Я родился во Владивостоке в обычной семье: папа – военный, мама – учитель русского и литературы. В начале 90-х мы много ездили по России из-за службы отца, а когда мне было четырнадцать, очутились в Москве.

В то время были популярны международные учебные программы обмена, и когда мне было 16, я по такой программе уехал в Америку. Каждое утро за мной приезжал желтый школьный автобус. В нем ставили радиостанцию, которую просили подростки. Много интересного я тогда услышал. Но однажды заиграла песня, которая меня потрясла. Это было что-то невероятное, весь автобус пел. Такого не было ни с одной другой вещью. Я спросил: «Ребят, что это играет?» Мне ответили: «Это Radiohead». Есть такое сказание о Будде, вернее, о мальчике Гаутаме Шакьямуни. Он был принцем, жил во дворце, отец ограждал его от всего грустного, он не видел ни стариков, ни больных. Однажды на прогулке он случайно услышал песню-плач по умершим. Она его поразила. Он понял, что чего-то не хватает в его жизни, и начал поиск своего пути. Я помню, что песня Radiohead «Street Spirit» примерно так же прозвучала в моей жизни: все изменила.

До этого я кое-как бренчал на гитаре, а тут стал изучать табулатуру, музыкальные стили и понемногу писать свое. Мне безумно повезло — родители всегда прислушивались к моим желаниям и поощряли склонности. На семнадцатилетие подарили четырехтрековый рекордер — это фактически портативная звукозаписывающая студия на дому.

Когда я вернулся из Америки в свою школу, увидел, что мои одноклассники сильно изменились: стали пить, курить и спать друг с другом. А я был по-другому воспитан, меня это оттолкнуло. Так что я превратился в нелюдимого мальчика, который сидел дома и записывал музыку.

Потом я поступил в МГИМО на юридический факультет. Еще пару лет прошли в том же режиме: учился, сидел дома, что-то писал. А курсе на четвертом что-то случилось. Я вернулся из Англии с практики – несколько месяцев работал в хорошей фирме, но окончательно понял, что не хочу с этим связывать жизнь. И я взял акустическую гитару и пошел в подземный переход. Там я познакомился с ребятами, которые тоже хотели создать группу. Было здорово, был кураж, это длилось где-то полгода. Затем я вернулся в прежний режим: сижу дома один, пишу музыку.

Так я закончил институт. Работать по специальности не хотел. Родители у меня золотые. Они посмотрели на все это и сказали: «Ну раз так, иди получай музыкальное образование».

А в 2004 году мы встретились с Максимом Федоровым, который стал вокалистом группы Everything Is Made in China. Дело очень быстро пошло в гору. Макс предложил записать альбом за границей. В итоге мы заняли денег и записались в Канаде, в Торонто. Альбом презентовали в клубе «Шестнадцать тонн», и он не мог вместить всех желающих. Успех был для нас оглушительный. Мы с головой окунулись в эту жизнь.

Были поездки по России, концерты. То, что мы записались за границей, позволило нам выступать и на зарубежных фестивалях. Мы играли на одной сцене с такими группами, что сами поверить не могли. Был один фестиваль, где перед нами играли The Chemical Brothers, а после – Interpol.

Примерно на десять лет работа в группе стала моим основным занятием. Родители поддерживали, ходили на концерты. Зарабатывали мы немного, но у меня тогда еще не было семьи, так что хватало.


У меня в жизни не было резкого поворота, момента, когда я вдруг стал верующим и решил завязать с музыкой. Все происходило постепенно. Мы начали ходить в храм вместе с Максом. Впервые нас привел туда лет шесть назад тот самый парень, который делал для нас клипы. Его отец ходил в храм Софии Премудрости Божией в Средних Садовниках. Это прямо напротив Кремля, вот эта колокольня на Софийской набережной, которую видно за Большим Каменным мостом. Отец у него очень классный, мы все общались. Он нас позвал, и мы пошли всей группой.

В тот день в храм должны были прийти какие-то молодые люди, которые хотели пообщаться со священником, его об этом предупредили. И он принял нас за них. Подошел, поговорил так приветливо и вдруг спрашивает: «А вы не хотите исповедоваться?» Мы говорим: «Хотим, наверное». Он: «Ну, подготовьтесь тогда, я подожду». Мы отошли в сторонку, присели. Рядом лежали такие книжечки — молитвословы, там есть перечисление наиболее распространенных грехов. И вот я диктовал, а ребята записывали. Пришли мы все на исповедь с одним и тем же листочком, под копирку, смешно.

Эта исповедь произвела на меня огромное впечатление. Не то что я стал регулярно ходить в храм после этого. Но вот однажды у меня случилось важное событие, мне захотелось поговорить с этим священником, я зашел и попал на еженедельное чаепитие с молодежью. Там было очень хорошо. Мы с Максом стали ходить на эти чаепития и постепенно воцерковились.

При этом параллельно мы играли музыку, выступали. Для нас это никогда не было чем-то несовместимым. Никакого конфликта между музыкой и верой не было. Наоборот: ни то, ни другое нельзя пощупать руками, можно только воспринять — ушами или сердцем.

Так все и шло параллельно. Я ходил в храм и начал замечать, что там очень много работы, которую некому делать. Это вообще большая проблема нашей Церкви. Людям, которые далеки от этого и видят службы только по телевизору, наверное, кажется, что Русская Православная Церковь – это такая глыба, огромная организация. На самом деле это касается только нескольких центральных храмов. Все остальные приходы страдают от недостатка людей и денег. Некому взять на себя хозяйственную работу. Когда я это увидел, я подумал: «Вот работа, и я могу ее выполнять, так почему нет?» И стал не только ходить на службы, но и помогать, где мог.

Мало-помалу стали происходить внутренние изменения. На чаепития к нам ходила девочка из организации, которая кормила бездомных на площади трех вокзалов. Все говорили — здорово, но никто не предлагал помощь. Я и сам сомневался, просто спросил ее однажды, что там и как. На следующий день она мне звонит: «У тебя же машина есть! У нас водитель заболел, можешь привезти баки с супом?» Конечно, это была такая замануха. Я привез эти баки из Данилова монастыря на вокзал и увидел кучу народа — голодного, холодного, который так рад этому супу. Я такого в жизни не испытывал. Выгружал эти баки и чувствовал, что я нужен, а мне за это ничего не нужно, потому что это само по себе невероятно улучшает настроение, заполняет изнутри.

И это чувство заполненности меня больше не покидало. Когда ты наполняешь жизнь таким сильным смыслом, то потребность самовыражаться становится меньше. Вдохновение у творческого человека все же часто берется из жалости к себе. Я знаю одного музыканта, который так и говорит: «Я люблю после вечеринки, когда все удолбанные проснутся, взять гитару и начать писать песню. Ощущаешь себя ранимым». Мне сейчас страшно думать, что можно так себя чувствовать. Когда постоянно видишь людей, которым намного хуже, жалость к себе исчезает. Как однажды сказал Зидан: «Я очень долго переживал, что у меня нет классных кроссовок, пока не увидел человека, у которого нет ног».

Я помню, когда окончательно перестал писать музыку. Тогда вышел альбом одного нашего очень известного исполнителя, который собирает любой зал за день. И вот я еду в машине на вокзал, везу суп и слушаю этот альбом. И слышу, что человек просто ноет все песни – ноет и ноет, ноет и ноет. Я так погрузился в это ощущение, сопереживал даже. А это была зима, лютый мороз. Я приехал, выгружаю баки и вижу: такие радостные люди стоят! Шутят друг с другом, смеются. Грязные, оборванные, а дух у них хороший. Это был жесткий контраст: вот человек, который зарабатывает огромные деньги, и вот люди, у которых вообще ничего нет. И после этого я отложил гитару: понял, что было бы враньем с моей стороны продолжать писать.

Играть в группе было невероятно круто, я очень любил это время. Но они продолжали развиваться, а я остановился. И вскоре они стали делать такую музыку, которую я вообще не понимал. Я приезжал на репетиции и просто делал то, что мне говорили. Мы все это почувствовали. И в октябре прошлого года решили, что как группа мы уходим в длительный отпуск. Я отошел от музыки, а  ребята делают свой материал.

История музыканта, который стал алтарником

С этого момента я работаю церкви, что называется, полный день. Того священника с Софийской набережной перевели в новый храм на Преображенской площади, и я перешел с ним. Как я уже говорил, в Церкви очень мало людей, которые берут на себя какую-то работу. Храм может выглядеть очень помпезно, на службу могут приходить несколько сотен человек. А служит там всего один священник, который и крестит, и исповедует, и венчает, и отпевает. Поэтому алтарники очень нужны. В нашем храме их четыре.

Алтарник — это как масло в моторе, кровеносная система храма. Он обеспечивает непрерывное и быстрое течение службы – подготовить все в алтаре, вовремя кадило разжечь, свечу подать. Можно обойтись и без алтарника, но тогда служба будет в два раза длиннее. Убраться после службы надо, следить, чтобы были все расходники. Ежедневный список дел состоит пунктов из пятнадцати. С половины седьмого утра я в храме. Домой приезжаю около часу дня, снова уезжаю в четыре к вечерней службе и возвращаюсь в десять вечера.

Кроме хозяйственной помощи я занимаюсь чем-то вроде работы с молодежью. Еще когда ходил на те молодежные чаепития, купил хороший фотоаппарат, фото для стенда делал, потом завел группу в фейсбуке, инстаграме. Это имело неожиданный поворот. Еще одна проблема наших храмов – анонимность в приходах. Люди могут несколько лет стоять рядом на воскресных службах и даже не знать, как зовут соседа. Если что случится, не смогут помочь друг другу. На меня когда-то произвела большое впечатление фраза, что мы не должны после литургии расходиться поодиночке. Я начал думать, что с этим можно сделать. Там на Софийской набережной нет рядом ни кафе, ничего – и люди после литургии сразу разбегались по домам, потому что на голодный желудок не пообщаешься. И как-то раз я придумал накрыть на выходе из церкви большие столы. Там были чай, кофе, пирожки — ребята из нашей молодежной компании купили, кто что мог. Люди стали выходить со службы – а тут такое. Вначале стеснялись, а потом понемногу стали общаться, обсуждать, какие пирожки вкуснее. Мы стали делать это регулярно, и в итоге весь приход перезнакомился. Первая большая служба после этого была рождественская. И я впервые увидел, как люди поздравляют друг друга, обнимаются, обмениваются подарками. Огромная дружелюбная веселая толпа, как в кино. А казалось бы, какие-то пирожки.

Многие спрашивают, официальное ли это трудоустройство. Да, у меня в храме лежит трудовая, в которой так и написано – алтарник. И зарплату платят, хоть и крошечную. Где храму взять деньги? Все таинства у нас бесплатные, свечи тоже – это принципиальная позиция нашего настоятеля, чтобы не было никаких прайс-листов. А ведь надо и за свет платить, и за отопление, и лампочки менять, а их там штук 700. Храм живет только на добровольные пожертвования.

Днем, когда есть свободное время, я подрабатываю, беру фриланс – SMM, переводы. Денег, конечно, не хватает – у меня уже двое детей. Жена и родители меня поддерживают, хотя, конечно, в семье ощущается перекос: мой брат живет в Лондоне, он очень успешный человек, хорошо зарабатывает. Но мой выбор семья принимает. Они же видят, что я остался прежним. Хожу в тех же джинсах, на рок-концерты езжу, не отгородился от всех, не превратился в такого угрюмого человека, который ударился в религию. Наоборот, стал счастливее, а значит, и людям вокруг меня лучше.

Не буду скрывать, я иногда думаю о том, что, может быть, зря не пошел по карьерному пути после института. Когда у тебя двое детей, финансы – это немаловажно. Если бы мне лет пятнадцать назад показали слепок с моей будущей жизни, я бы, наверное, пришел в ужас. Но ведь главное – как это ощущается изнутри. У меня есть твердая уверенность, что все будет хорошо, потому что все уже хорошо.

Поддержите наш сайт


Сердечно благодарим всех тех, кто откликается и помогает. Просим жертвователей указывать свои имена для молитвенного поминовения — в платеже или письме в редакцию.
 
 
Помочь порталу

  Оцените актуальность  
   Всего голосов: 0    
  Версия для печати        Просмотров: 1822

Ключевые слова: Личный опыт веры

html-cсылка на публикацию
Прямая ссылка на публикацию

 
  Не нашли на странице? Поищите по сайту.
  

 
Самое новое


22 февраля
22 февраля состоится открытие выставки «История русской святости»...
Помоги музею
Искитимская епархия просит оказать содействие в сборе экспонатов и сведений для создания...
важно
Нужна помощь в новом детском паллиативном отделении в Кольцово!...
Памятник
Новосибирской митрополией объявлен сбор средств для сооружения памятника всем...


 


  Нравится Друзья

Популярное:

Подписаться на рассылку новостей






    Архив новостей:

Февраль 2023 (15)
Январь 2023 (65)
Декабрь 2022 (83)
Ноябрь 2022 (80)
Октябрь 2022 (74)
Сентябрь 2022 (75)

«    Февраль 2023    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728