Опубликовано 05.08.2020 в рубрике  Новостная лента
 

Академик Александр Асеев: «Кризис должен дать новый импульс развитию науки»

Председатель СО РАН с 2008 по 2017 год академик Александр Асеев — о том, как возродить российскую науку.  
Пандемия коронавируса показала нам, что страна во многом оказалось неготовой к глобальным вызовам. И одной из причин этому стали реформы последних лет в различных сферах.

В последние годы на наших глазах в стране шла реформа медицины с уничтожением амбулаторий, поликлиник, небольших фельдшерских и акушерских пунктов. Все старались строить большие центры: онкологические, перинатальные, кардиологические и подобные. Большой ущерб был нанесен медицинской системе Академгородка. Ставка на высокотехнологическую медицину и крупные медицинские центры в чем-то и правильна, но, когда начались массовые заболевания, пандемия, оказалось, что их недостаточно.

Нас спасло только то, что пока осталась созданная ранее массовая медицина. В отличие от США, где все здравоохранение платное и очень дорогое. Элитарная медицина США и Европы не смогла вначале справиться с пандемией, у нее другие задачи. В отличие от этого в России были приведены в действие все резервы, поэтому наши больницы смогли быстро сориентироваться и все-таки помочь в спасении людей.

Так вот: в науке происходило, по сути, то же самое. Ее буквально пытались извести, ведь по первому варианту закона о реформе РАН предлагалась ее полная ликвидация. И непонятно, кому теперь отвечать на такие глобальные вызовы, как коронавирус? Ведь ясно, что такие катастрофы будут происходить и в будущем.

Наш институт физики полупроводников известен разработками тепловизоров, в том числе — медицинского назначения. А один из главных параметров здоровья — это температура тела, которая с помощью датчиков измеряется очень быстро. Когда эпидемия началась(где-то в марте), телефоны в нашем институте начали буквально раскаляться: всем стали нужны наши тепловизоры, чтобы контролировать большие скопления людей — на вокзалах, в аэропортах, проходных, на остановках транспорта, в медучреждениях и в подобных местах.

Но, к сожалению, за те семь лет, которые прошли после реформы РАН, работа в этом направлении угасла. К счастью, еще остались люди, которые эту тему знают, и мы можем три-четыре тепловизора в год сделать и поставить особо нуждающимся. Но если говорить о массовом выпуске тепловизоров и термодатчиков, то это сейчас просто невозможно.Ухудшилась и ситуация с комплектующими для этих приборов.

Хочу отметить результат созданного буквально за год до реформы по инициативе академика И.Ф.Жимулева Института молекулярной и клеточной биологии СО РАН, который недавно объявил о разработке методики выделения антител к коронавирусу. А если бы этот институт не был создан — не было бы и крайне востребованной методики выделения антител.

Дело в том, что после реформы от нас семь лет требовали только публикаций, а готовый продукт никого не интересовал. Выходом на производство нам заниматься не давали — якобы это уже не наша сфера, это инновации, этим должны заниматься вновь образованные инновационные фирмы, малые частные предприятия, бизнес-структуры. А наше дело — делать фундаментальную науку, писать статьи, публиковать их в американских журналах первых квартилей. На это выделялось финансирование — пропорционально количеству публикаций. Такое отношение к науке оказалось ударом даже более сильным, чем собственно реформа РАН, переподчинение институтов и кадровые перестановки, категоризация институтов и прочее.

Хотя управленческие кадры — это тоже проблема. Например, на территории Сибири наукой фактически руководит директор Сибирского территориального управления министерства науки и высшей школы г-н А.Колович. Он, по общему мнению, хороший человек, но в науке ни дня не проработал, мало понимает в ее специфике, тем более в таких экстренных ситуациях, как пандемия.

Или Новосибирская область. Для развития нашей науки нужен альянс науки, власти, вузов и высокотехнологических предприятий. Нужен выход на серьезных людей в Правительстве РФ: вице-премьеров Ю.Борисова, А.Белоусова, Т. Голикову. Я, например, хорошо знаю Ю.И.Борисова, ответственного в правительстве за оборону, безопасность и технологическое развитие. Но как и с чем я к нему сейчас приду, не имея никакого влияния на наши институты? О чем я буду с ним говорить? Какие задачи ставить? А между тем заместителем губернатора региона по науке, образованию и инновациям по проекту развития Академгородок 2.0 вместо А.Жукова назначили И.Мануйлову. Она хорошая женщина с большим опытом политической и административной работы, но что она может сказать и сделать, придя к А.Белоусову, Ю.Борисову и Т.Голиковой?

Нам всем повезло, что сохранился уникальный научный центр биотехнологий «Вектор», что его в 90-е годы не уничтожили по требованию наших зарубежных «партнеров». Хотя американцы и требовали его на корню извести, но потом решили, что коллекции опаснейших вирусов и бактерий ещё пригодятся, мало ли что в мире произойдет. Поэтому оставили работать там лишь небольшую часть персонала. Благодаря этому сохранилась система и квалификация. И сейчас наш центр вирусологии — один из главных разработчиков вакцины от коронавируса в России и в мире.

Но ведь коронавирус — это не единственный глобальный вызов современности. Взять, к примеру, глобальное потепление в Сибири. Сейчас в Верхоянске, на полюсе холода (!), — температура +38.
Кричащий пример последствий потепления — ситуация с разливом дизельного топлива в Норильске. Почему это произошло? Из-за таяния вечной мерзлоты.

Работа в условиях вечной мерзлоты требует особых технологий. И все эти технологии были хорошо разработаны в Сибирском отделении РАН. В Тюмени передовой научный центр в этом направлении занимался разработкой так называемых криостабилизаторов — это что-то вроде автономных холодильников, которые можно использовать для стабилизации грунтов в местах добычи и транспортировки нефти и газа, при защите зданий и технических сооружений. То есть эти технологии уже известны, но наши олигархи просто решили сэкономить на научных разработках, и вот результат. А ведь вечная мерзлота продолжает таять, и такие проблемы будут возникать снова и снова. У нас целые города стоят на вечной мерзлоте — это очень серьёзная проблема. Ученым хорошо известно также о разрушительном влиянии наведенных токов в металлических конструкциях во время ионосферных бурь в Заполярье. А вот бизнес всем этим пренебрегает, до поры-до времени.

И в это самое время вместо того, чтобы делом заниматься, ученых заставляют печатать публикации и в зависимости от их количества выделяют скудное бюджетное финансирование. Свой урон наносит еще одно из последствий реформы РАН — разделение институтов на три категории и распределение финансирования в зависимости от них. Если первая категория ещё хоть что-то получает на развитие, то вторая и третья обречены на деградацию, хотя проблемы, ради которых создавались эти институты, никуда не исчезают.

А в каких зарубежных журналах можно опубликовать статьи о вечной мерзлоте? Ее же практически нигде, кроме Канады, Аляски и Гренландии, нет. Это, в первую очередь, проблема нашей страны. В итоге средства на решение этой серьезной проблемы практически не выделяются. И результат мы все видим.

Этот год преподал нам много жестоких уроков. И мы можем посмотреть на примере в том числе и других стран, какое внимание государство должно уделять науке. Как только мы столкнулись с глобальной проблемой, которую понадобилось срочно решать, выяснилось, что у нас нет ни необходимого оборудования, ни материалов, ни приборов…

А ведь в Сибирском отделении было проведено множество разработок — в основном при проведении интеграционных междисциплинарных проектов. Например, была проведена работа по созданию отечественного прибора для секвенирования (расшифровки) геномов. Но после реформы этот проект рухнул. И теперь эти приборы мы за большую цену покупаем, вместо того чтобы давать ученым и инновационному бизнесу возможности самим их сделать.

У современной российской науки множество скрытых возможностей для развития. Но нужно подходить к процессу осознанно, чтобы не получилось так, что большие средства истрачены, а результата нет.

И, конечно, наивно думать, что все можно решить за счёт бюджетных ресурсов. Ключевым в развитии науки является выход на реальный сектор экономики. Как тот же «Вектор» в Кольцово и высокотехнологические предприятия Новосибирска и области. Нельзя забывать о славе Новосибирска как одного из крупнейших промышленных центров Сибири и России в целом.

Отчасти эта работа уже идет. Могу сообщить, что в рамках гранта, который я вместе с коллегами веду уже два года, мы научились регистрировать исчезающе малое количество биомолекул и вирусов в их числе. Сейчас Новосибирский завод полупроводниковых приборов готов взяться за производство этих систем. Их можно будет везде расставить и определять, есть ли вирус с очень высокой фемтомольной чувствительностью: даже следовые остатки. Очень высокая чувствительность — буквально до нескольких отдельных вирусов в микролитре биологического раствора. Это пример одного из актуальных направлений, и таких на самом деле в современной науке можно найти очень много.

В Сибирском отделении РАН, по крайней мере, в те времена, когда я был председателем, существовала система для взаимодействия с крупными предприятиями и корпорациями. Например, к нам приезжало руководство «Газпрома» на уровне заместителя председателя правления и генеральных директоров дочерних организаций. Они выступали на общем собрании СО РАН и напрямую ставили задачи научному сообществу. Объемы работ оценивались на сотни миллионов рублей и больше. Но после реформы РАН стало сложно реализовывать такие проекты, потому что мы сейчас не управляем собственными институтами. Это накладывает большие сложности на взаимодействие с такими масштабными структурами государственного уровня как Газпром.

А ведь раньше были примеры очень удачного взаимодействия науки и реального сектора. Даже из своей научной биографии могу привести пример: в нашем институте совместно с Красногорским оптико-механическим заводом были разработаны тепловизионные камеры, обеспечивающие круглосуточную всепогодную эксплуатацию вертолетов. Сейчас их уже на парадах показывают и отправляют в Сирию.

И ведь в стране очень много успешных предприятий, особенно оборонной промышленности. Конечно, сейчас у всех кризис, но задачи актуальные, и надо решать их сообща. А пока получается, что наука чем-то своим занимается, а предприятия — чем-то своим.

При этом растет еще и роль вузов как генераторов нового поколения высококвалифицированных кадров, способных к обучению на протяжении всей жизни и готовых искать решения самых сложных проблем нашей быстро меняющейся реальности. Ведь всем нужны специалисты высокого уровня, которые могли бы разобраться в масштабных задачах. И здесь тоже нужно налаживать сотрудничество. Как позитивный пример могу отметить программу стратегического академического лидерства, предлагаемую новым составом Министерства науки и высшей школы РФ. Здесь у университетов, в первую очень у НГУ, очень хорошие возможности в плане подготовки нового класса специалистов высокого уровня, которых обучают в течение всей жизни. Но университету в Академгородке уже тесно, нужно расширяться, для этого нужно пространство и ресурсы. Но, видимо, сейчас все крупные проекты будут отодвигать. Если СКИФ еще обещают продолжать финансировать, то другие крупные проекты развития Новосибирского научного центра, включая программу развития Академгородок 2.0, похоже, смещаются до 2030 года.

К сожалению, жестко ставить вопросы, как это было во времена М.А.Лаврентьева, сейчас никто не хочет. Пока везде — тишь да гладь. Собирают какие-то совещания, публикуют какие-то никому не нужные решения… А ведь кризис, по-хорошему, должен дать новый действенный импульс всей работе.

Хочу напомнить историю открытия транзистора. После войны, когда вскрылась потребность в радиотехническом и радиолокационном оборудовании нового уровня, стали создаваться первые ЭВМ. Коммерческая компания BellLaboratories в США собрала ученых (потом некоторые из них стали нобелевскими лауреатами) и поставила задачу: определить новые способы обработки информации, найти такую замену радиолампам, которая была бы более надежной, менее энергопотребляющей и более дешевой. И после нескольких лет работы был изобретен транзистор. С этого началась революция в информационных технологиях, которая продолжается до сих пор и обеспечивает прогресс в развитии человеческой цивилизации.

Вот сейчас нужно примерно такие же задачи ставить! По всем тем направлениям, которые я назвал: и по борьбе с коронавирусом, и по разработке новых медицинских технологий и геномике, по научному приборостроению, по экологии, в области квантовых технологий и искусственного интеллекта, в том числе.

Но этим должны заниматься все: и местная власть, и президиум СО РАН, и руководители вузов, и руководители промышленных предприятий. Нужно ставить действительно масштабные задачи, прорывные, и принимать все меры для их решения!

Поддержите наш сайт


Сердечно благодарим всех тех, кто откликается и помогает. Просим жертвователей указывать свои имена для молитвенного поминовения — в платеже или письме в редакцию.
 
 
Помочь порталу

  Оцените актуальность  
   Всего голосов: 0    
  Версия для печати        Просмотров: 349


html-cсылка на публикацию
Прямая ссылка на публикацию

 
  Не нашли на странице? Поищите по сайту.
  

 
Самое новое


22 февраля
22 февраля состоится открытие выставки «История русской святости»...
Помоги музею
Искитимская епархия просит оказать содействие в сборе экспонатов и сведений для создания...
важно
Нужна помощь в новом детском паллиативном отделении в Кольцово!...
Памятник
Новосибирской митрополией объявлен сбор средств для сооружения памятника всем...


 


  Нравится Друзья

Популярное:

Подписаться на рассылку новостей






    Архив новостей:

Февраль 2023 (6)
Январь 2023 (65)
Декабрь 2022 (83)
Ноябрь 2022 (80)
Октябрь 2022 (74)
Сентябрь 2022 (75)

«    Февраль 2023    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728