По благословению
Высокопреосвященнейшего Тихона
Митрополита Новосибирского и Бердского



 


Опубликовано 01.12.2014 в рубрике  Книжная полка » Публикации по истории Отечества
 

Рюриковичи. Исторические портреты

Валерий Курганов.

Рюриковичи: исторические портреты

 

Предисловие

    Рюриковичи. Исторические портреты Величие исторических свершений русского народа и скудость информации о начальных этапах его становления поневоле будят воображение.
    Тем не менее эта книга ? не художественное произведение. Все содержащиеся в ней сведения строго документированы, насколько этот термин допустимо использовать в описании событий тысячелетней давности. В качестве источников использованы летописи, европейские и византийские хроники. Подлинные документы отражают реальное дыхание эпохи, и мы можем посмотреть на давние события глазами очевидцев. Использовались также исследования историков и археологов, чья добросовестность в научном сообществе не вызывает сомнений.
    Уровень исторической науки о русском Средневековье таков, что в ней далеко не всегда отделены факты от их интерпретации. Ученые обычно привязаны к своим гипотезам и теориям, а это приводит к тому, что тот или иной исторический факт излагается тем или иным автором в единственной интерпретации, причем нередко в категоричной форме. По многим вопросам историки не имеют единого мнения. По возможности в книге уделено место изложению различных точек зрения.
    Чем же еще эта книга отличается от сотен других?
    В ней сделана попытка отделить факты от их толкования. Проводится логический анализ возможных вариантов развития ситуации, из которого видно, что анализируемый факт мог возникнуть в результате различных причинно-следственных цепочек. Это относится и к тому, в частности, когда нам известно о преждевременной смерти кого-то из участников исторических событий. Например, имеется летописное сообщение о том, что князь скончался после болезни. Обычно историки повторяют вслед за летописцем: «разболелся и умер». Не удалось найти исследование, где была бы подвергнута сомнению болезнь как причина смерти. Ведь из той же летописи известно, что до начала загадочного недуга это был полный сил и несокрушимого здоровья могучий русский богатырь. Не надо быть криминалистом, чтобы знать, что преждевременная кончина человека ? и сейчас, и в древности, ? может наступить, если у кого-то есть мотив оборвать чью-то жизнь и у него имеется возможность осуществить свой замысел. Значит ли это, что надо отвергнуть предположение о болезни, оборвавшей жизнь князя? Конечно, нет! Просто надо дать себе отчет, что могла быть и другая причина.
    Понятно, что логический анализ не имеет ничего общего с фантазиями на темы «новой хронологии» и других «альтернативных» вариантов переписывания истории нашей Родины. Люди делают свой бизнес разными способами, в том числе используя собственные литературные и полемические способности и эксплуатируя легковерие сограждан, желающих, чтобы им наконец-то открыли глаза на «другую историю Руси».
    А как же воображение?
    В книге ему дана воля только тогда, когда хотелось показать душевное состояние человека в особо драматические моменты его жизни. Это сейчас те, кто жил сотни веков назад, являются для нас историческими персонажами.
    А ведь в их жизни было все: страдание и радость, горе утрат и счастье побед.
    Невозможно без волнения думать о том, что мог чувствовать юноша, слыша крики своей заживо сжигаемой матери. Каково было состояние женщины, вынужденной жить с сыном убийцы ее отца. Что творилось в душе князя, когда он посещал своего собственного брата в темнице. И о чем думал тот, зная, что именно по воле своего властного брата он был обречен быть в заключении на бесконечно долгие годы. Переживания героев, их мысли, ощущения сейчас можно только представить, потому что свидетельств о них в исторических документах сохранилось крайне мало.
    Когда создавалась эта книга, чаще всего возникали мысли о своих детях и детях своих детей. Хотелось, чтобы герои нашей истории были для них не просто именами на странице школьного учебника, а живыми людьми, которые отправлялись в походы и затевали многоходовые политические интриги, предавали своих родственников и совершали благородные поступки. Линия добра и зла проходит через сердце каждого человека, в том числе и деятелей нашей истории. Все они были разными, но им мы обязаны тем, что вот уже почти 1150 лет на карте мира существует Русь, Россия, наше великое Отечество. Наши дети должны знать и любить свое наследие.
    Каждый нормальный человек любит свою Родину так же, как и свою мать. А ведь надо уметь видеть и ценить Родину не только в княжеском венце и с мечом в руках, но и за плугом на пашне или в мастерской ремесленника.
    Грандиозные свершения нашей страны в далеком и недавнем прошлом внушают нам гордость за русский народ. И в настоящее время территория нашей страны самая большая в мире. А собрали ее воедино наши предки. Пройден сложный путь. В результате объединения славянских племен возникло государство с центром в Киеве, простиравшееся от Балтики и Белого моря до Черного моря. После его распада на самостоятельные княжества единое государство вновь возродилось, но уже с центром в Москве. Из заурядного мелкого княжества в глухих лесах и болотах, обделенного ресурсами, в суровых природных условиях родилась страна, охватившая к концу XIX века 15 процентов земной суши.
    В мировой истории расширение Московского княжества можно сравнить с созданием Римской империи. Вспомним, как это было. Латины, одно из племен, населявших Италию, в союзе с другим племенем, сабинянами, основали Рим, тогда всего лишь один из нескольких городов Апеннинского полуострова, далеко не самый значительный. Постепенно Рим подчинил своему влиянию все Средиземноморье, включая Малую Азию, Египет, северные области Африки. В Римскую империю вошли территории, на которых сейчас располагаются Франция, Испания, Португалия, большая часть Британии. В правление Траяна (98–117 гг.) была завоевана Дакия. Стала римской провинцией Армения, бывшая самостоятельным государством еще со II века до н.э. Римляне перешли реку Тигр, достигли Персидского залива.
    Но есть серьезное отличие в методах территориальной экспансии.
    Римская империя создавалась непобедимыми легионами, жестокими и беспощадными. Римская поговорка «Vae victis!» («Горе побежденным!») имела вполне конкретный смысл. Когда сейчас туристы в Риме осматривают Колизей, вмещавший около 50 тысяч зрителей, нелишне вспомнить, что построен он был для того, чтобы римские граждане могли насладиться зрелищами гладиаторских боев, в которых военнопленные убивали друг друга. Только в одном из празднеств упомянутый выше император Траян распорядился устроить гладиаторские бои, в которых погибло более 10 тысяч человек. В покоренную им Дакию пришлось переселять людей из разных уголков империи, чтобы заполнить обезлюдевшую страну. От римских переселенцев («ромеев») позднее возникло и название государства, возникшего на этой территории, ? Румыния (Romania). При подавлении иудейского восстания (132–135 гг.), которое возглавил провозгласивший себя мессией «сын звезды» Симон Бар-Кохба, войсками императора Адриана, преемника Траяна, было убито 580 тысяч евреев.
    В этом смысле европейцы, «открывшие» Америку и уничтожившие в процессе ее «освоения» множество индейских племен, являются наследниками безжалостной римской цивилизации. «Цивилизаторы» Америки даже превзошли римлян в своей жестокости, назначив денежные премии за скальпы аборигенов, включая женщин и детей. Премия выплачивалась просто по факту предъявления скальпа, никто не интересовался, за что конкретно был убит местный житель.
    Другой известный пример массового уничтожения коренных народов ? это «натиск на Восток» («Drang nach Osten»), когда немцам потребовалось «жизненное пространство» («Lebensraum»). От западных славянских племен остались только наименования городов и географические названия: река Эльба (германизированное искажение исходного славянского названия Полаба) и река Шпрее (Шпрева), остров Рюген (Руян), город Мекленбург (Великиград, основанный славянами-ободритами), княжество Померания (Поморье, область обитания славян-поморян), маркграфство Бранденбург (по названию города Бранибор, основанного славянами-лютичами), Силезия (по имени славянского племени слезане). Специально созданным Ливонским орденом истреблялись не только славяне, но и другие народы Прибалтики: пруссы (их наименование потом присвоили себе германские завоеватели, создавшие на захваченных землях герцогство Пруссию), ливы, курши, жемайты, скальвы...
    Сейчас на просторах Евразии до берегов морей Северного Ледовитого и Тихого океанов звучит русская речь. Остров в Японском море под Владивостоком гордо носит имя Русский. Однако не войны с целью уничтожения местного населения, а отвага русских землепроходцев предопределила территориальные приобретения. Не так давно российские земли были и за Тихим океаном, на американском континенте ? на Аляске, в Калифорнии.
    История свидетельствует, что наша страна проявила необычайную устойчивость и жизнеспособность. Вот наиболее известные примеры. Борьба с татаро-монгольскими ханами завершилась централизацией государства, его укреплением и стремительными территориальными приобретениями. Ни одна из европейских стран не выдержала натиска военного гения Наполеона. А из России он спешно бежал, чуть ли не в одиночку, почти полностью потеряв свое ранее победоносное войско. Само его название «Grande Armee» («Великая армия») теперь воспринимается как ироничная усмешка судьбы. Только стечение обстоятельств помогло прежде не знающему поражений полководцу избежать пленения в России. Если французскому императору удалось побывать в Москве, то несколько позже в Париже и в Вене русский царь диктовал европейским монархам, какой быть Европе. Наш народ победил и во Второй мировой войне, в самой жестокой войне за все существование мировой цивилизации. Миллионами жизней была заплачена огромная цена, но в Ялте и в Потсдаме голос руководителя Советского Союза был, пожалуй, самым весомым среди тех, кто определял, каким быть послевоенному мироустройству. А всего через 16 лет после окончания войны именно русский человек, советский офицер, стал первым, кто вышел за пределы Земли в космическое пространство. А ведь чтобы это стало возможным, необходимо было в стране создать науку и промышленность на уровне, превосходящем мировой. И это было сделано всего через полтора десятка лет после окончания затяжной разрушительной войны и менее чем через 40 лет после образования СССР.
    В нашей истории были Куликовская битва и освоение Сибири, открытие Антарктиды и прокладка Северного морского пути, разгром шведов под Полтавой и капитуляция Парижа, героическая оборона Севастополя в двух войнах и освобождение славян от турок, сталинградская победа и взятие Берлина (дважды: в октябре 1760 года и в мае 1945 года), переход Суворова через Альпы и изобретение радио, создание Новороссии и открытие северо-западных берегов Америки, выход в открытый космос и погружение на Северный полюс.
    Разве это и многое другое не повод для гордости за наш народ? Разве это не основание для исторического оптимизма? Почему же народу с такой историей пытаются внушить чувство стыда и вины? Наша страна ? это страна героев, наш народ всякий раз побеждал силы, которые его хотели уничтожить.
   Михаил Кутузов, обращаясь к войскам на параде по случаю изгнания Наполеона из России, сказал: «Я счастлив, предводительствуя русскими, а вы должны гордиться именем русских, ибо сие имя есть и будет знаменем победы!»
    Русским всегда было несвойственно пренебрежительное отношение, а тем более ненависть или нетерпимость к людям другой расы, национальности или вероисповедания. В Российское государство в разные времена были вовлечены разные народы, немало среди них было таких, которые не имели на тот момент даже своей письменности. Сейчас многие из этих народов образовали свои суверенные государства, имеют свою культуру, искусство, свои национальные академии наук ? а ведь все это, во многом, своеобразное «наследство» от пребывания в составе Советского Союза. Сейчас у этих народов впереди перспективы самостоятельного существования рядом с дружественной им Россией. Преобладающей религией на территории нашей страны со времен крещения Руси было православие. Однако веками вместе с православными жили и живут представители других вероисповеданий, не испытывая ни давления, ни притеснения. Мусульмане-шииты, например, пользуются такими правами, которых нет в иной мусульманской стране с преобладанием мусульман-суннитов. Нашему народу во все времена были чужды «крестовые походы» во славу Христа против «неверных».
    На территории нашего государства живет в настоящее время более 180 народов, а 80 процентов жителей относят себя к русским. Для сравнения: во Франции и Германии доля титульного населения составляет всего немногим больше, чем в России, около 90 процентов. Эти страны считаются моноэтническими. Россия ? это страна, созданная русскими, их талантом, трудом, мужеством, упорством, предприимчивостью и смелостью, умением привлекать и ценить всех людей, независимо от этнического происхождения, кому близки и дороги ее интересы, для кого Россия является родным домом. Следует сохранять единство нашего народа, а не дробить его.
    Все это надо помнить, как не надо забывать и то, что русский национальный характер начал выковываться именно в те давно прошедшие времена, когда страной управляли Рюриковичи.
    В эту эпоху и приглашает читателей автор книги.
    Автор не стремился дать полные биографии героев книги, с ними можно познакомиться в специальной литературе. Отбор исторических фактов определялся желанием автора выделить «нить времени», показать, как тот или другой факт повлиял на последующее развитие и как соотносились между собой события истории у разных народов. Ведь все в нашем мире взаимосвязано.

Исторические портреты

Русская земля, славяне и их соседи до Рюрика

    Наибольшее влияние на восточных славян на этапе становления их государственности оказала Восточная Римская империя ? Византия. Само возникновение славянского государства во многом обусловлено наличием торгового пути «из варяг в греки», то есть в Византию из Европы и Скандинавии через Прибалтику. Контроль транзитной торговли всегда был выгодным делом, а Киев ? будущая «матерь городов русских» ? был как раз в середине этого пути.
    Уже в начале нашей эры, с того времени, откуда начинается современное летоисчисление, Римская империя представляла собой, как принято говорить, цивилизованный мир. Это означает высшую по сравнению с окружающими народами степень развития экономики, сельского хозяйства, военного искусства, культуры и особенно государственно-административной системы.
    Какую характеристику другим народам, в том числе и славянам, давали историки?
    Готы начали свой этногенез, как писал Л.Н. Гумилев, в звериных шкурах во II–III вв. нашей эры. Возможно, историк опирался в своем выводе на «Записки о галльской войне» (они относятся к 55 году до н.э.), в которых такими же выражениями характеризовал древних германцев Юлий Цезарь: «Кроме того, они приучили себя... не носить никакой другой одежды, кроме звериных шкур...» Цезарем оказался отмечен и порядок управления у германцев: «В мирное время у племени нет общего правительства». Что касается славян, то в учебниках по истории нашей страны говорится о том, что они, расселяясь, вплоть до V–VI века строили крошечные «грады», огороженные частоколом. Централизованное управление отсутствовало, хотя, возможно, создавались племенные союзы. Прокопий Кесарийский, византийский писатель-историк (ориентировочные даты жизни 500–565 гг.), писал: «Эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком...»
    Несколько ранее времени, в которое жили описываемые греческим хронистом славяне, в Европе формировалось королевство франков, завоевавших почти всю Галлию. Примерно к середине последнего десятилетия V века, между 491 и 499 гг., относят крещение Хлодвига по католическому обряду.
    Сохранились описания стратегии и тактики действий славян, а также их вооружения. Автор трактата о военном искусстве, живший во время правления императора Маврикия (582–602 гг.), оставил нам соответствующее описание:«Сражаться со своими врагами они любят в местах, поросших густым лесом, в теснинах, на обрывах; с выгодой для себя пользуются (засадами), внезапными атаками, хитростями, и днем и ночью изобретая много (разнообразных способов). Опытны они также и в переправах через реки, превосходя в этом отношении всех людей... Каждый вооружен двумя небольшими копьями, некоторые имеют также щиты, прочные, но трудно переносимые. Они пользуются также деревянными луками и небольшими стрелами, намоченными особым для стрел ядом... Не имея над собой главы и враждуя друг с другом, они не признают военного строя, неспособны сражаться в правильной битве, показываться на открытых и ровных местах. Если и случится, что они отважились идти в бой, то во время его с криком слегка продвигаются вперед все вместе, и если противники не выдержат их крика и дрогнут, то они сильно наступают. В противном же случае обращаются в бегство... Находя большую помощь в лесах, они направляются к ним, так как среди теснин умеют отлично сражаться».
    Процитированный военный теоретик (современные историки называют его Псевдо-Маврикием, а его трактат «Стратегикон» относится к концу VI века) описал также славянские обычаи:
    «Племена антов и славян сходны по своему образу жизни. По своим нравам, по своей любви к свободе; их никоим образом нельзя склонить к рабству или подчинению к своей стране. Они многочисленны, выносливы, легко переносят жар, холод, дождь, наготу, недостаток в пище. К прибывающим к ним иноземцам относятся они ласково..., охраняют их в случае надобности... Скромность их женщин превышает всякую человеческую природу, так что большинство их считают смерть своего мужа своей смертью и добровольно удушают себя, не считая пребывание во вдовстве за жизнь. Они селятся в лесах, у неудобопроходимых рек, болот и озер; устраивают в своих жилищах много выходов вследствие... опасностей... Ничем лишним открыто не владеют и ведут жизнь бродячую».
    Почти в таких же выражениях описывали византийские историки действия славян в империи, когда главные силы греков были заняты в Италии (около 550 года): «...Войско склавинов, перейдя реку Истр (Дунай), сотворили ужасное зло по всему Иллирику вплоть до Эпидамна (современный Дуррес в Албании), убивая и порабощая всех взрослых людей... и грабя имущество. Также удалось им овладеть там и многими крепостями, считавшимися раньше надежными...» Славяне не вернулись за Дунай, оставшись на Балканах.
    Прокопий Кесарийский также дал характеристику, как славяне вели сражения: «Вступая в битву, большинство из них идет на врагов со щитами и дротиками в руках. Панцирей же они никогда не надевают; иные не носят ни рубашек (хитонов), ни плащей, а одни только штаны, подтянутые широким поясом на бедрах, и в таком виде идут на сражение с врагами... Они очень высокого роста и огромной силы».
    Сохранившиеся описания германцев Тацитом, относящиеся к началу II века, не сильно отличаются от приведенных характеристик славян: «...У германцев ведь нет ни панциря, ни шлема; их щиты не обиты ни железом, ни кожей, а сплетены из прутьев или сделаны из тонких раскрашенных досок; только передние ряды германцев вооружены копьями, а остальные лишь короткими, на конце обожженными дротиками. На вид германцы страшны и при непродолжительном натиске очень сильны; но они очень плохо переносят раны и бегут, не стыдясь позора и не обращая внимания на вождей».
    Общий тон описания далеко не враждебный. Но когда читаешь эти строки, невольно вспоминаются папуасы Новой Гвинеи, которых описывал Николай Миклухо-Маклай, или маори Новой Зеландии, или индейцы, с которыми столкнулись европейцы в Америке. Однако эти характеристики не могут быть причиной комплекса неполноценности для потомков древних славян или германцев. Дело в том, что разные народы выходят на историческую арену в разное время. А некоторые не выходят вообще, оставаясь как бы «в тени» своих прогрессирующих соседей. В то время, к которому относятся эти наблюдения, у славян, как, впрочем, и у готов, и у германцев, только начали развиваться процессы становления своей государственности. А основание Рима, «вечного города», с которого началось формирование средиземноморской державы, историки относят к 754–753 гг. до н.э. Можно ориентироваться и на другую дату, 510–509 гг. до н.э., когда была установлена Римская республика.
    В Римской империи уже в эпоху Августа (правил с 27 года до н.э. по 14 год н.э.) сформировалась единоличная власть императора, сосредоточившего в своих руках высшие военные и гражданские полномочия. В дополнение к этому император был главой римской религии. Все большее значение приобретал развитый чиновничий аппарат. В дальнейшем власть императора постепенно превратилась в наследственную власть монарха.
    Империя обладала удобными и прочными мощеными дорогами, что при ее размерах требовало значительных затрат труда и средств. И сейчас, спустя 2000 лет, далеко не все государства могут похвастать столь развитой дорожной сетью. По освоенному еще со времен финикийцев Средиземному морю (римляне называли его Внутренним морем) ходили торговые и военные суда значительного водоизмещения. Был освоен Понт Эвксинский (Черное море).
    Города восточных провинций (вошедших впоследствии в Византийскую империю) стояли даже выше в промышленном отношении, чем города западной части. Там продолжали развиваться старинные города (Милет, Эфес, Пергам, Смирна, Визaнтий, Филиппополь) и создавались новые (Андрианополь, Траянополь). На месте Визaнтия в 330 году император Константин построил новую столицу империи, названную его именем. Этот город стал столицей Византийской империи. Сохранившиеся до наших времен остатки римских крепостей, а также дворцов и общественных зданий (в том числе и бань) начала тысячелетия поражают своими размерами и уровнем строительной технологии. Придунайские области имели в большей степени сельскохозяйственное и сырьевое значение, хотя там также имелись крупные города и морские порты.
    В восточных провинциях империи распространение римского влияния вело к внедрению не римской, а греческой культуры. Греческий язык был таким же официальным, как и латинский. Это привело к тому, что усваивалось и развивалось наследие не только римской, но и греческой культуры. То, что мы сегодня называем вершинами творения человеческой мысли ? философия Аристотеля, Платона, Сенеки, достижения математики и механики, театр, литературные произведения ? все это и многое другое уже было известно и освоено в империи еще к началу I века.
    К этому времени уже были сформулированы чеканные нормы римского права, кодифицированного в конце VI века в Восточной Римской империи по распоряжению императора Юстиниана. Уровень кодекса Юстиниана был таков, что он применялся как источник права в более позднее время в средневековых государствах Европы. Этот результат многовековой работы римских юристов был использован при создании кодекса Наполеона, на основе которого, в свою очередь, создана система современного континентального права, к которому относят правовые системы большинства современных стран, в том числе и России.
    По распоряжению императора Юстиниана в 533 году началось строительство храма Святой Софии. Все основные работы по сооружению храма были завершены необычайно быстро, освящение храма состоялось 27 декабря 537 года. Он до сих пор остается одним из самых величественных сооружений в мировой истории. Купол диаметром почти 32 метра, поддерживаемый без колонн, только стенами, как будто парит в воздухе. За свою 1500-летнюю историю храм выдержал и вражеские нападения, и землетрясения. Долгое время, почти тысячу лет, этот собор оставался самым большим в христианском мире.
    Такова была Византия, формальное время возникновения которой относят к 395 году, когда Римская империя была разделена на самостоятельные западную и восточную части. В середине VI века, как раз тогда, когда появляются сведения о славянах в византийских хрониках (условно это время можно считать выходом славян на историческую арену), Византия объединила под своей властью практически все Средиземноморье: Малую Азию, Балканы, Апеннины, Пиренеи, Северную Африку. Современники отмечали, что вернулись времена расцвета Римской империи. Однако не надо считать, что у столь могущественного государства не было проблем.
    В 532 году с предъявления петиции с жалобой на высших чиновников императору Юстиниану на ипподроме началось восстание. Оно было жестоко подавлено лишь через пять дней. Император даже собирался бежать из Константинополя. В 821 году Константинополь был осажден восставшими, среди которых основную численность составляли крестьяне. Возглавлял восставших Фома по прозвищу Славянин. Ему даже удалось в Антиохии короноваться в императоры. Кем он был на самом деле (славянин или грек), достоверно сказать сейчас нельзя.
    Императору постоянно приходилось бороться с сепаратизмом провинций, на сторону которых нередко переходили его собственные наместники и полководцы. Много хлопот доставляли варвары и соседние государства.
    Вместе с тем это было действительно мощное, располагающее громадными ресурсами, высокоорганизованное централизованное государство, с прекрасными городами, эффективным сельским хозяйством, развитой транспортной сетью, великолепно оснащенной боеспособной армией.
    Это государство притягивало к себе внимание ближних и дальних соседей. Военные столкновения и затяжные боевые действия были неизбежны. Тяжелые проблемы у Византии возникли в связи с расширением и возрастанием могущества государства, объединившего переселившихся около 680 года на Балканский полуостров тюркоязычных болгарских и местных славянских племен. Болгарский хан Крум одержал победу над византийской армией, а из черепа убитого в 811 году императора Никифора приказал изготовить кубок для вина.
    Противоборство с Византией продолжалось и после христианизации населения Балканского полуострова, которое как бы завершило слияние славян и тюркоязычных переселенцев в единый болгарский народ. Об идеологической и культурной самостоятельности страны говорит и тот факт, что, несмотря на принятие в 865 году христианства от Византии, в стране распространялась славянская, а не греческая или латинская письменность. Несколько походов с целью захвата Константинополя совершил Симеон Великий. Занять город ему не удалось, но в 919 году он принял титул «царя и самодержца всех болгар и греков». Любопытно, что царь Симеон был современником Вещего Олега, объединившего Русскую землю в государство с центром в Киеве.
    Надо отметить, что в это время славяне уже не были теми «детьми природы», которых описывали ранние византийские историки. Чтобы всерьез планировать захват столицы империи, болгарскому царю надо было располагать значительными ресурсами и, в первую очередь, необходимым военным потенциалом. И такие возможности у него были. Пусть ему не удалось захватить Царьград (так славяне называли Константинополь), но в результате военных действий граница Византийской империи сместилась от Дуная почти к самому побережью Эгейского моря. Практически весь Балканский полуостров, за исключением узкой береговой полосы, стал принадлежать Болгарии. И самого царя Симеона никак нельзя назвать полудиким варваром. Он получил воспитание при византийском дворе и был образованным человеком, создавшим несколько литературных произведений. Его сын, наследник престола, был женат на внучке императора Византии. В своей столице Преславе Симеон создал, как сейчас бы сказали, славянский литературный центр, который распространял переводы на славянский язык византийских сборников и оригинальные сочинения собственных болгарских авторов. Широко распространялась грамотность, причем не только среди знати, но и среди простого населения.
    Не только болгары доставляли беспокойство Византийской империи, но также и народ с берегов Днепра. В «Повести временных лет» говорится о том, что «приходила Русь на Царьград» в то время, «когда начал царствовать Михаил». Историки уточняют, что имелся в виду император Михаил III, провозглашенный императором в двухлетнем возрасте в 842 году, а сам набег относят к 860 году. Сопоставление сведений в европейских и византийских хрониках позволило историкам установить конкретную дату этого события: 18 июня 860 года. Как сами византийцы, так и их современники в других странах, оставившие записи об этом событии, не очень представляли, что за народ совершил нападение. Византийцы именовали его «народом из скифов, называемым рос», «народом с севера», «народом от краев земли». Итальянский хронист назвал его «народ норманнов [Normannorum gentes]», что представляет собой буквальный перевод выражения «народ с севера», употребленного патриархом Фотием. Действительно, обитатели днепровских берегов для византийцев были северянами. Расходятся и оценки сил нападавших: от 200 до 360 кораблей.
    Поскольку Византия в то время вела боевые действия против арабов в Малой Азии и морские сражения в Эгейском и Средиземном морях, набег оказался для русских успешным: «Они никоим образом не могли нанести ущерб неприступному городу, они дерзко опустошили окрестности, перебив там большое количество народу, и так с триумфом возвратились восвояси [et sic praedicta gens cum triumpho ad propriam regressa est]». Более поздние византийские историки добавили к описанию этого события сообщение о небесном заступничестве за христиан от язычников: якобы поспешно вернувшийся Михаил III вместе с патриархом Фотием вознес молитвы и погрузил покров Пресвятой Богоматери в море. Внезапно поднявшаяся сильная буря разметала и потопила русские суда. Однако сам патриарх, непосредственный очевидец событий, ничего не писал о возвращении императора, а к тому же еще и упомянул о том, что море в это время было спокойным. По его инициативе лишь обнесли облачение Богородицы вокруг стен, после чего, как писал патриарх Фотий, «варвары, отказавшись от осады, снялись с лагеря, и мы были искуплены от предстоящего плена и удостоились нежданного спасения... город не взят по их милости и присоединенное к страданию бесславие от этого великодушия усиливает болезненное чувство пленения».
    Чтобы защитить империю от повторения набегов, патриарх предпринял усилия по обращению вчерашних врагов в христианство. Характеристика этого события Фотием настолько выразительна, что заслуживает приведения целиком: «... Даже для многих многократно знаменитый и всех оставляющий позади в свирепости и кровопролитии, тот самый так называемый народ Рос ? те, кто, поработив живших окрест них и оттого чрезмерно возгордившись, подняли руки на саму Ромейскую державу! Но ныне, однако, и они переменили языческую и безбожную веру, в которой пребывали прежде, на чистую и неподдельную религию христиан... поставив в положение подданных и гостеприимцев вместо недавнего против нас грабежа и великого дерзновения. И при этом столь воспламенило их страстное стремление и рвение к вере... что приняли они у себя епископа и пастыря и с великим усердием и старанием встречают христианские обряды».
    Вместе с тем в самой русской летописи данный набег упоминается под 852 годом, когда и «стала прозываться Русская земля». Еще раз о нападении на Константинополь говорится под 866 годом, когда указано, что возглавили его Аскольд и Дир. Там же повторено византийское предание о шторме божественного происхождения, покаравшего язычников-русов. Скорее всего, в обоих случаях летописец имеет в виду одно и то же событие.
    О грабежах и разбоях морских пиратов оставлен след не только в византийских хрониках. Похожая тактика нападений предпринималась и в других местах Европы. Летом 793 года обитатели монастыря Святого Кутберта, что находился на острове Линдисфарн, расположенном у северо-восточного берега Британии, увидели на горизонте квадратные паруса, а потом и низко сидящие суда с высоко загнутыми носом и кормой. Затем стали видны устрашающие головы драконов и других фантастических зверей на носах приблизившихся длинных узких кораблей. Несчастных монахов охватили ужас и смятение, когда быстро высадившиеся прямо в пену прибоя воины в кольчугах и кожаных куртках, с мечами, копьями и топорами в руках стали сеять вокруг себя смерть и разрушение. Часть беззащитных монахов была убита, часть увезена в плен вместе с другой добычей. Монастырская казна, церковная утварь, пожертвования ? слава обо всех этих трофеях разнеслась по всей Скандинавии, возбуждая зависть в ее обитателях и жажду добычи. Так началась почти 300-летняя эпоха викингов, когда жители прибрежных районов Европы, включая не только Атлантику, но и Средиземное море, жили в страхе, ожидая внезапного нападения хорошо вооруженных, жадных и безжалостных пришельцев с севера.
    Военная экспедиция на Константинополь в 866 году, приписываемая Аскольду и Диру, не была первой со стороны славян.
    Феодор Синкелл, пресвитер Святой Софии, оставил воспоминание о нападении балканских славян на моноксилах (лодках-однодеревках, то есть долбленных из ствола одного дерева), которое имело место 7 августа 626 года. Славяне пытались даже штурмовать город. «Но повсюду Бог и Дева Владычица сделали его [предводителя славян] надежды тщетными и пустыми. Такое множество убитых врагов [пало] на каждом участке стены и столько повсюду погибло неприятелей, что варвары не смогли даже собрать и предать огню павших... весь залив сделался сушей от мертвых тел и пустых моноксил, и по нему текла кровь».
    Обращает на себя внимание похожесть описаний военных действий с южными славянами, оставленных в 626 году пресвитером Феодором, и летописного описания похода Аскольда и Дира в «Повести временных лет». И в том и в другом случае описывается свирепая жестокость славян и их полный последующий разгром благодаря вмешательству Девы Марии. Не один ли и тот же эпизод был записан под разными годами в разных документах? Не исключено, что русский летописец заимствовал из византийских хроник сведения о болгарском нападении на Царьград и приписал его киевлянам, перенеся на 240 лет вперед. Не надо забывать, что «Повесть временных лет» составлялась, как считают историки, в Киево-Печерском монастыре во втором десятилетии XII века, то есть спустя длительное время после событий, которые в ней отражались. Поэтому имеющиеся несовпадения и искажения вполне объяснимы.
    Вернемся к взаимоотношениям между византийцами и русскими.
    Имеются документальные свидетельства того, что отмеченное выше нападение русских на Константинополь было не первым. За 250 лет до этого Византия «была многократно сокрушена персами и скифами, кои суть русские. Хаган-скиф наполнил свои лодки-моноксилы воинами, сам тоже взял множество воинов и, вооружившись, атаковал город со стороны суши, желая разрушить укрепления города стенобитными машинами, поставленными против городских стен». Тела своих погибших воинов русские предавали огню. Автором летописи, где содержится описание штурма столицы империи, считается Георгий Мтацминдели, грузинский монах, а сама рукопись (как предполагается, это перевод сообщения из византийских хроник) хранится в церковном музее грузинского духовенства в Тбилиси. Русская осада Константинополя датируется летописцем следующим образом: «на восьмой год царствования Фоки вступил на престол Ираклий». Ираклий вступил на престол 5 октября 610 года, то есть можно считать, что именно тогда была впервые документально зафиксирована боевая операция русского военно-морского флота.
    Нападения и арабов, и болгар, и русских были отражены. Запас прочности Византии был несоизмеримо выше, чем ее соседей. Несмотря на постоянные попытки со всех сторон завоевать и ограбить империю и ее города, она просуществовала до 1453 года.
    С Византией связан еще один документальный источник о русских. Это Бертинские анналы (лат. Annales Bertiniani) ? летописный свод Сен-Бертинского монастыря, охватывающий историю государства франков с 830 до 882 года. Эти хроники известны тем, что в них под 839 годом впервые упомянут народ Рос в европейском письменном датированном документе в контексте описания посольства византийского императора. Вот этот текст в оригинале по-латыни и в русском переводе: «Theophilius Imperator CPlitanus misit cum eis quosdam, qui se, id est, gentem suam, Rhos vocari dicebant: quos rex illorum Chacanus vocabulo» («Феофил, император Константинопольский, послал с ними [пояснение: имеются в виду послы из Византии к императору франков Людовику I] также неких, которые говорили, что их, то есть их народ, зовут Рос, и которых, как они говорили, царь их, хакан называемый»). Людовик не поверил тем, кто назвал себя русскими послами, провел расследование, которое и выяснило, что они на самом деле шведы (Sueones).
    Действительно, были основания для подозрений, не являются ли эти шведы разведчиками, поскольку шведы никогда не называли себя «народом Рос». И правитель шведов никогда не имел титул хакана (кагана). А для киевских князей, как это ни удивительно может показаться кому-то, титул кагана был вполне обычным. В «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона (середина XI века) каганами названы Владимир Святославич (креститель Руси) и Ярослав Мудрый. Обнаружена и нацарапанная надпись на стене Софийского храма: «Спаси, Господи, кагана нашего». Арабские писатели также применяли этот титул к русскому правителю. Ибн Руста сообщал в конце X века: «Что же касается ар-Русийи, то она находится на острове... У них есть царь, называемый каган русов (другой вариант перевода оригинального текста: „Они имеют царя, который зовется хакан-рус")». Другой автор, Гардизи, в XI столетии подтвердил, что «русский» каган живет на острове, «расположенном в море». Имеется в виду скорее всего остров Руян, известный сейчас под онемеченным названием Рюген, прообраз острова Буян из русских сказок.
    Хотя император Людовик и заподозрил прибившихся к византийскому посольству шведов в сборе секретной информации в интересах скандинавских викингов, но, возможно, они и не были самозванцами. Не исключается, что русский каган либо с берегов Днепра, либо с острова Руян (Рюген) на самом деле использовал для дипломатических поручений иноплеменников, в частности шведов, а византийский император, желая облегчить возвращение русских дипломатов на родину, присоединил их к своему посольству в Европу.
    Византия на тысячу лет пережила Западную Римскую империю. Константинополь пал после двухмесячной осады войсками турецкого султана Мехмеда II лишь 29 мая 1453 года, тогда как последний римский император Ромул Августул был низложен находящимся на римской же службе предводителем наемного отряда Одоакром в 476 году. По странному стечению обстоятельств имя легендарного основателя «вечного города» было таким же, хотя столица империи в то время уже была перенесена в Равенну.
    С предполагаемым визитом к византийскому императору полянского князя Кия в летописях было увязано основание Киева, будущей столицы Русского государства. Имя императора не названо, как не даны ссылки и на предполагаемое время совершения данного дипломатического акта. О Кие летописец сообщает сразу же после того, как описал пребывание в славянских землях апостола Андрея Первозванного, ближайшего ученика Иисуса Христа. Любопытно, что достаточно много места в летописи посвящено тому удивлению, которое испытал святой покровитель Руси при знакомстве с русской баней с ее жаром и обычаем париться вениками: «едва вылезут, чуть живые, и обольются водою студеною, и только так оживут».
    В византийских источниках нет упоминания о прибытии Кия в Константинополь, хотя некоторыми историками не оспаривается реальность посещения славянским князем византийского императора и предполагается, как указывает Е.В. Пчелов, что это был Анастасий или Юстиниан.
    В ознаменование 1500-летия Киева в нем 28 мая 1982 года был открыт прекрасный памятник: Кий вместе с братьями Щеком и Хоривом и сестрой Лыбедью причаливают на ладье к берегу Днепра ? месту будущей славянской столицы. Имена членов легендарной семьи связаны с местной топонимикой: под Киевом протекает река Лыбедь, есть горы Щековица и Хоривица.
    Упоминание о Киеве (Куаре) в армянских хрониках относят ко второй половине VIII века, о чем сообщает энциклопедический справочник, выпущенный специально по случаю 1500-летия Киева. Видимо, это и следует считать самым ранним свидетельством существования города, которое документально подтверждено. Вместе с тем древнегреческий географ Птолемей сообщал еще во II веке н.э. о существовании на Днепре города Метрополиса, под которым, возможно, имелся в виду как раз Киев.
    Есть другой вариант летописного предания о Кие, по которому тот являлся вовсе не князем, а «перевозник был». В честь перевозчика через Днепр и было якобы названо поселение, ставшее затем, по выражению Олега, «матерью городов русских».
    Летописец энергично протестовал против такого снижения образа основателя Киева: «Аще бо былъ перевозникъ Кый, то не бы ходилъ къ Цесарюграду. Но сий Кий княжаше в роду своем, и приходившю ему къ цесарю ? не св?мы, но токмо о с?мъ в?мы, якоже сказають: яко велику честь приялъ есть от цесаря, которого не в?мъ и при котором приходи цесари» («Если бы был Кий перевозчиком, то не ходил бы к Царьграду. А этот Кий княжил в роде своем, и когда ходил он к цесарю, <какому> ? не знаем, но только то знаем, что, как говорят, великих почестей удостоился тогда от цесаря, какого ? не знаю, к которому он приходил»).
    Многое весьма примечательно в этой аргументации. Княжеское достоинство Кия обосновывается не его происхождением, не знаменитыми предками, не великими подвигами, которые он совершил, когда правил «родом своим», а тем, что некий византийский император, не называемый даже по имени, снизошел некогда до встречи с ним. Летопись составлялась, когда Киевская Русь уже испытала зенит своего величия. Ко времени написания «Повести временных лет» Святослав уже совершил походы в Болгарию, нейтрализация которых потребовала от Византии серьезного напряжения своих сил. Его сын Владимир включил Русь в число христианских держав. Ярослав Мудрый единовластно правил страной, раскинувшейся от Белого моря и Балтики до Черного моря, завязав династические связи с европейскими государствами. Могущественный Владимир Мономах смирил половцев, прекратив их набеги. Но тем не менее с каким почтением и пафосом автор летописи упоминает византийских правителей!
    Симптоматично, что, возвращаясь из Константинополя, Кий не вернулся опять на днепровские берега, где он то ли возглавлял свое племя, то ли зарабатывал на жизнь перевозом. Кий «приде къ Дунаеви».
    Кий основал на Дунае маленький городок Киевец, где и хотел осесть со своим родом. Но «не даша ему близъ живущии». Пришлось из-за соседей Кию опять отправиться на берега Днепра, где он вскоре умер. Следом за ним скончались и его братья и сестра.
    Для обоснования историчности фигур киевских князей Е.В. Пчелов приводит фрагмент польской «Истории» Яна Длугоша: «После смерти Кия, Щека и Хорива, наследуя по прямой линии... наследование перешло к двум родным братьям Оскалду и Диру...» На самом деле этот текст, появившийся в XV веке, ничего не доказывает, кроме того, что Ян Длугош, возможно, был знаком с киевской «Повестью временных лет», откуда и почерпнул эти сведения.
    Очевидная легендарность образов трех братьев и сестры, основавших город и назвавших его в честь старшего брата, не помешала Б.А. Рыбакову, ориентируясь на находки археологами византийских монет, определить примерное время тех событий: конец V ? начало VI века.
    Из легенды о Кие можно сделать несколько выводов. Во-первых, территория, где позже возникла столица Русской земли, была заселена славянами, как их называют в летописи, полянами. Во-вторых, они были связаны с территориями на Дунае: либо переселились оттуда, либо, наоборот, часть полян от Днепра избрала своим новым местом обитания дунайские земли. Возможно также, что такие перемещения происходили в течение длительного периода в обоих направлениях. В-третьих, летописец совершенно четко указывает на отсутствие централизованной власти в то время, которое относит к княжению Кия: «жили они все своими родами на своих местах, и каждый управлялся самостоятельно». В-четвертых, эти племена могли объединяться в союзы и действовать в общих целях. Неизвестно, состояли ли действительно в кровном родстве Кий, Щек и Хорив, но хорошо известно, что во все времена, когда предводители дружественных племен или государств называли друг друга братьями, они тем самым подчеркивали единство и согласие между собой. След от этого межнационального обычая проявился даже в XX веке в известном лозунге 50-х годов: «Русский с китайцем ? братья навек!» Пятый вывод состоит в том, что если имена Щека, Хорива и их сестры можно объяснить местными географическими названиями, то с именем самого князя Кия ситуация не так проста.
    Весьма обоснованным следует считать мнение, что легенда о Кие объясняет происхождение местной топонимики: наименования гор Щековица и Хоривица и реки Лыбедь. Образ Кия более сложен.
    У Г.В. Вернадского есть предположение, что имя первого днепровского князя возникло от тюркского слова «kij» , что означает «берег реки».
    Историки обратили внимание на имя легендарного князя: «кий» по-славянски означает «молот». Отсюда его личность специалистами по славянской и индоевропейской мифологии В.В. Ивановым и В.Н. Топоровым отождествляется с фигурой божественного кузнеца, демиурга, создателя всего сущего, вместе с братьями победившего олицетворение зла в виде мифического Змея (отсюда Змиевы валы под Киевом).
    Представляется, что это не единственная трактовка образа Кия из всех возможных. Автор предлагает еще один вариант. Современный украинский язык во многом близок к языку наших предков. Одно из значений слова «кий» в украинском языке ? палка, палица, то есть дубинка с утолщением на конце. Князем, строителем городов, Кия сделало перо летописца, а в прежних, более древних преданиях это был, как можно предположить, воин, вооруженный палицей. Палица ? это один из самых древних видов оружия. Ей был вооружен, как пишут многие историки, в том числе и В.Т. Пашуто, славянский Перун. Кий, как можно предполагать, это одно из имен вооруженного бога, бога-воина, идентичного Индре и Перуну. Легенда о Кие в такой интерпретации объясняет, почему на берегах Днепра был культ Перуна, а в Новгороде его пришлось вводить Владимиру в 980 году.
    Далеко не случайно упоминание о том, что Кий «перевозник был». Фигура паромщика, соединяющего два берега: «этот» (реальную жизнь) и «тот» (потусторонний мир), присутствует в мифах многих народов. Это, возможно, с одной стороны, свидетельствует о мифичности Кия, а с другой стороны ? о его «божественной» природе.
    Если автор летописи воздержался от каких-либо конкретных датировок применительно к Кию, то дату, когда «стала прозываться Русская земля», он указал вполне уверенно. Это значит, что, по его мнению, к этому времени завершился период, когда «поляне... жили... отдельно и управлялись своими родами», а появилось объединение днепровских славян для решения военных и политических задач. Такое объединение ? это шаг, после которого можно говорить о создании государства. Если использовать современную терминологию, то летописец сообщил, что Русское государство стало известным и его активность была отмечена соседями в указанном им 852 году.
    Можно ли этот год принять в качестве точки отсчета истории нашей страны?
    Казалось бы, датировки в «Повести временных лет» и описания в ней исторических событий нельзя всегда признать вполне достоверными, даже при наличии ссылок на «летописания греческие». Порой изучение византийских и европейских хроник, других источников приводит к необходимости внести поправки в выводы русских летописей.
    Однако что касается 852 года, когда «стала прозываться Русская земля», то надо исходить из того, что формирование государства ? это длительный процесс, который в реальности не может быть соотнесен всего с каким-то одним конкретным событием. Вероятно, следует согласиться с тем, что по всей совокупности известных к тому времени исторических событий, не все из которых, возможно, оказались зафиксированными в письменных документах, и у самого летописца, и в современном ему обществе сложилось представление, что история Русского государства начинается именно с 852 года. В Европе к этому моменту внуки Карла Великого уже разделили созданную им империю.
    А наиболее яркое впечатление из событий того времени на современников оказал русский поход на Константинополь 18 июня 860 года, что и побудило пережившего это нашествие византийского патриарха Фотия посвятить свои страстные проповеди «для многих многократно знаменитому народу Рос».

Рюрик

    С пышными торжествами, с крестным ходом и военным парадом, под пушечный салют, в присутствии всей императорской семьи 8 сентября 1862 года в Новгороде был открыт один из самых красивых и значимых памятников нашей страны. Он удивительно гармоничен и является, наверное, единственным памятником в мире, посвященным не одному какому-то человеку или отдельному событию, а целому народу в ознаменование целой эпохи его истории. Это памятник «Тысячелетие России».
    Второе торжественное открытие памятника состоялось 2 ноября 1944 года, после его восстановления, поскольку во время фашистской оккупации немцы его почти полностью разрушили при попытке демонтировать и вывезти в Германию.
    Памятник увенчан фигурой ангела, благословляющего Россию, которую олицетворяет коленопреклоненная женщина. А одна из центральных фигур памятника представляет готового к бою средневекового воина с пронзительным суровым взглядом, в кольчуге с накинутой на нее звериной шкурой. Воин держит в руке щит, на котором кириллицей обозначена дата ? л?та STО (6370 год от сотворения мира, или, в современном летоисчислении, 862 год). Этот воин среди фигур памятника ? варяг Рюрик, летописный родоначальник династии, которая правила нашей страной почти семь с половиной веков.
    Варяги заняли совершенно особое место во взаимоотношениях славян с другими народами. Так считают почти все историки. Но единого мнения о том, кто такие варяги, откуда они появились на земле восточных славян, до сих пор нет. Попытки разрешить этот вопрос предпринимались неоднократно, с момента становления в нашей стране истории как научной дисциплины. Достаточно вспомнить исследование С.А. Гедеонова «Варяги и Русь», вышедшее еще в 1876 году. Пожалуй, это одно из самых фундаментальных исследований, которое, однако, не закрыло тему, являющуюся до сих пор предметом споров историков. Вместе с тем практически никем не оспаривается, что варяги были опытными воинами, а кроме военного дела их занятием была также торговля между различными, как сейчас бы сказали, регионами Европы и Азии.
    Вспомним о торговых путях через Волхов, Ловать и Днепр к Черному морю и по Волге от Волхова через Ильмень и Мсту к Каспийскому морю. Все они являлись северными ответвлениями Великого шелкового пути, как бы нанизавшего на себя страны всего известного в то время мира: от Китая и Японии на востоке и до Скандинавии, Британии и Испании на севере и западе.
    Не случайно автор «Повести временных лет» подробнейшим образом описывает международные маршруты: из Константинополя по Черному морю (Понт-морю, как называет его летописец, или Русскому морю, как уточняет он в другом месте), далее по Днепру, затем волок до Ловати, потом через Ильмень, Волхов, озеро Нево и реку Неву в Балтийское море (названное летописцем Варяжским), оттуда вдоль береговой линии Европы в Средиземное море, где уже легко добраться до главного города мира ? до Рима. От Рима морем опять до Константинополя, далее до Днепра, откуда летописец начал описание своего пути. Эта трасса использовалась в обоих направлениях: «...Тут был путь из Варяг в Греки и из Греков по Днепру».
    Летописцу известны и другие направления купеческих маршрутов: из Оковского леса вытекает не только Днепр, связывающий северо-восток Европы кратчайшим путем с Византией и Ближним Востоком, но и Двина, по которой можно попасть на Балтику, а также Волга, связывающая Европу с Прикаспием и Центральной Азией.
    Скандинавия и Прибалтика поставляли на юг железо, оружие, янтарь, пушнину, «рыбий зуб» (моржовую кость), рабов «сакалиба»: чаще детей, из которых воспитывались воины элитных частей арабских эмиров и византийских императоров. Предметом продажи были и девочки, продаваемые в восточные гаремы. На Балтику везли шелк, серебро, украшения, драгоценные камни, пряности, стекло, вино, предметы домашнего обихода и тоже рабов, чаще ремесленников и наложниц. Там имелись крупные торговые центры: у шведов ? Бирка, у датчан ? Хедебю, у славян ? Старая Ладога, Новгород.
    Волхово-Днепровским и Волжским путями пользовались европейцы, византийцы, арабы, славяне, народы Средней Азии.
    В условиях оживленных деловых связей естественным было проникновение варягов на земли славян, где проходил торговый путь, в том числе и в возникшие славянские города: Старую Ладогу, Новгород, Гнездово, Киев.
    Интерес к вопросу о том, кто же были варяги, вызван тем, что с ними связывается само начало русской государственности.
    В «Повести временных лет» говорится о том, что «варяги, приходя из-за моря, взимали дань с чуди, и со славян, и с мери, и с веси, и с кривичей». Здесь перечислены народы, жившие на северо-западе нынешней территории России. Смысл этой фразы летописца понятен и не вызывает сомнений. А вот следующий фрагмент летописи столетия служит причиной ожесточенных споров между историками. Вот этот фрагмент, относящийся к 862 году: «И изгнаша варягы за море, и не даша имъ дани, и почаша сами в соб? волод?ти. И не б? в нихъ правды, и въста родъ на род, и быша усобиц? в них, и воевати сами на ся почаша. И ркоша: „Поищемъ сами в соб? князя, иже бы волод?лъ нами и рядилъ по ряду, по праву". Идоша за море к варягом, к руси. Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, ин?и и готе, тако и си. Ркоша руси чюдь, словен?, кривичи и вся: „Земля наша велика и обилна, а наряда въ ней н?тъ. Да поидете княжить и волод?ть нами". И изъбрашася трие брата с роды своими, и пояша по соб? всю русь, и придоша къ слов?номъ п?рв?е. И срубиша город Ладогу. И с?де стар?йший в Ладоз? Рюрикъ, а другий, Синеусъ, на Б?л? озер?, а трет?й, Труворъ, въ Изборьсц?. И от т?хъ варягъ прозвася Руская земля» («И изгнали варягов за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали: „Поищем сами себе князя, который бы владел нами и рядил по ряду и по закону". Пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные ? норманны и англы, а еще иные ? готы ? вот так и эти. Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: „Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами". И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли прежде всего к славянам. И поставили город Ладогу. И сел старший, Рюрик, в Ладоге, а другой ? Синеус ? на Белом озере, а третий ? Трувор ? в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля»).
    Обычно читатели «Повести временных лет» не замечают, что название «Русская земля» летописец применил к территории с центром в Киеве уже 10 годами ранее, под 852 годом. Значит ли это, что к моменту прихода Рюрика в Ладогу уже был в Киеве народ, называвший себя «русью», то есть русскими?
    Если это так, то русские, жившие на Днепре и «отметившиеся» триумфальным походом на Константинополь, и русские из варягов, приглашенные ильменскими славянами, могут быть как одним и тем же народом, так и иметь разное происхождение. Но в летописи и те и другие названы одинаково: «русь».
    Также не всегда обращается внимание, что славяне прогнали варягов и отказались платить им дань, а потом чуть ли не сразу пригласили к себе «на работу» опять же варягов. Такая странность может быть объяснена, если принять, что варягами называли всех жителей побережья Балтийского (Варяжского) моря: тех, кто жил на севере, или на юге, или на востоке. Тогда возможна такая трактовка: одних варягов прогнали (каких именно, не конкретизируется), а других, наоборот, позвали к себе. Поскольку те, которых позвали, остались надолго, летописец делает о них уточнение: «Те варяги назывались русью».
    Есть еще одно обстоятельство, которое редко попадает в поле внимания читателей летописи. Город Ладогу «срубиша» вовсе не Рюрик, как в ней написано. Археологические находки достоверно подтвердили, что уже в 753 году существовал этот богатый торговый город, где встречались предприимчивые купцы Европы и восточных стран, было развито кузнечное, кожевенное, гончарное и другие виды ремесел.
    Гораздо больше внимания историки и любители истории уделяют вопросам, откуда пришли варяги, каково было их этническое происхождение. Именно варяги явились, говоря современным языком, той иностранной рабочей силой, которую на договорной основе привлекли для решения внутренних проблем жители здешних мест.
    Тесные связи славян с другими народами, необычные для восточных славян имена первых русских князей (Рюрик, Олег, Игорь), а также киевских послов в Константинополь в 907 году (Карл, Фарлоф, Вельмуд, Рулав, Стемид) и в 912 году (Карл, Инегельд, Фарлоф, Веремуд, Рулав, Руалд, Фрелав...) делают очень вероятным иноземное происхождение основателя княжеской династии и пришедшей с ним правящей верхушки.
    В распоряжении исторической науки имеются факты, которые можно расценить как подтверждение того, что под варягами следует понимать выходцев со Скандинавского полуострова. Можно даже сказать, что варягов и самого Рюрика многие считают скандинавами. Более того, достаточно часто отождествление варягов со скандинавами считается чем-то само собой разумеющимся, в том числе и рядом отечественных ученых. Это даже воспринимается во многих случаях неким стереотипом, не вызывающим сомнений и не требующим не только доказательств, но и особых комментариев. И в трудах историков с учеными степенями, и в популярной литературе можно очень часто увидеть, что термины «варяг», «скандинав», «викинг» используются как синонимы.
    Насколько обоснована такая точка зрения?
    Еще Н.М. Карамзин приводил целую систему доказательств. Он указывал на упоминание во франкских хрониках трех Рориков: «один назван вождем датчан, другой королем норманским, третий просто норманом. ...Константин Багрянородный... говорит о порогах днепровских и сообщает их на славянском и русском языке. Русские имена кажутся скандинавскими. ...Слова Тиун, Вира и прочие, которые находятся в Русской Правде, суть древние скандинавские». Однако скандинавских заимствований в русском языке очень немного. Кроме слов, упомянутых Н.М. Карамзиным, Г.В. Вернадский к ним относил «гридь» и «ябедник» (члены княжеской администрации), «кнут». По звучанию и смыслу близки шведское «drotsman» и русское «дружинник».
    Археологами найдено скандинавское оружие из захоронения X века на Волжском торговом пути в Тимеревском поселении около Ярославля, что детально описано А.Н. Кирпичниковым, И.В. Дубовым, Г.С. Лебедевым.
    Предметы скандинавского происхождения VIII и IX веков обнаружены в могильниках Ростовского, Суздальского и Муромского регионов, о чем писал Г.В. Вернадский.
    Об историчности фактов появления скандинавов в землях ильменских славян, как считает ряд археологов, говорит курган Плакун, время появления которого А.Н. Кирпичников, И.В. Дубов и Г.С. Лебедев относят к IX–X векам. Этот, по их мнению, скандинавский могильник находится на берегу Волхова напротив Ладоги. В самой Ладоге, как сообщает Е.В. Пчелов, найдены предметы скандинавского происхождения, относящиеся к VIII веку.
    В то же время не все согласны считать, что находки археологов имеют скандинавское происхождение. В 1994 году скандинавский археолог Я. Билль заключил, что заклепки из Плакуна «ближе к балтийским и славянским...» В 1998 году норвежская исследовательница А. Стальсберг, приведя мнение Билля, определила, что ладейные заклепки из Гнездова (в 12 км к западу от Смоленска) «ближе к балтийской и славянской, нежели скандинавской традиции», и объединила гнездовские заклепки с заклепками из Плакуна. И само название могильника, где скорбят и плачут об умерших, имеет безусловно славянское происхождение.
    Если все же предположить, что находки археологов имеют хотя бы частично скандинавское происхождение, то тогда следует, что скандинавы появились у ладожских славян задолго до 862 года ? принятой даты призвания Рюрика. Но ни к каким заметным изменениям в жизни славян общение со скандинавами не привело.
    Что же касается самого Рюрика, то историки имеют своеобразное досье на исторического героя с этим именем. Правда, имеющиеся сведения не доказывают, что это тот самый Рюрик, которого пригласили к себе славяне, но тем не менее они любопытны и показывают характер эпохи.
    Рюрик участвовал, как предполагают А.Н. Кирпичников, И.В. Дубов и Г.С. Лебедев, в блокаде шведского торгового центра Бирки. Еще ранее Б.Д. Греков не исключал, что именно его упоминали франкские хроники под именем Рэрика Датского.
    О Рорике (Рерике, Roricus) Ютландском имеется достаточно известий, чтобы восстановить основные этапы его биографии, о чем можно узнать, например, в книге Е.В. Пчелова. Он был сыном правителя Ютландии Хальвдана и имел братьев, которых звали Ануло, Харальд Клак, Регинфрид, Хемминг. После смерти Людовика Благочестивого, сына Карла Великого, Рорик поссорился с новым императором Лотарем и бежал к Людовику Немецкому. Свои владения во Фризии он потерял.
    Будучи отважным воином и имея благородное происхождение, он поступил так, как ему подсказывала честь датского конунга.
    Рорик стал пиратствовать на фризском побережье, заходя в устья рек и поднимаясь при необходимости вверх по течению. Имеются сообщения о том, что его воины угрожали в 845 году Гамбургу, в 850 году он захватил Дорестадт. В 863 году поднялся вверх по Рейну до Нейса, оставляя за собой кровавый след. В 867 году он вновь появился на морском побережье Фризии.
    После смерти его недоброжелателя Лотаря братья умершего императора Карл Лысый и Людвиг Немецкий разделили в Мерсене оставшиеся без надзора земли между собой. Италия осталась за сыном Лотаря, Людовиком II.
    Рорик встречался с Карлом Лысым в 870 и 872 гг. Бывший пират, промышлявший грабежом морских и речных побережий, счел за благо признать себя вассалом французского короля, и тот выделил ему земли во Фризии.
    В документальных свидетельствах о жизни датского конунга имеются пробелы, например, между 850 и 863, 863 и 867 гг. Строго говоря, теоретически не исключено, что он и побывал в Новгороде в какой-то из этих промежутков времени, наводя там порядок по просьбе пригласивших его местных жителей. Потом, как можно предположить, опять вернулся к привычной для него жизни морского хищника.
    Однако трудно представить прибрежного пирата, занимающегося строительством славянских городов (и, что очень характерно, со славянскими названиями!) среди болот и лесов в чужой стране. Сопоставление летописной даты призвания Рюрика (862 год) с этими пробелами в биографии сына правителя Ютландии тоже делает весьма сомнительным возможность его приезда. А какой путь надо было славянам проделать из Ладоги во Фризию, чтобы передать свое приглашение Рорику прибыть к ним. А ведь потом и Рорику надо было проделать такой дальний поход, а он никак не зафиксирован в европейских хрониках. А уж если были записаны даже незначительные его перемещения, то такое грандиозное мероприятие наверняка не осталось бы незамеченным!
    Собственное мнение по вопросу происхождения Рюрика имеется у шведов. Их не смущало, что если хоть какой-то Рорик (Рерик, Roricus) датского происхождения участвовал в европейских событиях того времени, то о шведских персонажах с таким именем ничего не известно. Ими была проигнорирована исключительная конкретность слов летописи: «Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные ? норманны и англы, а еще иные ? готы», в которых недвусмысленно сказано, что варяг Рюрик «назывался русью», а не шведом, не норвежцем, не англом (германское племя, в свое время переселившееся вместе с другим германским племенем саксов в Британию) и не готом. В небольшом городке Нoррчепинг (швед. Norrkoping), в 170 км к югу от Стокгольма, поставлен памятник в виде изящного драккара под парусом со щитами воинов на бортах. На постаменте надпись, стилизованная под скандинавские руны: RYRIK. Якобы от этого места и отплыл Рюрик по приглашению ильменских славян.
    Курьез состоит не только в том, что этот город на реке Мутала (Motala strom), недалеко от ее впадения в Балтийское море, известен лишь с XII века, то есть во времена летописного Рюрика здесь не было никаких поселений. Желание восстановить национальный престиж после ряда успешных военных операций Новгородской республики против Швеции, из которых наиболее заметным было взятие и разрушение карелами в августе 1187 года Сигтуны, столицы Швеции в то время, оказалось очень сильным. Сигтуна так и не была восстановлена, а ее политическая роль перешла к основанному в 40 км от нее Стокгольму. В шведской «Хронике Эрика» так комментируется это событие: «Швеция имела много бед от карел и много несчастий... пришлось так плохо, это радовало землю карел и русов». Перевод на русский язык рифмованных записей шведского хрониста выглядит так:
 
Плыли до Сигтуны раз корабли.
Город сожгли и исчезли вдали.
Жгли все дотла и многих убили.
Город с тех пор так и не возродили.
 
    В связи с этим походом возникло предание о том, что ворота в новгородском храме Святой Софии ? это трофей сигтунского похода.
    Были и другие обидные для шведов воспоминания о походах Новгородской Руси на Дерпт в 1262 году и Або в 1198 и в 1318 гг. Особенно остро потребность в реабилитации самоуважения шведских историков возникла после сокрушительного поражения в Северной войне от России при Петре I и утраты Балтики.
    Этим, видимо, и объясняется, что до сих пор имеет хождение утешительная концепция «Великой Швеции» (det stora Svitjod), в которой Русскому государству (или, как его обычно называют историки, Киевской Руси) отводится роль одной из шведских провинций. Приверженцев этой теории не смущает даже то, что в Приднепровье нет ни одного топонима, имеющего шведское происхождения. Тем не менее к 1250-летию Старой Ладоги возник даже совместный проект российской газеты «Деловой Петербург» и шведской «Dagens Industri» по созданию памятнику Рюрику в этом городе. Проект, правда, не состоялся, как не был установлен этот памятник и в Великом Новгороде, но сама навязчивость попыток «материализовать» идеи «Шведской Киевско-Новгородской Руси» или «Восточно-Европейской Швеции» не может не обращать на себя внимание. Предположительным и едва ли не единственным основанием для такой настойчивости предложений со стороны шведов своего соотечественника в родоначальники правящей русской династии является некоторое созвучие имени Рюрик с именем одного из персонажей скандинавских саг Эйрик. В самой Швеции, кстати, государство возникло позднее, чем на Руси, только в XI веке. Считают, что первым королем этой страны был Олаф (Улоф) Шетконунг, правивший с 995 по 1022 год. То есть только с этого времени можно говорить о Швеции не как о географическом понятии, а как о государстве. Дочь первого шведского короля, Ингигерда, в 1019 году была выдана замуж за князя Ярослава Мудрого, во времена которого Русь уже традиционно считалась одним из самых крупных и сильных централизованных европейских государств. Достаточно сказать, что его границы примерно соответствовали европейской части Российской империи начала XX века.
    Скандинавы занимались не только вооруженным разбоем, торговлей или наемной службой у славян и византийцев. Особым почетом у них пользовались поэты, сказители. До настоящего времени сохранились их саги (до некоторой степени их можно считать аналогом наших былин, хотя отличия весьма существенные и очень заметные) о подвигах викингов и о наиболее значимых событиях.
    Сведения о представителях королевской династии Инглингов до короля Олафа можно почерпнуть лишь из саг, поскольку они носят откровенно легендарный и даже мифологичный характер. В «Саге об Инглингах» вначале говорится об Oдине, правителе Страны Асов, о том, как его два брата женились на его жене Фригг, пока он был в отлучке. Oдин мог обернуться птицей или зверем, рыбой или змеей и в одно мгновение переносился в далекие страны по своим делам. Рассказывается в саге и об отрубленной голове мудреца, которая по просьбе Oдина и подчинявшихся ему асов открывала им тайны. Потом Oдин стал править шведами, после его смерти сменилось несколько поколений таких же правителей-волшебников, а один из них и стал основателем династии Инглингов. Если захочется коротко охарактеризовать события, которые там описываются, то достаточно всего лишь одной фразы из саги: «Иногда совершали набеги, грабили людей и убивали». Понятно, что для подтверждения каких-либо исторических событий эту сагу трудно использовать.
    Еще один «аргумент» приверженцев «Великой Швеции» на берегах Днепра произошел от неправильного перевода некоторых фраз из «Саги об Инглингах». В ее исландском оригинале слово Skitia (Скифия) близко по написанию к слову Svi?jo? (Швеция), из-за чего и возникли искажения. А во вступлении к этой саге говорится о том, что «к северу от Черного моря расположена Великая, или Холодная, Скифия. Некоторые считают, что Великая Скифия не меньше Великой Страны Сарацин, а некоторые равняют ее с Великой Страной Черных Людей. Северная часть Скифии пустынна из-за мороза и холода, как южная часть Страны Черных Людей пустынна из-за солнечного зноя. В Скифии много больших областей. Там много также разных народов и языков. Там есть великаны и карлики, и черные люди, и много разных удивительных народов. Там есть также огромные звери и драконы. С севера с гор, что за пределами заселенных мест, течет по Скифии река, правильное название которой Танаис».
    Употребление в саге древнегреческого названия реки Дон (Танаис) показывает знакомство ее автора с представлениями греков об этих территориях. Словосочетание «Великая Скифия» применил еще Геродот, а от греков оно попало и в скандинавские саги, и в «Повесть временных лет». И от греков же в саге появились сведения о том, что в Скифии живут великаны, карлики, черные люди, драконы... Если даже предположить, что автор саги имел в виду на самом деле не Скифию, а Швецию, то всех этих и других фантастических существ он там не стал бы помещать. Ведь обитателей Швеции автор, скандинав по происхождению, прекрасно знал.
    Примечательно, что, по сообщению Адама Бременского, автора западноевропейской хроники «Деяния архиепископов Гамбургской церкви» (написана около 1075 года), после смерти конунга Стенкиля (правил с 1060 по 1066 год) «к власти пришел сын Стенкеля Халзстейн. Вскоре он был изгнан, а на его место из Русии пригласили Амундера, затем, отстранив и этого, свеоны избрали некоего Хаквина». То есть, согласно сведениям этого хрониста, какое-то время Швецией правил выходец из Руси.
    Имеются и другие соображения, которые не позволяют согласиться с тем, что летописные варяги появились у восточных славян из Скандинавии.
    В скандинавских сагах, в том числе и в самом крупном своде саг, «Круге земном», нет упоминаний ни о Рюрике, ни об участии выходцев из Скандинавии в формировании русской государственности, хотя встречаются достаточно подробные повествования о шведах и норвежцах, живших и служивших на Руси, пользовавшихся покровительством русских князей.
    Об этом же говорит и Н.М. Карамзин: «Напрасно в древних летописях скандинавских будем искать объяснения: там нет ни слова о Рюрике и братьях его, призванных властвовать над славянами».
    Современными историками отмечается, что в сагах из русских князей упоминаются только Владимир Святославич (креститель Руси) и Ярослав Владимирович (названный историками Ярославом Мудрым). Это значит, что примерно так очерчиваются и хронологические границы взаимоотношений славян и скандинавов. Поскольку в сагах нет сведений о хазарах и половцах, значит, скандинавы не были знакомы с этими народами, с которыми Русь вела десятилетиями столь ожесточенные сражения, борьбу не на жизнь, а на смерть. Отсюда можно сделать обоснованный вывод, что выходцы из Скандинавии находились в землях славян уже после разгрома хазаров Святославом (по традиции считающимся внуком Рюрика) и только до появления в степях половцев (при сыновьях Ярослава Мудрого).
    Точка зрения, отрицающая происхождение варягов со Скандинавского полуострова, исходит также и из того факта, что в «Повести временных лет» летописец писал о варягах, которые называли себя русью, как другие назывались шведами или норвежцами. То есть автор четко отделял варягов-русских от скандинавов, как шведов, так и норвежцев. Даже если эту фразу толковать таким образом, что в ней под варягами понимаются все обитатели берегов Балтийского (Варяжского) моря, не только русь, а также и шведы и норвежцы, то все равно, по словам летописца, шведы и норвежцы ? это другие варяги, не те, которых к себе пригласили местные жители. Впрочем, такое расширительное толкование слова «варяги» вступает в противоречие еще с одной записью в летописи: «Афетово же кол?но и то: варязи, свеи, урмане, гот?, русь, аглян?, галичан?, волохове, римлян?, н?мци, корлязи, венедици, фрягов? и прочии...»
    («Потомство Иафета также: варяги, шведы, норманны, готы, русь, англы, галичане, волохи, римляне, немцы, корлязи, венецианцы, фряги и прочие...»).
    Здесь варяги ясно отделены летописцем от шведов и норвежцев.
    Такое же недвусмысленное разделение русских и выходцев из Скандинавии проводил византийский писатель Михаил Пселл, описывая бои византийских войск в Южной Италии. В 1019 году византийцам пришлось сражаться с отрядами из французской Нормандии, захваченной, как известно, норвежскими викингами, от которых эта территория и получила свое название. Вот текст византийской хроники: «В первых трех сражениях норманны остались победителями, но в четвертой битве, где им пришлось бороться с народом русским, они были побеждены, обращены в ничто и в бесчисленном количестве отведены в Константинополь, где до конца жизни были истязуемы в темницах». То есть русские, сражаясь на стороне византийцев, победили норманнов, а автор, описывая данное событие, однозначно разделял по происхождению эти два народа.
    Предполагают, что варягами-русью могли быть балтийские славяне или даже кельты. Достаточно полно версия о тождестве варягов и прибалтийских славян была аргументирована С.А. Гедеоновым еще в середине XIX века. Большое число сторонников она имеет и в настоящее время. Наиболее известны труды А.Г. Кузьмина, в которых данная точка зрения получила дополнительное обоснование и детальный анализ. Он, в частности, обратил внимание, что название «варяги» происходит от индоевропейского «вар» (вода, море) и означает «поморяне», «люди, живущие у моря», то есть той области, которая теперь называется Померания (онемеченное искажение славянского названия данной местности ? Поморье). Слова «варяги», «варины», «варанги», «вэринги», по его мнению, являются синонимами. Под именем вагров современный историк С.А. Перевезенцев также склонен понимать варягов. Балтийское море, отмечает А.Г. Кузьмин, называлось Варяжским только в России и у балтийских славян, о чем писал впоследствии Герберштейн. «Варяжским поморьем» назывался южный берег Балтики, где жили поморяне-варяги. Здесь уместно привести фрагмент «Повести временных лет», который, возможно, свидетельствует об отдаленном родстве полян, живших к тому времени на Днепре, и «варягов-руси» (поморян), приглашенных ильменскими славянами:
    «По мноз?хъ же времен?хъ с?л? суть словени по Дунаеви... Слов?не же ови пришедше и с?доша на Висл?, и прозвашася ляхов?, а от т?хъ ляховъ прозвашася поляне, ляхов? друзии ? лютиц?, инии мазовшане, а инии поморяне» («Спустя много времени сели славяне по Дунаю... Славяне же другие пришли и сели на Висле и прозвались поляками, а от тех поляков пошли поляне, другие поляки ? лютичи, иные ? мазовшане, а иные ? поморяне»).
    В хронике Адама Бременского упоминается, что «Славия ? это очень обширная область Германии. ...Славянских народов существует много. Среди них наиболее западные ? это вагры, живущие на границе с трансальбингами. Их город, лежащий у моря, Старград. Затем следуют ободриты, которых теперь называют ререгами, и их город Велеград [Мекленбург]...»
    Нет оснований считать, что Адам Бременский не мог отличить славян, живших по соседству, от германцев, кельтов и скандинавов. Тогда либо призванные ильменскими славянами варяги тоже имеют славянское происхождение, либо вагры ? это все-таки не те варяги, с которыми имели дело наши предки. Многозначительным является тот факт, что вагры входили в ободритский племенной союз (вместе с полабами), а центральным городом славян-ободритов был Велиград (другие названия этого города: Великиград, Рерик, Рарог и Мекленбург). Это установлено, в частности, германским историком Йоахимом Херманом.
    Случайно ли созвучие наименования ободритов «ререги», названия ободритской столицы (Рерик) и имени приглашенного варяжского князя (Рюрик)? Жителей этого города могли называть рериками, как жителей Рязани называют рязанцами, а Москвы ? москвичами.
    Далее Адам Бременский писал:
    «Второй остров расположен напротив вильцев: им владеют руяне, очень храброе славянское племя... не щадят никого из проплывающих мимо».
    То, что пиратами острова Руян (Рюген) были именно славяне, можно считать вполне установленным. В городе Аркона находился храм их верховного божества Свентовита (Свантовита, Святовита). Поклонение этому четырехголовому богу не имело ничего общего с религией германцев и скандинавов. Жившие на материке к югу от острова лютичи имели похожие культовые сооружения, их «высший бог зовется Сварожиц, и все язычники его особо почитают», ? писал западный хронист Титмар Мерзебургский (годы жизни 975–1018). Нет нужды напоминать, что в Киевской Руси Сварог считался богом небесного огня, отцом огня земного и отцом Даждьбога ? бога солнечного света.
    Храм в Арконе был разрушен, а Свентовит сброшен с постамента только в 1168 году после захвата острова датчанами.
    В.В. Фомин ссылается на подробную и обширную родословную вендо-ободритских королей и князей. Согласно этой родословной Рюрик и его братья Сивар и Трувар, ставшие, как она же утверждает, «основателями русского правящего дома», были сыновьями ободритского князя Годлиба (Godlieb), убитого в 808 году датчанами. Он же приводит исследование, показывающее, что в шведском языке заимствованы слова из древнерусского, например «torg» ? торг, рынок, торговая площадь, «besman» ? безмен, «sobel» ? соболь, «silki» ? шелк, «lodhia» ? ладья, «loka» ? лука, хомут, «sodull» ? седло, «tolk» ? объяснение, перевод, переводчик, толковин, «pitschaft» ? печать и другие.
    Исследования историков последних лет установили близость жителей ильменско-волховского региона к южнобалтийским славянам. Лингвист А.А. Зализняк, изучая берестяные грамоты, установил, что древненовгородский диалект во многом похож на западнославянский диалект жителей южного побережья Балтики. Это мнение поддерживает и археолог В.Л. Янин, прямо делая вывод, что Рюрика пригласили его «земляки», переселившиеся в район озера Ильмень ранее, под воздействием германской экспансии.
    «Славянские племена, населявшие северо-запад России, пришли на эти земли из Южной Балтики, ? рассказывает Валентин Янин. ? А когда они между собой поссорились, то послали за князем именно в те места, где они бывали, где жили долгие годы. Оттуда и призвали Рюрика».
    Установлены также и генетические связи новгородских словен с балтийскими славянами. Современные археологи делают вывод, что культура «погребальных сопок» (VI–VII вв.) в новгородских землях идентична западнославянским захоронениям.
    Тогда получается, что летописное призвание Рюрика совпадает со второй волной переселения южнобалтийских славян, а южное побережье Прибалтики ? это земли, которые достаточно большой исторический срок принадлежали предкам нашего народа и были оттуда вытеснены в районы озер Ладога и Ильмень.
    Получается, что переселенцы на Новгородчину с балтийского Поморья ? в числе предков русского народа, а современные русские ? это их потомки.
    Важные выводы получены на основе лингвистического исследования А.А. Зализняком берестяных грамот, воспроизводящих живую речь населения Русского государства. Грамоты обнаружены не только в Новгороде, а и во многих других городах, в частности в Рязани, Нижнем Новгороде, Смоленске, Звенигороде Галицком (Украина), в Белоруссии. Оказалось, что лингвистически территория Русского государства делится на две части: с одной стороны, на северо-западную зону (куда входят Новгород с подчиненными ему тогда землями нынешних Вологодской, Архангельской, Пермской областей, Псковщина и нынешняя Северная Белоруссия), а с другой стороны, на центральную, восточную и южную зоны (куда входят Киевская, Черниговская, Рязанская, Смоленская, Ростовская, Суздальская и другие земли). Получается, что Русское государство действительно формировалось из двух центров: с севера из Новгорода и с юга из Киева. Объединение этих двух центров отражается и о постепенном сближении в течение времени отмеченных двух различающихся диалектов. Существующее же выделение друг от друга русского, украинского и белорусского языков вызвано впоследствии одновременным существованием Великого княжества Литовского и Русского, с одной стороны, и Московской Руси, с другой стороны. В Литовской Руси (нынешних Украине и Белоруссии) произошла своеобразная «консервация» южно-центрального диалекта, а в Московской Руси этот диалект был «уравновешен» новгородскими особенностями речи.
    Споры между норманистами и антинорманистами относительно того, связано ли становление русской государственности с выходцами из Скандинавии или со славянским населением южного побережья Балтики, не прекращаются до настоящего времени. Между тем историки пополняют информацию, и нам становится известно все больше и больше.
    Есть два обстоятельства, которые получили объяснение только в самое последнее время. Это имена послов Олега и Игоря, которые участвовали в заключении договоров с Византией. Ряд имен являются необычными для славян, а удовлетворительного толкования этот факт не имел. Второе обстоятельство выявилось при изучении трактата «Об управлении империей» Константина VII Багрянородного, императора Византии (годы жизни 905–959). Это своеобразное учебное пособие для его наследника, будущего императора Романа II, составлялось уже после призвания Рюрика и захвата Киева Олегом. Историков заинтересовало, в частности, что в данном документе император отделил русь от славян и даже противопоставил их, как два разных народа с разными языками. В трактате написано, что славяне являлись данниками русов (говоря современным языком, подвергались налогообложению), однако изготовленные ими суда русы у них покупали, а не принуждали отдавать силой. Лодки через пороги Днепра русы проводили сами, не привлекая к этому тяжелому и опасному занятию славян. В понимании происхождения русских слов, которые Константин приводит для описания порогов Днепра, историки до сих пор видят ключ к пониманию этнической природы русов.
    Есть основания считать, что в становлении Русского государства участвовали не только днепровские славяне-поляне, которых патриарх Фотий назвал «народом рос», не только ильменские славяне и приглашенные ими «варяги-русь», но также и ираноязычные сарматы-роксоланы (рос-аланы). Их потомками являются осетины, которых в летописях называют как «аланы» или «ясы».
    Скрупулезное исследование М.Ю. Брайчевского «русских» и «славянских» названий порогов Днепра в трактате Константина Багрянородного, императора Византии, показало, что все «русские» названия безупречно объясняются с привлечением осетинской этимологии. Дополнительный аргумент в пользу этой гипотезы историка ? ни в одной из скандинавских саг нет описаний утомительных и сложных путешествий через днепровские пороги.
    Исходя из этого, этот историк считает, что первоначально территории юго-восточного угла Восточно-Европейской равнины (в бассейнах Дона и Днепра, а также побережья Черного и Азовского морей) были местом обитания сарматской Руси (росоланов, роксоланов, рос-аланов), а позже туда стали из Подунавья переселяться славяне, а именно принадлежащие к племени полян. Слияние этих двух этнических элементов и привело к возникновению Русского государства с центром в Киеве.
    Позже, после экспедиции Олега, там появились варяги-русь вместе с ладожскими и новгородскими славянами, а также угро-финскими племенами чудь, весь, меря. Все они: и пришедшие от Дуная поляне, и сарматы с Приазовья и Причерноморья, и варяги из Южной Прибалтики, и ильменские славяне, и представители северных угро-финских народов ? говорили на своих языках, но достаточно быстро, по-видимому, славянская речь на основе диалектов южных славян (принесенных полянами) и западных славян (принесенных новгородцами и варягами) стала родной для всех. А последующая христианизация, вероятно, добавила в этот язык церковнославянские элементы на основе болгарского языка того времени.
    Есть и другие факты, подтверждающие правомерность предположения о присутствии ираноязычных сарматов в населении Киевской Руси.
    Историки отмечают, в частности, что ряд имен в перечнях послов Олега и Игоря носят угро-финское, иранское и кельтское происхождение. Имя Игорь связано А.Г. Кузьминым с самоназванием западнофинского племени ижоры ? «ингры». Отсюда выходец из этого племени мог получить имя Ингер, как и пишется имя русского князя Игоря в западных источниках. Имя Олег объясняется восточным происхождением, от слова «Улуг», что означало «Великий» и использовалось в качестве имени или титула. В форме «Халег» это имя использовалось и у ираноязычных племен. Что же касается попыток объяснить непривычные имена послов их скандинавским происхождением, то с этим нельзя безоговорочно согласиться, так как распространенные скандинавские имена, известные по сагам (Эрик, Харальд, Олав и другие), в этих перечнях отсутствуют.
    Когда Владимир, будущий креститель Руси, создавал пантеон языческих богов Руси, там нашлось место и иранским Хорсу и Симарглу.
    Если согласиться с тем, что сарматы наряду с другими этническими группами участвовали в формировании Русского государства, то возникают любопытные параллели. Сарматы по своему языку и культуре в некоторой степени родственны скифам, которых они частично ассимилировали, а частично вытеснили из Северного Причерноморья. В этом случае знаменитые строчки Александра Блока: «Нас тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами! Да, скифы ? мы!» ? не просто пронзительная поэтическая метафора, а имеют определенное историческое обоснование.
    Достойно удивления, что утонченный эстет-романтик с затуманенным взглядом, воспитанный в «благоуханной глуши» «соловьиного сада» подмосковной усадьбы, воспевавший в своих стихах Прекрасную Даму, смог создать такие яростные строки:
 
Мы любим плоть ? и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах...
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?
 
 
Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы
И усмирять рабынь строптивых...
 
    Может быть, у сына профессора юриспруденции так неожиданно проснулась скифо-сарматская генетическая память?
    Что же касается того, что сарматы и скифы ? кочевые скотоводческие народы, то это верно лишь отчасти. Историки выделяют как у скифов, так и у сарматов оседлые племена, занимающиеся земледелием, а это значит, что сарматы, как и ассимилированные ими скифы, могли составлять один из этнических компонентов молодого Русского государства.
    Чтобы завершить разговор о том, насколько уместно называть варягов-русов и, соответственно, русских князей «скандинавами» или «викингами», можно привести сопоставление нескольких лежащих на поверхности фактов.
    1. О действиях викингов в странах Западной Европы детально известно. Обычно их драккары скрытно приближались к берегу, нередко поднимались вверх по течению крупных рек, также скрытно производилась высадка, после чего следовали захват населенных пунктов (и даже порой больших городов) и вооруженный грабеж местных жителей. Захватив добычу, викинги исчезали, оставляя после себя замученных пленников, трупы и сожженные дома. Варяги, прибывшие на Русь, поступают совсем по-другому. Они начинают строить города, называя их славянскими (!) именами. Они организуют административное управление, налогообложение, участвуют в вооруженных конфликтах против соседних государств. Разные стереотипы поведения ясно показывают, что варяги и викинги ? это разные народы.
    2. Детально известны пантеоны языческих богов у скандинавов и в раннем Русском государстве. В скандинавской мифологии верховным богом являлся Oдин. Кроме Oдина, было еще двенадцать богов: Тор, Бальдр, Тюр, Хеймдалль, Браги, Хед, Видар, Вали, Улль, Ньерд, Фрейр, Локи. Имелись у скандинавов в пантеоне также женские персонажи ? Фригг (жена Одина), Фрейя (богиня любви), Идунн (хранительница золотых молодильных яблок), златоволосая Сив (жена бога-громовержца Тора). При всем желании нельзя найти никакого соответствия тем богам, которых призывали в свидетели русские князья, заключая договоры с Византией: они, как пишет летописец, «присягали... по закону русскому, и клялись те своим оружием и Перуном, своим богом, и Волосом, богом скота». Нет никого похожего на скандинавских богов среди тех, кого поставил князь Владимир на холме за своим дворцом: «Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса, и Даждьбога, и Стрибога, и Симаргла, и Мокошь». Разные религии у викингов и в сформировавшемся Русском государстве ? это следствие того, что скандинавы, даже когда они приезжали в славянские земли, никакого заметного влияния на местное население оказать не смогли.
    3. Внешний облик викингов известен: борода, длинные волосы, которые даже иногда заплетали в косы, скорее не для красоты, а для удобства, чтобы не мешали развевающиеся пряди. Об этом говорят и имена викингов в сагах: Торольв Вшивая Борода, Свейн Вилобородый и т.д. Вот, например, описание внешности Харальда Сигурдсона в одной из саг: «У него были светлые волосы, светлая борода, длинные усы». Традиционно и русских князей представляют примерно такими же, правда, без заплетенных кос. Актерам в кино приклеивают усы и бороды, надевают длинный парик. Но бородатыми русские князья стали, да и то не сразу, после принятия христианства, когда стало «модным» вслед за византийскими священниками соответствовать «образу и подобию Божьему». Как выглядели они в ранние времена, можно судить по детальному описанию византийским хронистом князя Святослава, сохранившимся монетам с изображением князя Владимира и новгородской печати Ярослава Мудрого. У всех густые длинные усы, у Ярослава даже воинственно торчащие в стороны. Святослав и Ярослав ? с чисто выбритыми подбородками. По изображению Владимира на монете трудно понять, то ли у него оставлена небольшая бородка, то ли просто выдающийся вперед, что называется, «волевой» подбородок. У Святослава на выбритой голове оставлен клок волос (такие же носили потом и воинственные запорожцы). На изображении Ярослав в шлеме, поэтому оставлен или нет у него клок волос ? не видно. Но голова острижена или даже обрита ? это четко заметно, так как из-под шлема никаких прядей волос не видно. Разный облик подтверждает, что викинги и варяги ? это разные народы с отличающимися традициями в области эстетики внешнего вида.
    4. У викингов шлемы имели сферическую форму с крестообразно расположенными пластинами для усиления конструкции. У русских традиционными являлись конические остроконечные шлемы, которые нередко для повышения прочности имели не гладкую поверхность, а своеобразные «гофры» ? продольные ребра жесткости. Именно такой остроконечный шлем изображен на печати Ярослава Мудрого. Разное боевое снаряжение предполагает различающиеся технологии его изготовления. Одной технологии отдавали предпочтение скандинавы, другой ? варяги.
    5. Викинги совершали свои набеги на драккарах. Несколько экземпляров этих кораблей сохранилось до наших дней. Они находятся в музеях. Конструкцией предусмотрены киль и шпангоуты, а борта изготавливались обычно из дубовых досок. Походы на Константинополь с берегов Днепра, как торговые экспедиции, так и с военными целями, совершались на лодках-моноксилах, то есть на таких, которые выдалбливались из ствола одного дерева. Борта наращивались досками, что повышало вместимость судна. Несмотря на то что основа выдалбливалась всего лишь из одной колоды, размеры готового судна были впечатляющими: до 20 метров в длину и до 3–4 метров в ширину. Однако драккары викингов были примерно в два раза крупнее. Ясно, что драккары и моноксилы ? это совершенно непохожие суда, различающиеся конструкцией и технологией изготовления. А это значит, что те, кто изготавливал настолько разные плавательные средства и ими пользовался, имели разные традиции кораблестроения и были разными народами.
    6. Викинги ? это мореходы и воины пешего строя. Лошади у них использовались, но обычно для вспомогательных целей, например, для перевозки грузов или чтобы доставить воинов к месту сражения, где они спешивались, а лошадей стреножили и оставляли где-нибудь в стороне. В вооруженных силах Русского государства во все времена значительную роль играла кавалерия именно для боевых действий с противником. Разные тактические приемы ведения боя и разные средства ведения вооруженной борьбы также являются доводом за то, чтобы отрицать тождество варягов и викингов.
    7. Эпоха викингов началась в 793 году с безжалостного разграбления монастыря на острове Линдисфарн. До появления Рюрика прошло семьдесят лет, в течение которых грабежи и разбои прибрежных пиратов-скандинавов получили широкую известность. Возможно ли, чтобы из морских хищников мирные жители, занимающиеся торговлей и ремеслами, стали бы выбирать себе «князя, который бы... рядил по ряду и по закону»? Для такого решения надо быть уж очень простодушным. А вот обращение к своим соплеменникам, которые остались в некогда родных местах, гораздо более вероятно.
    8. Языковый барьер сделал бы невозможным и само призвание князя (представим себе депутацию местных племен, пришедшую к кандидату на престол с предложением вокняжиться), и последующую его деятельность, если бы он и местное население говорили бы на разных языках. То, что в этих местах использовался в качестве основного именно язык славян, следует из многочисленных находок берестяных грамот. Если можно так сказать, этот язык был принят и для повседневного общения, и для официального делопроизводства. Значит, призванный князь и те, кто его пригласил, говорили или на одном языке, или на очень близких языках. В данном аспекте уместно вспомнить, что хазарский город Саркел после разгрома Хазарии князем Святославом был переименован по-славянски в Белую Вежу.
    Еще до появления Рюрика «...в том государстве (или в той стране), которое зовется Русия и которое мы называем Гардарика, главные города: Муром, Ростов, Суздаль, Хольмгард (Новгород), Сирнес (?), Гадар (?), Полоцк и Кенугард (Киев)». Такой вывод содержится в скандинавских документах XII века, которые исследовала Е.А. Рыдзевская. Скандинавы называли Русь Гардарикой, что означает «Страна городов».
    В IX веке, как считают А. Кирпичников и П. Раппопорт, уже были такие города, как Ладога, Белоозеро, Новгород, Псков, Изборск, Полоцк, Ростов, Смоленск, Любеч, Городск, Киев. Всплеск развития городов отмечается в X–XI вв. Интенсивно функционировал днепровский торговый путь, связывающий Европу (через Прибалтику) с Ближним Востоком (через Константинополь). Существовали города в местах выхода речных трасс к Черному морю. В устье Днестра возник Белгород-Днестровский, в устье Днепра ? Олешье.
    О возрасте русских городов можно судить по тому, что Ладога как город возникла в середине VIII века, а в Новгороде не обнаружены археологические слои ранее IX века. Западный хронист XI века Адам Бременский упоминает «Новгород, который лежит на Руси, где столица Киев, соперник Константинопольского скипетра». С его точки зрения, Киев и Константинополь ? сопоставимые по размерам города.
    Славяне имели свою письменность, использовавшую кириллицу. Традиционно считается, что она изобретена моравскими братьями ? просветителями Кириллом и Мефодием на основе греческого письма, новая азбука содержала знаки для передачи звуков славянской речи, которые отсутствовали в греческой: «ч», «ш», «щ» и другие. Принятая дата создания ? 24 мая 863 года. Надо сказать, что и по этому вопросу есть несовпадающие точки зрения.
    Новая азбука очень скоро стала привычным элементом быта славян. Тому подтверждение ? находки берестяных грамот в различных русских городах: в Новгороде, Пскове, Смоленске, Торжке, Твери и других. Орудия письма ? писала, которыми на бересте процарапывались (а не писались чернилами или краской) тексты, имеющие отношение к повседневной жизни (письма между мужьями и женами, купеческие расписки и т.д.), в больших количествах найдены в Киеве, Пскове, Чернигове, Рязани и других городах.
    Важно подчеркнуть, что в средневековой Руси письменность не была уделом избранных, занятием узкой прослойки населения. Она использовалась не только в некоторых особо важных случаях, как, например, писание летописей, деловых документов или церковных книг. Совсем нет, грамотность была широко распространена среди горожан, писать умели почти все, а не только отдельные «грамотеи». Этому способствовала и доступность материала: береста имелась везде, а царапать на ней можно было самым простым писалом. Была бы грамотность. А она была, потому что была необходима широким слоям населения в их повседневной жизни. Берестяные грамоты находили в самых разных археологических слоях. Установлено, что, по крайней мере уже начиная с XI века, население Новгорода было грамотным. Переписка на бересте запечатлела подлинную, живую русскую, карельскую, немецкую, латинскую, греческую речь, а не книжно-церковный стиль изложения. Так был опровергнут миф о том, что очагами древнерусской культуры, некими островками света среди всеобщей тьмы неграмотности, были монастыри.
    Интересно зайти в музей на острове Шпицберген, который был известен поморам еще со времен Господина Великого Новгорода. На первый взгляд там хранятся обычные инструменты: топоры, гарпуны, стамески... И почти на каждой вещи нацарапано имя владельца. Все они были грамотны! Так и представляешь ладью с парусом, которая упорно пробирается через огромные океанские волны. Даже если считать по прямой, расстояние не меньше тысячи километров. Там, у Груманта, в теплом течении, всегда есть рыба, на острове можно добыть моржей («рыбий зуб» ? бивни моржа, очень ценились), тюленей, нерпу. И вот, после промысла на острове или в прибрежных водах, средневековый помор, протопив избу, открывает книгу, читает псалтырь или начинает делать записи, подводить итоги охоты... И это не какая-то одна героическая экспедиция одного или нескольких удальцов, это обычный образ жизни всего народа. Разве можно не гордиться такими предками?
    Одна из шведских газет так отреагировала на выставку результатов новгородских археологических изысканий, которая проходила в Швеции: «Когда наши предки вырезали на камне руны, славяне уже писали друг другу письма».
    Какие же письма писали друг другу новгородцы? Вот пример:
   «Поклон от Петра Марье. Я скосил луг, а озеричи (жители деревни Озера) у меня сено отняли. Спиши копию с купчей грамоты да пришли сюда, чтобы было понятно, как проходит граница моего покоса».
    Как много говорят эти три фразы! Не очень богатый человек (он сам косит луг, а не нанимает кого-то для нелегкой работы) грамотен сам, и грамотна его жена Марья. И свою жену этот житель древней Новгородчины уважает, любезно приветствует в начале своей коротенькой, сугубо деловой и спешной записки. Торговые сделки оформляются документами, «купчитми грамотами», которые бережно хранятся. Конфликт разрешается не по «праву силы», а «силой права», на основе рассмотрения имеющихся деловых бумаг. А какой стиль письма: лаконичный, четкий! Какой объем информации и ни одного лишнего слова! Все это характерно практически для всех найденных грамот, и все это признаки высококультурного, в полной мере цивилизованного общества.
    А вот находка, из которой видно, что наши предки умели выразить страсть и самопожертвование, которые всегда являются спутниками истинной любви, желающей дарить и получать счастье:
   «...Так пусть разгорится сердце твое, и тело твое, и душа твоя страстью ко мне, и к телу моему, и к лицу моему...»
    Можно прочитать настоящую повесть о вечно живых чувствах мужчин и женщин в письме, составленном из нескольких найденных археологами обрывков и датированном приблизительно 1100–1120 гг.:
   «Я посылала к тебе трижды. Что за зло ты против меня имеешь, что в эту неделю ты ко мне не приходил? А я к тебе относилась как к брату! Неужели я тебя задела тем, что посылала к тебе? А тебе, я вижу, не любо. Если бы тебе было любо, то ты бы вырвался из-под людских глаз и примчался... хочешь ли, чтобы я тебя оставила? Даже если я тебя по своему неразумению задела, если ты начнешь надо мною насмехаться, то пусть судит тебя Бог и я».
    Не случайно археологи, нашедшие это письмо, сравнили его с письмом пушкинской Татьяны к Евгению Онегину. Какая же высота переживаний и тонкость эмоций! И опять же, какой литературный стиль письма! И ведь это записка, которая писалась без черновиков, без редактирования, буквально на ходу, для того, чтобы адресат прочитал ее и уничтожил, поскольку она не предназначалась для посторонних глаз.
    Найдена в Новгороде древнейшая славянская книга, созданная не позднее 1010 года, более чем на 40 лет раньше Остромирова Евангелия. В ней содержатся тексты 75-го, 76-го псалмов Асафа и часть 67-го псалма Давида.
    Если признать реальность существования Рюрика, то анализ показывает, что его пригласили люди, живущие в стране, которая находилась на достаточно высокой ступени материальной и духовной культуры. Эти люди знали цену своей земле. Летописные слова о том, что в те времена была «земля наша велика и обильна», нельзя считать преувеличением.
    Как началась административная деятельность Рюрика ? выдвинуто немало версий. Вот вкратце основные из них.
    Первая версия отражена в «Повести временных лет» ? Рюрика пригласили сами славяне, сетуя на то, что в их обильной земле некому ими править. Эта версия наиболее известна и отражает теорию создания государства из внешнего источника, в результате подчинения слабого народа сильному. Согласно этой теории государство представляет собой аппарат подавления порабощенного народа и поддержания необходимого для завоевателей порядка. Победители принуждают побежденных работать на них и платить им дань.
    Вторая версия ? пришельцы захватили власть вооруженным путем, а тогда это означало только одно: высадка десанта или скрытное проникновение в город, убийство туземных вождей. Далее необходимо было бы установление вооруженной диктатуры, требующей полицейского режима, выслеживания инакомыслящих и беспощадного подавления всякого сопротивления в самом зачатке.
    Третий вариант состоит в том, что профессиональных воинов ? варягов ? во главе с их предводителем, имеющим боевой, административный и дипломатический опыт, наняла местная племенная знать для выполнения ряда оговоренных задач.
    Первые две версии маловероятны.
    Первая версия маловероятна в силу того, что добровольно отдать власть приглашенному чужеземцу и подчиниться ему не сможет ни один племенной вождь. Это противоречит психологии лидера, в подсознании которого заложено стремление доминировать самому и устранять конкурентов. Существующего вождя проще было убить, чем убедить добровольно отдать власть. Так, кстати, в большинстве случаев и происходило: чтобы захватить власть, прежнего князя, короля, царя убивали (в крайнем случае помещали в тюрьму или монастырь). Смягченный вариант ? наносили увечье: ослепляли или оскопляли. Однако нигде нет упоминания об этих событиях в связи с появлением Рюрика.
    Второй вариант также маловероятен, потому что для его реализации требовалось, по сути, ведение боевых действий и последующая оккупация. Насколько это просто сделать ? можно судить по более ранним взаимоотношениям готов с росомонами и антами, когда одним из эпизодов была казнь 70 старейшин. Без массовых акций устрашения было не обойтись. А они были бы отмечены современниками в своих хрониках.
    Скорее всего имел место третий вариант. Действия Рюрика в основном устраивали тех, кто нанял его, как его самого устраивало положение военного вождя. Рюрик занялся тем, ради чего его наняли: «срубиша город Ладогу... сруби город над Волховом... Польтеск... Ростов... Белоозеро», то есть организовал укрепление городов и размещение в них своих воинов.
    Прекратились внутренние раздоры, когда, по словам летописца, «не б? в нихъ правды, и въста родъ на род, и быша усобиц? в них, и воевати сами на ся почаша» («не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом»).
    По мнению академика В.Л. Янина, который провел тщательный анализ договоров с князьями и текстов берестяных грамот в Новгороде, призвание князя действительно имело место, причем условия его деятельности были четко определены и неукоснительно соблюдались.
    Князь, а также члены его семьи и воины его дружины не могли иметь земли в собственности. Для лошадей выделялись пастбища и луга с целью заготовки сена. Князь был на «зарплате», а его положение в какой-то степени соответствовало положению современного министра обороны, а во время военных действий ? положению главнокомандующего. Выполнял он также и судебные функции. Сбор дани осуществляли сами новгородские бояре, у князя такого права не было. Полюдье, как его описывают в учебниках, существовало только в южных районах Русского государства. Историк выяснил и причину призвания князя со стороны. Местное население представляло как бы конфедерацию племен, имевших разное этническое происхождение: славяне, кривичи, меря и весь. Найти компромисс, кого выдвинуть в князья, разным этническим группировкам не удалось. Тогда обратились за кандидатурой в те места, откуда ранее сами переселились, к тем, кого хорошо знали и кому могли доверять. Резиденцией приглашенного князя и его дружины было Городище (названное в начале XIX века Рюриковым) у истока Волхова из озера Ильмень. Возможно, именно оно и называлось первоначально в летописях Новым Городом.
    Предположение о таком варианте развития событий в общих чертах соответствует точке зрения, сформулированной еще В.О. Ключевским:
    «Таких варяжских княжеств мы встречаем на Руси несколько в IX и Х вв. Так являются во второй половине IX в. на севере княжества Рюрика в Новгороде, Синеусово на Белом озере, Труворово в Изборске, Аскольдово в Киеве. В Х в. становятся известны два других княжества такого же происхождения, Рогволодово в Полоцке и Турово в Турове на Припяти. Наша древняя летопись не помнит времени возникновения двух последних княжеств; самое существование их отмечено в ней лишь мимоходом, кстати. Отсюда можно заключить, что такие княжества появлялись и в других местах Руси, но исчезали бесследно. ...Еврей Ибрагим, человек бывалый в Германии, хорошо знакомый с делами Средней и Восточной Европы, записка которого сохранилась в сочинении арабского писателя XI в. Аль-Бекри, около половины Х в. писал, что "племена севера (в числе их и Русь) завладели некоторыми из славян и до сей поры живут среди них, даже усвоили их язык, смешавшись с ними”. Это наблюдение, очевидно, прямо схвачено со славяно-варяжских княжеств, возникавших в то время по берегам Балтийского моря и по речным путям на Руси».
    Рюрик был не единственным, кто оказался в славянских землях и остался в них.
    Его исключительность объясняется тем, что с его именем оказалась связанной династия, правившая более 700 лет.
    В мировой истории есть примеры, когда имело место привнесение государственной власти со стороны с сохранением этнически чуждой правящей династии.
    Вот ситуация, в которой действующим лицом выступили пришельцы скандинавского происхождения.
    Имеется в виду 1066 год, Англия, когда 25 декабря в результате победы в битве при Гастингсе королем стал Вильгельм Завоеватель, герцог Нормандии, вассал короля Франции. На протяжении двухсот лет после этого король и его приближенные говорили на французском языке, считая ниже своего достоинства говорить на языке своих подданных. По-французски говорили и Генрих II Плантагенет, и его сын, герой крестовых походов Ричард Львиное Сердце. Только в 1258 году король Генрих III обратился к населению с воззванием на английском языке. Постановление о необходимости использовать английский язык в судебных разбирательствах было издано Эдуардом III только в 1362 году.
    До этого, еще до возникновения Русского государства, Британию, бывшую провинцию Римской империи, завоевали германские племена англов и саксов. Они пересекли для этого в 449–450 гг. половину Европы и Ла-Манш. В VI веке на остров проникло католичество. Римская церковь в Англии победила ранее основанную ирландскую (в V веке), которая находилась в связи с греческими церквами. По преданию, христианство в Ирландию принес святой Патрик. В 829 году германские королевства на территории Британии объединились под властью короля Экберта. Страна стала называться Англией. С 793 года на остров начались набеги данов (как датчан, так и норвежцев). В общей сложности они продолжались примерно 300 лет. В 879 году был заключен мир, по которому страну поделили на две части: англосаксонский юго-запад и датский северо-восток.
    В период правления короля Канута (его имя пишется также и как Кнут или Кнуд, а правил он в 1017–1035 гг.) Дания не только подчинила себе Швецию (с перерывами эта зависимость длилась до 1523 года) и Норвегию (до 1814 года), но и Англию с Шотландией. Этот исторический факт отражен в пьесе Шекспира. Там есть эпизод, где датский король принимает решение по поводу Гамлета, когда тот стал причинять слишком много беспокойства:
 
Он в Англию отправится немедля,
Сбирать недополученную дань.
 
    В процессе создания в Британии германских королевств англов и саксов были частично истреблены, а частично ассимилированы туземные кельты (бритты), благополучно ранее пережившие римское завоевание.
    Как относятся современные граждане Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии к исчезновению аборигенов острова? От них остались только легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого стола да наименование народа бриттов в названии государства. Не сказывается ли негативно геноцид времен раннего Средневековья на национальном самосознании англичан? Да нет, образ идеального короля и благородного рыцаря прочно вошел в английскую культуру, несмотря на то, что он прославлялся за победы над предками современных англичан. В общем-то, поскольку собственного эпоса у англосаксов нет, они присвоили себе не только землю уничтоженных бриттов, но также героев их мифологии. Отсутствие собственных «преданий старины глубокой» у англичан вдохновило профессора Джона Толкиена. Его попытка создать в XX веке мифы и легенды Средиземья удалась: трилогия «Властелин колец» была переведена на 25 языков мира, от японского до суахили. Общий тираж составил более 100 миллионов экземпляров. Уже после его смерти вышла в свет книга «Сильмариллион», повествующая о событиях, которые предшествовали сюжету «Властелина колец».
    Есть и другие примеры в истории, когда государство создавалось разнородными этническими элементами.
    Народы Сицилии и Южной Италии, бывшей Римской империи, пережили приход на их земли в V веке вестготов Алариха и вандалов, затем их сменили остготы Теодориха. В VI веке остготы Теодориха были истреблены византийскими войсками под командованием Велизария. В VIII веке Сицилию захватили арабы. В XI веке норманны создали Королевство обеих Сицилий. После них на юге Италии и в Сицилии хозяйничали немцы, а их затем сменили испанцы.
    Считают ли итальянцы, что все эти перипетии истории ущемляют их национальное самолюбие?
    Можно вспомнить Чехию XII–XIII вв. Немецкая колонизация привела к привилегированному положению немецких купцов и ремесленников, обезземеливанию коренного сельского населения. Чешские феодалы и придворные носили немецкую одежду и говорили на немецком языке. Даже после 1627 года в Чехии государственным языком был немецкий, государственную администрацию составляли немецкие чиновники или онемеченные чехи, подавляющая часть чешских земель принадлежала немцам. В 1784-м немецкий язык окончательно стал языком преподавания в гимназиях и Пражском университете. Независимость Чехия получила только в составе Чехословакии в 1918 году, после распада Австро-Венгрии. Тогда и началась собственно история самостоятельной Чехии.
    Считают ли чехи, что факт относительно недавнего создания национального государства принижает их достоинство? Да нет, чехи варят и пьют свое знаменитое пиво, развивают свою промышленность и гордятся тем, то в их землях сохранилось множество живописных средневековых замков, на которые с такой охотой любуются многочисленные туристы.
    До сих пор противостоят друг другу взаимоисключающие концепции происхождения государственной и общественной жизни во Франции.
    Германистическая теория отдает приоритет завоеванию Галлии германским племенем франков (от названия этого германского племени возникло наименование страны), которые и образовали правящий слой в возникшем государстве. Романистическая теория делает акцент на галло-романских корнях, пытаясь свести на нет роль германского начала. В некоторых случаях отрицается и сам факт завоевания, а имевшие тогда место события преподносятся как союз франков и галлов с последующей ассимиляцией германцев коренным кельтским населением.
    Двоякое отношение у французских историков и к пяти векам римской власти над Галлией. Последующее образование государства франков трактуется иногда как освобождение от римского деспотизма свободолюбивыми племенами франков и галлов, а в других случаях как восприятие возникшим государством высоких традиций римской культуры.
    Есть и два подхода к изучению истории Франции: либо с момента возникновения франкской монархии, либо со времен появления галлов как одной из ветвей загадочного кельтского народа.
    Какой бы теории французские историки ни отдавали предпочтение, в любом случае за галлами остается историческая репутация проигравших. Они были побеждены дважды: сначала Цезарем, а потом, через 500 лет управления римлянами, их навсегда покорили варвары-германцы.
    Незадолго до появления Рюрика у славян Карл Великий создал свою империю, включающую территории современных Франции, Германии, Австрии и доброй половины Италии.
    Предшественником Карла в объединении франкских народов был Хлодвиг, захвативший власть в 486 году. Как пишется в «Истории франков» Григория Турского, излюбленным инструментом Хлодвига в борьбе за власть была секира, которой он разрубал возможных соперников. В конце жизни, скорбя о родственниках, которых сам же уничтожил, Хлодвиг говорил: «Горе мне, ибо я остался как странник среди чужих и не имею родственников...» Он же, приняв христианство (как традиционно принято считать, 25 декабря 496 года), склонил к нему своих подданных. Так началась и распространялась христианизация Европы.
    Интересно, что Карл Великий в 800 году короновался папой римским как «император римлян», а не франков, как было в действительности. Византийские императоры до 812 года не признавали этот титул Карла Великого. Несмотря на то что римляне как народ не существовали уже более 300 лет, римская традиция продолжала оказывать влияние на европейцев. Стало престижным воспринимать себя наследниками Римской империи. Через тысячу лет, 2 декабря 1804 года, из таких же побуждений принял императорскую корону от папы римского Наполеон Бонапарт. Он заявлял, что, подобно Карлу Великому, будет императором Запада (фр. Empereur d’Occident), объединителем западной цивилизации, наследником правителей Римской империи.
    Карл Великий правил 46 лет, с 768 по 814 год. Его отец, Пипин Короткий, совершил государственный переворот, захватив власть у прежней династии франкских королей Меровингов. Однако этому событию придали вполне благопристойный вид. Благословил Пипина сам римский папа, а в «Анналах королевства франков» записали, что последнего Меровинга, несчастного Хильдерика II, «который ложно именовался королем, постригли и отправили в монастырь», ? все-таки не убили, а оставили жить и славить Господа.
    Фигура франкского императора настолько впечатляла современников, что в славянских языках его имя стало обозначать сам титул монарха ? «король». У европейских народов этого не произошло. В германских языках исходным является немецкое слово Konig (у англичан King, у датчан Konge), в романских ? латинское слово Rex (французское Roi, испанское Rey).
    Вскоре лоскутная империя Карла Великого распалась. В 843 году в Вердене три его внука, Карл Лысый, Людовик (Людвиг) и Хлотарь (Лотарь), после попыток разрешить свои споры силой оружия разделили империю на три части, из которых впоследствии и сформировались Франция, Германия и Италия. Показательно, что владения Карла Лысого очень близки по своим границам к современной Франции. Процессы формирования единого народа и централизованного государства проявились здесь наиболее четким образом.
    С конца VIII века начался процесс закрепощения крестьян. Сохранились кабальные грамоты, в которых крестьяне удостоверяют «полную свободу делать со мной все, что вы полномочны делать со своими прирожденными рабами, а именно: продавать, выменивать, подвергать наказанию». Закрепощение производилось за неуплату долга, за кражу, по свободно выраженному желанию: «Господин, вот я отдаю в крепостную зависимость себя самого и сыновей моих...»
    Одно из первых описаний рыцарских турниров относится к времени раздела империи Карла Великого между его внуками ? середине IX века. Турниры ? неотъемлемый элемент европейской культуры Средневековья. Чтобы объяснить их массовость, нельзя не сказать о психологической подоплеке. Воинственным рыцарям, стремящимся доминировать над своим окружением, надо было найти выход агрессивности и стремлению к риску. Турниры представляли для этого отличные возможности. Население получало замечательное зрелище, оставаясь в безопасности. Немаловажно, что для опытных бойцов турниры представляли способ улучшить свое благосостояние. Победителю доставался выкуп, или он имел право забрать себе оружие и коня побежденного соперника.
    На основе римского шрифта развивалось европейское письмо. К концу VIII века сформировался единый европейский шрифт, так называемый каролингский минускул. Четкий и красивый, он был и очень рационален.
    Надо сказать, что призвание Рюрика ? это далеко не единственный в истории случай, когда эффективным правителем оказывался представитель другого этноса по отношению к массе преобладающего населения страны.
    В поздней Римской империи императоры, выбирая преемника, усыновляли способных полководцев, популярных в армии, невзирая на их варварское (иноплеменное) происхождение. Усыновление было политическим актом, обеспечивающим легитимность нового императора. Император Максимин, например, начал свою карьеру простым солдатом. Византийские императоры не всегда были римлянами или греками по происхождению.
    Можно привести примеры из более близких к нам времен.
    Екатерина II была по происхождению чистокровной немкой и пришла к власти незаконным путем. Но ее административный и политический талант обеспечил ей в России титул «Великая».
    Наполеон Бонапарт родился на острове Корсика, за три месяца до того силой оружия присоединенном к Франции. Он говорил по-французски с заметным акцентом. Но благодарные французы, невзирая на корсиканское происхождение и не совсем, мягко говоря, однозначные результаты правления, были ему преданы и поместили прах своего императора в Париже, в усыпальнице Дома инвалидов.
    Французский маршал Бернадот был приглашен занять шведский королевский престол. Став королем, он служил Швеции, пойдя на разрыв с Наполеоном. Швеция участвовала в войнах против наполеоновской Франции.
    Таких примеров можно привести множество. Так что появление Рюрика на Руси вполне соответствует ходу исторического развития других стран.
    Значительное влияние на развитие европейских государств оказал ислам. Христианская цивилизация вынуждена была противостоять экспансии последователей Аллаха, и это сплотило европейцев. Противостояние было жестоким и длительным. Испания еще до появления Рюрика на Руси уже находилась под властью арабов (с 711–718 гг.). Власть арабов в Испании продлилась до 1492 года.
    Более семи с половиной века!
    Завоевав Испанию, исламское войско преодолело Пиренеи. Честь спасителя Европы и христианства досталась Карлу Мартеллу, деду императора Карла Великого. В первый день сражения у города Пуатье (это, можно сказать, в центре Европы, примерно на середине пути от Парижа до пиренейской границы империи франков), 10 октября 732 года, погиб командующий арабской армией вторжения. Вечером этого дня противники, сохранив боевые порядки, вернулись в свои лагеря. Когда же утром на следующий день войска под руководством Карла Мартелла приготовились к новому сражению, они обнаружили, что арабы ночью скрытно покинули лагерь и оставили поле боя франкам, тем самым признав свое поражение. Столкновение мира ислама и христианской цивилизации в 732 году привело к тому, что под властью мусульман остался Пиренейский полуостров, а остальные европейские государства сохранили свою независимость.
    Как же начиналось победное шествие мусульман из Аравии?
    Живший в Мекке бывший погонщик верблюдов по имени Мухаммед, ставший благодаря удачной женитьбе купцом, в 610 году, достигнув сорокалетия, вдруг стал проповедовать жителям города новую религию. Без тени сомнения Мухаммед требовал почтения и послушания по отношению к себе, поскольку единый Бог ? Аллах ? именно его избрал пророком. Ибн Исхак, автор «Жития посланника Божьего», передал слова Мухаммеда: «Но Аллах послал меня к вам посланником, ниспослал мне книгу [Коран] и приказал мне быть для вас благовестником и предостерегателем. Я сообщил вам послания Господа моего и наставлял вас...»
    Новая вера не сразу приобрела много сторонников.
    Скептики обращались к Мухаммеду, чтобы тот попросил у Аллаха удалить горы, провести реки, вернуть умерших предков или хотя бы избавил самого Мухаммеда «от очевидной нужды: ведь мы видим, как ты ходишь по рынкам и соискиваешь себе пропитание». Самым убедительным им бы показалось, если бы на них «обрушилось небо кусками» или новоявленный пророк по лестнице поднялся бы на небо и принес оттуда в сопровождении четырех ангелов расписку. В конце концов Мухаммеду заявили: «Мы не оставим тебя и твои оскорбления, пока мы не погубим тебя или ты не погубишь нас».
    Пророку и его немногочисленным последователям пришлось даже, спасая свою жизнь, бежать в 622 году из родного города в Ятриб, после этого получивший название Медина аль-Наби (Город пророка). Позже халифом Омаром год переселения (по-арабски, хиджра) был объявлен началом мусульманского летоисчисления. Мединцы и соседние племена поддержали Мухаммеда, боровшегося против купцов и ростовщиков богатой Мекки. Покорные Аллаху («ислам» означает «покорный», «преданный Аллаху») стали серьезной военной и политической силой. Уже в 628 году Мухаммед во главе 10 тысяч своих последователей въехал в Мекку на своем верблюде. Языческие идолы святилища Каабы были низвергнуты. Сама Кааба стала главной святыней ислама. По преданию, она отмечает место, куда Адам пришел после изгнания его из рая. Первейшие заповеди ислама ? равенство мусульман, осуждение экономических привилегий. Все мусульмане братья, мусульманин не может быть рабом у своих единоверцев.
    В этом, кстати, кроется одно из существенных отличий от христианства: Иисусу Христу молились и знатные феодалы, и их крепостные крестьяне, которые по своему положению не очень отличались от рабов. Доведенный до крайности христианин мог стать рабом у единоверца за долги или по другим основаниям, подписав кабальную грамоту в стандартных выражениях (Сансская формула № 4, конец VIII века): «...Чтобы отныне вы имели полную свободу делать со мной все, что вы полномочны делать со своими прирожденными рабами, именно: продавать, выменивать, подвергать наказанию». Такое невозможно в исламе, и это одна из причин его быстрого распространения. Еще одна особенность этой религии состоит в догмате о предопределении: все события в прошлом и будущем предначертаны Аллахом еще в начале творения в Книге судеб.
    О предопределении говорит и старинная русская поговорка: «Чему быть, того не миновать». Она подтверждает, что наши предки до принятия христианства были фаталистами, верили в судьбу и предопределение, хотя их представления о боге и окружающем мире очень отличались от ислама.
    Очень быстро племена Аравии сплотились в агрессивное единое государство под знаменем священной войны с неверными. Принципы ислама были очень просты (признание Аллаха и его пророка, ежедневная молитва, пост в месяце рамазан, очистительный налог ? милостыня для бедных, паломничество в Мекку), а богатая добыча подтверждала правильность новой религии. Пророк умер в 632 году, но новая вера уже начала свое победное шествие, находя новых и новых сторонников.
    Последователи ислама завоевали Палестину и Сирию к 640 году, Египет ? к 642 году, Северную Африку до Карфагена ? к 649 году, Иран ? к 651 году. В распоряжении последователей Мухаммеда оказались громадные ресурсы.
    Не только арабы под зеленым знаменем пророка угрожали жителям европейских государств.
    Продолжались наводившие ужас пиратские нападения викингов. В 841 году норманнами разграблен Руан, в 842-м ? Кале, в 843-м ? Нант, в 845-м ? Гамбург и Париж.
    «Флаги скандинавские, развеваясь пред глазами Карла Великого, смиряли гордость сего монарха, который с досадою видел, что норманны презирают власть и силу его», ? писал Н.М. Карамзин.
    Пираты и грабители держали в страхе Европу более 250 лет. Католический собор в городе Меце с 1 мая 888 года принял решение включить в молитву следующие слова: «И от жестокости норманнов избавь нас, Господи!»
    Драккары викингов имели длину до 40 м, ширину до 6 м и до 34 пар весел. Мачта с четырехугольным парусом позволяла использовать попутный ветер. Мореходные качества судов при всей простоте конструкции были очень высокими. Признается, что на них викинги пересекали Атлантический океан и достигали Америки. На каждом весле могло сидеть по два человека, менявшихся между собой: к бою на веслах всегда могла сидеть свежая смена. Экипаж драккара в среднем мог составлять около 150 и более отлично вооруженных и обученных воинов, образом жизни и смыслом существования которых были пиратские набеги и грабежи.
    На славянские города викинги походов не предпринимали, несмотря на всю заманчивость перспективы овладеть источником мехов, так ценившихся и на Востоке и в Европе. Привлекательными были также и днепровский и волжский торговые пути, контроль которых обещал стабильный и высокий доход. Несмотря на эти соблазны, на Руси скандинавы появлялись только в качестве купцов или наемных воинов русских князей.
    Если в Европе только начинают возникать централизованные государства, то в Китае одна императорская династия сменяет другую. Периоды централизации перемежались периодами раздробления страны.
    В империи Тан (618–907 гг.) централизация государственного управления, требовавшая грандиозного чиновничьего аппарата, дошла до своего предела. Взамен ополчения сформировалась профессиональная наемная армия, был составлен единый для страны свод законов. Распространение власти Китая на запад было ограничено поражением в 751 году в битве у реки Талас (примерно на границе современных Киргизии и Казахстана) с войсками Арабского халифата, в результате чего был утрачен контроль над Великим шелковым путем. Столкновение двух цивилизаций дало неожиданный результат. С Таласской битвой оказалась связанной произошедшая впоследствии информационная революция, под которой понимают резкое, скачкообразное изменение в методах хранения и распространения информации. От пленных китайцев арабы узнали секрет изготовления бумаги, а от арабов эту технологию переняли потом европейцы. А бумага ? это и есть один из самых известных и распространенных до настоящего времени носителей информации.
    Такова была, в общих чертах, ситуация в мировой истории к тому моменту, который считают началом появления родоначальника правящей династии в нашей стране.
    А теперь, зная исторический фон и установленные историками детали соглашения с Рюриком, попробуем воссоздать сцену переговоров представителей местных племен с приглашенным князем.
    К этой теме обращались знаменитые русские художники: Ф.А. Бруни, В.А. Васнецов, А.Д. Кившенко. Все они представляли в своих картинах, что Рюрик и его братья, в отличие от их партнеров по переговорам, были в доспехах и с оружием. Правда, у Васнецова на заднем плане показано несколько вооруженных воинов. Возможно, это охрана, готовая защитить переговорщиков. А возможно, это воины-варяги, стоявшие в сторонке, чтобы местные старейшины были сговорчивее. Местом для переговоров живописцы выбрали лужайку на берегу реки. Только Бруни поместил персонажей в какое-то помещение, где варяги сидят на скамье, а уполномоченные представители местного населения, стоя, с поникшими головами, объясняют тем свои проблемы. Не обошли художники и слова из летописи о том, что земля славян обильна. Васнецов расположил на лужайке, прямо на траве, между обеими группами, меха, сосуды с медом и, похоже, бивни мамонта.
    А как же было на самом деле? Конечно, узнать нам это никогда не удастся, но реконструкция возможна. Трудно представить, что на переговорах участники были в боевом облачении. Это просто неудобно, поскольку снаряжение довольно тяжелое. Это не соответствует и «дипломатическому этикету» ? идти на переговоры, держа в руках копья, мечи и топоры, было неуместным во все времена. Теперь о месте ведения переговоров. Все-таки это был не пикник, чтобы проводить встречу на поляне возле реки. Переговоры, судя по известным деталям заключенного соглашения, были длительными. Надо было решить вопрос о размещении князя, его семьи, а также прибывшего вместе с ним отряда бойцов. Согласовать все вопросы взаимоотношений профессиональных воинов и тех, кто их нанимал: купцов, ремесленников, землепашцев, охотников. Определить порядок созыва ополчения в случае масштабных действий, когда возможностей княжеской дружины было недостаточно. Уточнить порядок разрешения возникающих споров. Все эти вопросы должны были возникнуть, и по ним надо было принять согласованное решение. Скорее всего делались записи. Выше уже говорилось о том, что грамотность у новгородцев была широко распространена. Правда, находки берестяных грамот относятся к периоду после призвания Рюрика, но это не значит, что на тот момент местное население не умело писать и читать. Ведь чтобы письменность охватила все слои населения, должно было пройти время.
    Итак, нарисуем мысленно, как проходили переговоры.
    Просторное помещение со стенами из толстых бревен. В нем стоит стол, за ним сидят с обеих сторон люди, а в отдалении от стола, но так, чтобы слышать все, что за ним говорится, стоит еще группа людей. У многих виден нож у пояса или за кожаным сапогом. Среди них есть разные жители здешних мест. Коренастые широкоплечие меряне со светлыми глазами и соломенными волосами. Здесь же не такие массивные, но выше ростом темно-русые кривичи с характерными острыми выступающими скулами. Рядом ильменские словене с округлыми лицами и крупными носами. Заметны в этой толпе, несмотря на свою немногочисленность, высокорослые белоголовые чудины. Есть и женщины, но их немного. Дверь открыта, всякий, кто хочет, может зайти и выйти.
    Сидящие с одной стороны за большим прочным столом ? такие же, как и те, которые стоят у дверей. Отличаются от них более богатой одеждой и властной осанкой. Это выборные руководители местного населения. Все они среднего возраста, знающие людские характеры и понимающие жизнь. В глазах угадываются ум и воля, привычка распоряжаться. Видно, что один из них, с широкой грудью и мощными руками, ? кузнец. Лицо его в некоторых местах обожжено, а глаза привыкли щуриться, глядя на огонь в горне и раскаленный металл. Тот, кто сутулится, положив руки перед собой на стол, ? наверное, гончар. Одетый богаче всех, с холодными глазами и улыбкой на лице, должно быть, купец. C неторопливыми, точными движениями и внимательным взглядом ? ювелир. Плотник при разговоре размахивает руками, ладони у него от топора в заскорузлых мозолях. А вот с высоко поднятой головой, плотно сжатыми губами и тяжелым взглядом, единственный, у кого из-под плаща видна кольчуга. Он моложе своих соседей по столу. Легкая короткая кольчуга ? не для того, чтобы защититься от угрожающих превратностей судьбы. Ему просто хочется показать своим нарядом и поведением, что он не ремесленник или купец, а командует военным ополчением. Со временем жители стали выказывать недовольство, что он печется о безопасности только своих единоплеменников, порой оставляя других на произвол судьбы. Здесь представлены все живущие в этих краях: и чудь, и славяне, и меря, и весь, и кривичи. Не сумев договориться между собой о том, кого выбрать князем, они решили обратиться к варягам. Предварительно они определили условия, которые могли бы их обезопасить от возможного произвола со стороны наемников. Два главных требования ? оставить сбор дани за местными уполномоченными и отделить место для проживания князя и его дружины. С этим согласились все жители. Теперь надо убедить в этом варягов.
    С другой стороны стола тоже сидит несколько человек. Жесткое выражение лиц, быстрые точные движения, мгновенная реакция на слова и жесты тех, кто сидит напротив. В то же время все они сдержанны, не торопятся открывать свои мысли. Они уже немало повоевали, почти у всех видны шрамы. Обветренные лица ? такие бывают у тех, кто подолгу находится на море или широкой реке, среди волн направляя свой корабль к нужной цели. Видно, что мозолистые руки привыкли не только держать меч и поводья коня, но также грести веслами и тянуть канаты, поднимая парус. Сразу заметна согласованность их слов и действий, они привыкли понимать друг друга с полуслова и подчиняться старшему. Говорит в основном их предводитель, но по возрасту не он самый старший среди них. Его зовут Рюриком, и ему не больше 30 лет. Уже после того, как соглашение будет достигнуто, он будет править в этих землях 17 лет, обзаведется семьей и у него родится сын Игорь. Рядом с ним его дальний родич и ближайший помощник, Олег. Он моложе своего руководителя и поэтому почти все время молчит. Зато тот, кто сидит от Рюрика с другой стороны, с угрюмым волчьим взглядом и седыми усами, время от времени вставляет свое слово, а Рюрик порой спрашивает его совета. Вместе с этими тремя, на этой же стороне, сидит еще несколько человек. Кто-то из них в кожаных куртках, а на ком-то куртки яркого синего или красного цвета из плотной ткани. Почти на всех ? плащи, тоже синие или красные. У плащей застежки ? золотые, а у некоторых из серебра. Под плащами видны надетые на шеи затейливо витые золотые цепи, плоские или округлые. Каждая из них стоит целое состояние. Также, почти у всех, на могучих руках золотые браслеты и кольца с драгоценными камнями. Хотя все они без оружия, только ножи с дорогими рукоятками на поясе, видно, что это профессиональные воины, которым не раз улыбалась в жизни удача. И свои украшения, и богатую одежду они не купили на торговой площади, а добыли в боях. Сейчас им предлагают оставить бродячую жизнь, поставив свою доблесть и воинское умение на службу местным жителям.
    Переводчик никому из присутствующих не нужен. Славянская речь понятна всем, хотя и не для всех она родная.
    Видна дверь в другое помещение, где тоже стоит стол. Он накрыт к трапезе. Скамьи вокруг него пока пусты. Скоро время обеда, тогда переговоры прервутся, а потом опять возобновятся. В результате соглашения появится военный предводитель, способный защитить своей дружиной мирный труд населения в этих местах.
    Никто из присутствующих и не думает о том, что после заключения договора возникнет династия правителей Русского государства на долгие-долгие годы. Никто не догадывается о том, что с этого момента потомки будут отсчитывать историю огромной страны.
    А случилось именно так.

Вещий Олег

    «Повесть временных лет» сообщает нам, что Рюрик умер в 879 году, оставив после себя сына Игоря. Летописный родственник Рюрика, ставший его преемником, носил имя Олег.
    Возможно, что это все же не имя, а титул. Проницательного князя могли называть мудрым, сведущим, знающим будущее, просветленным, ясновидящим. Все эти эпитеты можно обобщить словом «Вещий». Так, вероятно, и могли называть предводителя. В дружине князя могли быть и скандинавы, например выходцы из Дании. Если посмотреть датско-русский словарь, то можно увидеть, что по-датски «helgen» означает «святой». В таком случае имя Олег представляет собой просто перевод скандинавами на свой язык славянского прозвища князя, его титула. Население страны величало его Вещим. Скандинавы-дружинники перевели этот титул на свой язык, получилось Helg, а по-русски ? Олег.
    Есть и другая версия происхождения этого имени, которой придерживался А.Г. Кузьмин. По его мнению, имя Олег образовано от тюркского имени и титула «Улуг» со значением «Великий». В форме «Халег» это имя известно и у ираноязычных племен. В таком случае свое имя-титул-прозвище Олег мог получить уже после похода в Киев. На юге присутствие ираноязычного населения более вероятно, чем в новгородских землях на севере, а значит, и больше вероятность ираноязычного происхождения имени князя. Косвенным подтверждением такого толкования имени князя может служить то обстоятельство, что в «Повести временных лет» говорится, что свое прозвище Вещий князь получил уже после похода на Константинополь и заключения мира с византийцами.
    В летописи подчеркнута мудрость Олега при описании его деятельности. Одним из свидетельств является эпизод, когда он отказался принять в дар от осажденных греков еду и вино, подозревая их в намерении его отравить.
    Олег не только наследовал власть от Рюрика. Он принял на себя заботы и о его сыне, Игоре, поскольку, как сообщает летопись, «был тот еще очень молод».
    Имеются предположения, что Олег мог быть дядей Игоря (братом жены Рюрика) или даже его тестем. Доказать или опровергнуть такие версии сейчас невозможно, да и смысла в этом, по-видимому, нет.
    Олег предпринял крупный поход на юг страны, в Киев. Ушел Олег не один и не со своей личной дружиной, а собрав многочисленное войско из всех этнических групп, живших в Приильменье. Их перечислил летописец: варяги, чудь, славяне, меря, весь, кривичи.
    У историков есть точка зрения, что такой поступок Олега можно расценить как разрыв соглашения, которое было заключено, когда призывался князь. И местные жители после его ухода опять остались без военного предводителя. Но ничего в летописных источниках не говорится о том, что новгородцы с неприязнью восприняли поход князя на юг. И вряд ли такое многочисленное войско ему удалось бы собрать, если бы план преемника Рюрика не был одобрен местной племенной верхушкой. И маршрут Олега тоже не дает оснований считать, что этот поход не отвечал интересам формирующегося Русского государства. Ведь Киев нельзя считать чужим городом, которым не интересовались бы новгородцы. К тому времени там уже правили Аскольд и Дир, которые, отпросившись у Рюрика в Царьград, по дороге передумали и остались хозяйничать в Киеве. К ним вскоре прибыли дополнительные силы, и возникло, по сути, объединение северного и южного центров: Новгорода и Киева. Поскольку Рюрик обладал более высокой властью, то тем самым подразумевалось и верховенство Новгорода над Киевом.
    И вот Рюрик умирает, а через два года разноплеменное войско направляется на юг, где Олег вершит расправу над Аскольдом и Диром. Притворившись купцом и выманив обманом обоих киевских правителей без стражи на берег Днепра, он приказал убить их. Чем провинились Аскольд и его соправитель Дир ? летописец не указывает.
    Попробуем предположить.
    Одним из самых страшных государственных преступлений в то время, да и в последующие времена тоже, было утаивание налогов. Не исключено, что в недодаче средств в Новгород, в центральную казну, и заподозрил их Олег. Да и само описание сцены убийства на берегу Днепра весьма характерно. Олег не просто вероломно заманил в западню своих бывших соратников по оружию (ведь и он, и они ? члены дружины Рюрика, все они варяги). Он их прямо обвинил в том, что они присвоили себе права, принадлежащие только представителям княжеского рода. В «Повести временных лет» ясно передано, что сказал Олег Аскольду и Диру: «Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода», и вынесли Игоря: «А это сын Рюрика». Можно считать, что это был своеобразный суд. И вот после осуждения в узурпации власти и состоялась казнь правителей Киева. Обычно же этот эпизод представляют как хитроумную военную ловушку с целью устранения военных руководителей враждебного войска. Но это не так. Военного противостояния не было.
    По пути в Киев, как пишет летописец, Олег «овладел» двумя городами, посадив в них своих наместников. И города эти тоже не враждебные. Они не подвергались осаде и разорению. Смоленск ? это город кривичей, которые занимали верховья Днепра, Западной Двины и Волги, часть бассейна Немана и озера Ильмень. Кривичи были в числе тех, кто призывал на княжение Рюрика и находился во время похода в войске Олега. Любеч, стоявший на Днепре несколько выше от впадения в него Припяти, был городом полян. Это все свои, русские земли, грабить Олег их не хотел и никому из своих воинов не позволил. Он лишь заменил глав местных администраций, чтобы обеспечить, как стали говорить в наше время, «вертикаль власти».
    Эти действия в самом начале правления Олега показывают его зрелость как руководителя формирующегося Русского государства, решительность и ум.
    Есть и другие предположения относительно причин казни Олегом правивших Киевом «бояр Рюриковых». Одно из них состоит в том, что Аскольд принял христианство и пытался окрестить сопротивлявшихся этому киевлян. В доказательство В.Н. Татищев приводил то обстоятельство, что над могилой Аскольда поставлена церковь Святого Николая. Считается, что, возможно, сам Аскольд получил при крещении имя Николай.
    Маловероятно, что для сохранения чистоты языческой веры Олег затеял поход на расстояние более 1200 км. В пути его войско находилось не менее месяца! Такая экспедиция могла преследовать только действительно важные цели.
    Нельзя не заметить, что Олегу в своем переходе из Новгорода в Киев пришлось преодолеть очень опасный в военном отношении сухопутный волок. Действительно, если бы методы воплощения замыслов Олега были известны Аскольду и Диру раньше, его поход мог бы закончиться в лесу между двумя реками, Ловатью и Днепром, являвшимися главными транспортными магистралями в движении с севера на юг.
    Если движение по воде осуществлялось на судах типа поморских ладей (а это весьма вероятно), то надо учесть их размеры: в длину до 20 метров, в ширину ? 3 или 4 метра. Немногим меньше были суда типа новгородских ушкуев: речной ушкуй имел длину 12–14 метров, ширину около 2,5 метра. Представим, каково было эти громадные по тем временам сооружения перетаскивать по земле, подкладывая бревна в качестве катков и пользуясь лишь мускульной силой воинов. На этой изнурительной работе был занят весь экипаж судов. При этом надо было расчищать и укреплять сам земляной путь волока. Расстояние между Ловатью и Днепром по прямой составляет почти 130 километров. Пешком это расстояние можно пройти не меньше чем за четыре дня. Сколько же времени и сил требовалось нашим предкам, чтобы на такое расстояние по бездорожью, через лес, перетащить огромные по сравнению с человеком суда, да еще со всем снаряжением!
    К концу первого же дня такого труда утомленный отряд оказался бы практически беззащитен перед нападением сил противника. Нередко на этих «прямоезжих дорожках» купцов и путников поджидали разнообразные «соловьи-разбойники», память о бесчинствах которых донесли до нас былины. Насколько серьезной была проблема безопасности волоков, можно судить уже по тому, что для обеспечения безопасности пути от Мурома до Киева через «Брынские леса» и «речку Смородину» потребовалось вмешательство самого могучего из всех русских богатырей ? Ильи Муромца. Самыми отъявленными негодяями считали тех, кто промышлял на волоках, или, как в старину говорили, «с волочи». Отсюда и происхождение негативно окрашенного эпитета в современном русском языке.
    Решительность и настойчивость Олега позволили преодолеть все трудности перехода. Долговременные цели требовали постоянной работы по своему достижению. Олег перенес столицу государства в Киев и остался в нем. Именно тогда он произнес знаменитые слова, переданные нам летописцем: «Се буди мати городом русскымъ». Возможно, он не стал возвращаться в Новгород, поскольку договор с местными выборными вождями ограничивал желанную для него свободу действий.
    По мнению некоторых исследователей, в былине «Вольга и Микула Селянинович» нашли свое отражение экспедиция Олега из Новгорода на юг, взаимоотношения с местным жречеством и племенной верхушкой и сбор дани с населения, так называемое полюдье.
    В результате похода Олега северные и южные славянские земли были объединены в единое государство под единым централизованным управлением. За это Олег заслуживает нашей благодарной памяти.
    Укрепившись в Киеве, князь включил в сферу своего влияния соседние племена. С некоторыми из них удалось достичь взаимопонимания путем переговоров, как, например, с радимичами (располагавшимися по верхнему течению Днепра и реке Сож с их притоками) и полянами (между устьями рек Десна и Рось, впадающих в Днепр). С некоторыми пришлось воевать: с древлянами (их земли располагались в Полесье к западу от Киева по течению рек Тетерев, Уж, Уборть и Ствига до реки Случь), северянами (живущими к северо-востоку от Киева в бассейне рек Десна, Сейм и Сула), уличами (занимавшими земли по Днестру до Черного моря и Дуная) и тиверцами (на территориях Причерноморья между Днестром, Прутом и Дунаем).
    Зная места обитания племен, упомянутых в «Повести временных лет», можно приблизительно очертить границы создаваемого Олегом государства: от Ладожского, Онежского и Чудского озер на севере, включая восточное и южное побережья Финского залива, и на юге до Северного Причерноморья в районах устьев Днепра, Днестра и Дуная. На западе территории, контролируемые Олегом, ограничивались, по-видимому, верховьями Немана (места обитания кривичей), а на востоке ? правобережьем Десны, где жили северяне, а также верхним и средним течением Волги и районом города Ростова, бывшего одним из центров расселения племени меря.
    Радимичи и северяне до прихода Олега находились в зависимости от Хазарского каганата, выплачивая ему дань. Таким образом, Олег вступил в конфликт с хазарами. Хазарская проблема, по мнению Г.В. Вернадского, была для Олега самой важной, однако ничего не говорится о том, имели ли место военные действия.
    По совокупности сведений Л.Н. Гумилев предполагал, что зарождавшаяся Русь находилась в вассальной зависимости от Хазарского каганата и платила ему дань ? товарами, деньгами и кровью, предоставляя свои отряды для решения политических и экономических задач Хазарии.
    Хазарский каганат сформировался как государство несколько ранее по сравнению с Русью. Оно занимало территорию от Терека и Кубани на юге до слияния Хопра с Доном на севере и включало в себя дельту Волги. Сначала столицей Хазарии был город Семендер (ныне это в Дагестане), затем ? Итиль. Низовье Волги также называлось Итилем, или Хазарской рекой. В VII–IX вв. власть Хазарии распространилась также на Крым и Приазовье.
    Государственная власть, как считал Г.В. Вернадский, представлялась двумя правителями: хаканом (каганом) и беком, что отражало разнородный этнический состав жителей, часть которых придерживалась ислама, а часть ? иудаизма.
    Это государство, предполагал Л.Н. Гумилев, имело очень своеобразную структуру населения. Хазары ? бывшие кочевники, затем занявшиеся виноградарством и рыболовством в богатейшей дельте Волги. Тюрки ? военная знать во главе с ханом, продолжавшая вести кочевой образ жизни и защищавшая общее государство. Иудеи, эмигрировавшие из Византии и Персии, основным занятием которых было государственное управление, экономика и контроль транзитной торговли. С течением времени иудейская религия стала государственной, а для военных действий стали привлекаться наемники: степняки печенеги и гузы, а также гурганы (по-персидски «гург» означает «волк») ? жители южного побережья Каспия.
    Есть и другое мнение, принадлежащее Г.В. Вернадскому, относительно структуры населения Хазарии, которое, возможно, представляло смешение тюрков, северокавказских «гуннов» и некоторых туземных племен северокавказского ареала.
    Хазария обслуживала караваны, ходившие с шелком и предметами роскоши по маршруту «Европа ? Китай», а затем с пушниной и детьми, продаваемыми в рабство, по маршруту «Биармия (Пермь) ? Поволжье ? арабский Восток». Таможенные пошлины и собственная торговля очень быстро превратили эту страну в одну из богатейших. Финансовая мощь позволяла покупать наиболее храбрых и боеспособных воинов. Соседние славянские племена, а, возможно, и в целом Киевская Русь, а также Волжская Булгария находились по отношению к Хазарскому каганату в вассальных отношениях и должны были платить дань. Так считал Л.Н. Гумилев. Когда Аскольд прибыл в Киев, его «миролюбивые жители платили дань козарам», ? передал сообщение летописи Н.М. Карамзин.
    Летописец сообщает, как ранее по требованию хазар поляне в качестве дани отдали свои мечи. Общий тон повествования, казалось бы, оптимистичный: хазары были озадачены, что им отдали мощное обоюдоострое оружие, тогда как у них самих были легкие сабли, имеющие только одно острие. «Недобрая дань», ? сказали хазарские старейшины, предполагая, что народ, располагающий таким оружием, сам будет брать дань с других племен. Но если вчитаться в текст и проанализировать его смысл, то два обстоятельства снижают горделивый первоначальный настрой. Во-первых, из описания этого эпизода вытекает, что поляне были хазарами обезоружены. Так всегда первым делом поступают оккупационные войска: население должно сдать имеющееся оружие. Во-вторых, летописец сравнивает период зависимости от хазар с библейским рабством евреев в Египте, от которого «богоизбранный» народ освободил только Моисей. Как же тяжела была власть хазар над славянами, если сравнить ее можно было с ветхозаветным рабством. Из летописи можно понять, что в 859 году расселившиеся с Дуная славяне, наши предки, платили дань более организованным и агрессивным соседям: на севере ? варягам, на юге ? хазарам.
    Традиционно летописец много внимания уделил противоборству создаваемого Русского государства с Византией. Имеется сообщение летописи о том, что в 907 году племена славян, присоединив дружины варягов, чуди и мери, совершили под началом князя Олега поход на Константинополь. Б.А. Рыбаков считал, что это были объединенные Олегом 9 племенных союзов, о которых летописец написал «звахуться от грекъ Великая Скуфь» («греки называли Великой Скифией»). Мы помним, что несколько ранее автор «Повести временных лет» название скифов к славянам не применял и очень четко различал эти народы. Для греков же все жители к северу и востоку от Черного моря были, что называется, на одно лицо.
    Общеизвестен летописный щит, что Олег прибил на воротах Царьграда, знаменуя свою победу: «И пов?сиша щиты своя въ врат?хъ, показающе поб?ду». О нем упоминает А.С. Пушкин, написавший «Песнь о вещем Олеге».
    Сопоставим военные силы обеих сторон. Со стороны Византии ? регулярные войска, флот, состоящий из крупных судов, таинственное и страшное изобретение хитроумного Калинника ? «греческий огонь», неисчерпаемые ресурсы огромной империи. Со стороны зарождающегося государства славян ? княжеская дружина, пусть даже и хорошо вооруженная, и ополчение, лодки-однодеревки (по-гречески, моноксилы, то есть долбленные из ствола одного дерева), на которых надо переплыть Черное море, и личная храбрость. Более чем для рейдовых походов такие силы не годились.
    Вместе с тем современный историк М.Б. Свердлов, рассматривая русские походы на Византию, считает, что это были не беспорядочные разрозненные набеги на византийские города, а средство «принуждения Византийской империи к обеспечению максимально благоприятных условий для русских купцов». Действительно, в сохранившихся договорах русских князей с Византией бросается в глаза исключительное внимание к торговым вопросам. Однако вызывают сомнение два момента: заинтересованность русских князей и их возможность обеспечить военным путем торговые преимущества купцам (говоря нынешним языком, индивидуальным предпринимателям, которые вряд ли были расположены платить налоги с прибыли или дохода в княжескую казну) и сам факт предоставления таких преимуществ русским купцам в связи с военным поражением Византии. Экономические цели редко достигаются внеэкономическими методами. Если русские купцы получили какие-то преимущества в торговле, то причину надо видеть в ассортименте и стоимости привозимых ими товаров, но никак в рейде княжеской дружины через Черное море.
    Как предполагал Г.В. Вернадский, в те времена славяне изготавливали суда, аналогичные «чайкам» запорожских казаков XVI века, в которых ствол дерева размещался в основании, а борта изготавливались из дубовых досок. Тогда в одном судне могли размещаться 50–70 вооруженных дружинников.
    При подготовке похода Олега «Днепр покрылся двумя тысячами легких судов; на всяком было 40 воинов», но это скорее преувеличение летописца. Он пишет также о том, как греки перегородили цепями пролив, а Олег приказал поставить свои корабли на колеса и поднять паруса. Греки увидели совершенно фантастическую картину, как из степи русские ладьи мчались к городским стенам. Н.М. Карамзин вполне допускает, «что некоторые обстоятельства могут быть баснословны: товарищи Олега, хвалясь своими подвигами, украшали их в рассказах, которые, с новыми прибавлениями, через несколько времени превратились в народную сказку, повторенную Нестором без критического исследования».
    Попытки объяснить этот эпизод перетаскиванием кораблей волоком (например, у Е.В. Пчелова) могут быть приняты с большим сомнением. Во время этой очень трудоемкой операции войско было бы беззащитным и очень легко могло бы быть уничтожено вылазкой вооруженных греков. Хотя в 1453 году турецкий султан Мехмед II организовал перемещение волоком 70 своих галер через перешеек при взятии Константинополя, но в этом случае у него был не менее чем десятикратный перевес в силах и он мог блокировать византийцев в городских стенах. Кроме того, турки использовали многочисленные воловьи упряжки, которых не было в войске Олега.
    Нападение воинов Олега на Константинополь по тактике и методам ведения боевых действий напоминало пиратские набеги викингов на европейские страны.
    Наиболее острой борьба с датскими викингами в Англии была в период правления английского короля Альфреда Великого (871–900 гг.). Король смог организовать переход от разрозненных партизанских действий против датских пиратов к планомерным военным действиям регулярной армии. Им был создан флот для охраны побережий от датских драккаров. Развернулось строительство крепостей (бургов). Альфред Великий первый ввел постоянный налог с населения на борьбу с датчанами ? так называемые «датские деньги». Но король не только воевал. Он организовал ведение летописей (исторических хроник), распорядился свести воедино и дополнить древние законы. Первый общеанглийский сборник законов назывался «Правда Альфреда».
    Об аналогичном своде законов ? «Русской правде» ? нам известно со времен Ярослава Мудрого, то есть примерно спустя сто лет.
    В 885 году вновь осаде норманнами подвергся Париж. Север Франции оказался под властью норманнов. В 911 году король Франции Карл IV Простоватый подтвердил права викингов на захваченную ими провинцию. Она с тех пор получила название Нормандия ? по происхождению завоевателей.
    Осуждать французского монарха за такую уступчивость трудно. Стоявшая гораздо на более высокой ступени государственного развития и военной мощи, Византия тоже сочла за благо искать финансово-дипломатические методы бесконфликтного существования с молодым Русским государством.
    Летопись подробно излагает воинские подвиги дружинников Олега: «И вышел Олег на берег, и приказал воинам вытащить корабли на берег, и разорил окрестности города, и много перебил греков, и множество палат разрушили и церкви пожгли. А тех, кого захватили в плен, одних иссекли, других замучили, иных же застрелили, а некоторых побросали в море, и много другого зла причинили русские грекам, как обычно поступают враги».
    Устрашенные жестокостью Олега, греки заплатили дань из расчета по 12 гривен на человека и дополнительно для городов Киев, Чернигов, Переяславль, Полоцк, Ростов, Любеч и других.
    Интересно, что летописец, повествуя о походе Олега на Константинополь, четко отделяет славян от русских, что видно в описании эпизода с изготовлением парусов: «Сшейте для руси паруса из паволок, а славянам шелковые».
    Имена послов Олега к константинопольскому двору историки до сих пор пытаются использовать для определения их этнической принадлежности. Кто же выступал в качестве доверенных лиц киевского князя? Вот их имена, приведенные в «Повести временных лет»: Карлы, Инегелд, Фарлаф, Веремуд, Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав, Руар, Актеву, Труан, Лидул, Фост, Стемид. На первый взгляд эти имена явно кажутся не славянскими и не русскими. Сразу возникает предположение, что их носители прибыли в Киев издалека, из других стран. Нередко необычность этих имен для современного восприятия трактуется как доказательство того, что все эти киевские послы родом из Скандинавии или, по другим предположениям, ираноязычного происхождения. Это, конечно, не исключено. Однако вспомним, что еще во время призвания Рюрика население Приильменья было разноплеменным. А на юге добавились еще и местные этнические элементы. Для того чтобы понять, что даже «истинно» старославянские имена сегодня будут восприниматься с удивлением, можно привести некоторые из них: Бажан, Барвин, Барма, Барним, Борут... И это только на одну букву! Глава Посольского приказа во второй половине XVII века носил имя Алмаз. Если бы мы больше ничего не знали об этом «министре иностранных дел» русского Средневековья, кем бы мы его считали по происхождению? Традиционно считающееся русским имя Иван, например, получило распространение только после крещения Руси, имеет древнееврейское происхождение и означает «благоволение Божье», «дар Божий». Так что имена, которые мы сейчас считаем «русскими» и «славянскими», в те времена таковыми вовсе не считались. Поэтому в данном случае, знакомясь с именами первых русских дипломатов, лучше воздержаться от поспешных и категоричных выводов, которые часто расцениваются как признак агрессивного дилетантства. Конечно, некоторые из послов могли иметь скандинавское происхождение. Но точно также часть их могла быть славянами, кривичами, мерянами, чудинами... Не забудем, что войско Олега было составлено из разнородных этнических элементов и так же разнороден должен быть и состав его дипломатических представителей. А достоверно реконструировать имена всех тех, кто тогда населял территорию создаваемого Русского государства, в настоящее время вряд ли возможно.
    Для того чтобы не принимать имена послов в качестве доказательства далеко идущих выводов о том, что этот поход русских на Константинополь явился одним из набегов скандинавских викингов, надо обратить внимание на два обстоятельства. Во-первых, набеги викингов на европейские города всегда предпринимались именно викингами, без присоединения к ним отрядов из представителей других племен и народов. Во-вторых, и сам Олег, и «мужи его», которых он послал на переговоры по заключению мира, клялись Перуном и Велесом, а не скандинавскими богами. Ни Один, ни другие мужские и женские персонажи скандинавского пантеона не упоминаются.
    Договор Олега с Византией 911 года выгоден для Руси в торговом отношении, но трудно представить, что этот договор явился следствием военного поражения Константинополя. Скорее всего византийские императоры были заинтересованы в поддержании славянского государства как противовеса кочевникам и балканским племенам, постоянно тревожащим империю на ее границах. То, что летопись называет данью, было вероятнее всего не контрибуцией, налагаемой победителем, а платой империи отрядам варваров за военные услуги. Русские войска продемонстрировали свои методы ведения боевых действий, византийцы могли полагаться, что также жестоко они будут сражаться с враждебными для греков племенами. Действительно, через 60 лет греки привлекли Святослава к войне с болгарами, заплатив ему за это, как указывается в летописях, более полтонны золота. Как показало будущее, русские оказались опасными и непредсказуемыми союзниками, но целей своих тем не менее византийцы достигли вполне.
    Некоторые детали подтверждают, что отношения Руси и Византии были далеки от отношений победителя и побежденного.
    Текст договора носит явные следы рождения в константинопольском дворце. Он не составлялся обеими сторонами. Русским был передан для подписания уже готовый документ. Не только византийский император не прибыл с визитом в «матерь городов русских», но даже его послы не появились в Киеве. Русский князь в договоре получил титул «светлость», что по иерархии того времени было значительно ниже титула константинопольского монарха, отмечал А.Н. Сахаров.
    Если и был на самом деле щит, то, видимо, в числе подарков Олега византийским императорам в знак своих добрых намерений (в том числе, например, обязательство защищать северо-восточные границы Византии от набегов кочевников). Как бы там ни было, больше Олег походов на Византию не предпринимал.
    Договор 911 года, видимо, первый достоверно известный международный договор Руси с иностранным государством, включающий не только традиционные обязательства воздерживаться от нападения друг на друга, но и подробные статьи по торговым, дипломатическим и военным вопросам. Отечественная дипломатия начинает с этого события свою письменную историю.
    Кроме этого, как считал Г.В. Вернадский, Олег стремился установить связь с Русским каганатом в Приазовье и Причерноморье.
    Описание смерти Олега у Пушкина полностью соответствует летописному преданию и написано, надо полагать, под впечатлением публиковавшихся исследований Н.М. Карамзина. Несмотря на то что князь Олег был Вещим (то есть способным к предвидению), ему захотелось проникнуть в собственное будущее с посторонней помощью: «Бъ бо въпрашал волъхвовъ и кудесникъ: „От чего ми есть умрети?" Странным образом предсказание волхва сбылось тогда, когда Олег уже мог считать себя в безопасности и смеяться над незадачливым прорицателем.
    Заметим, что это летописное предание дает нам информацию о по крайней мере двухуровневой иерархии языческих жрецов. Среди них выделялись волхвы (возможно, это были представители низшего слоя) и кудесники (высший слой). Конечно, летописец мог употребить эти слова и как синонимы. А возможно, это были жрецы разных племен, составляющих население страны, и поэтому летописец и назвал их по-разному.
    В этом эпизоде описания смерти Олега усматривают иногда отражение распространенного сюжета о борьбе сил добра с темными силами, которые могут перевоплощаться и проявляться в самых неожиданных ситуациях.
    В литературе можно встретить указание, что стержневым сюжетом индоевропейской мифологии является поединок бога-громовержца со змееподобным демоническим персонажем, которым у славян соответствовали Перун и Велес. Перевоплотившийся в коня, а затем в змею Велес убивает Перуна, воплотившегося в Олега.
    Это предположение не учитывает, однако, что в сохранившихся сведениях о Велесе не говорится о его перевоплощении в змея и о его соперничестве с Перуном. Единственное, что может натолкнуть на такую мысль, ? это то, что Владимир, формируя свой пантеон, не включил в него Велеса, хотя прежде тот постоянно упоминался в качестве «скотьего бога» русских.
    Содержащиеся в летописях различные указания на место захоронения князя, объединившего северную и южную Русь, свидетельствуют, по мнению историков, как о мифологичности самого сюжета, так и о легендарности этой фигуры. Подробное описание деяний Олега, чуть ли не стенографическое воспроизведение произнесенного им обращения к прежним правителям Киева, детальное воссоздание сцены его трагической гибели странным образом сочетаются с неопределенностью места захоронения князя: то ли возле Киева, на горе Щековице (как указано в «Повести временных лет»), то ли за много сотен километров от этого места, в Старой Ладоге (по сообщению Новгородской первой летописи).
    Неожиданные параллели с этими событиями имеются в саге «Орвар ? Одд сага». О них писал Е.В. Пчелов. Ее герой ? норвежский конунг Одд по прозвищу Стрела. В саге упоминаются славянские города и земли: Сурдалар (Суздаль), Морамар (Муром), Бьярмаланд (Пермь), Вина (Двина). Сюжет очень интересен. Одд в своих странствиях попал в страну гуннов (Хуналанд), в столице которой Кэнугарде (Киеве) правил король Геррауд. Великий норвежский воин (все герои саг обязательно великие воины) женился на дочери короля, которую звали Силькисир (Шелковая дева). После смерти Геррауда конунг стал править Хуналандом. Потом он решил вернуться на родину, узнать, что стало с его наследственными владениями. Там он и погиб ? точно так же, как и Олег. После смерти Одда его вдова Силькисир стала править своей страной вместе со своим сыном.
    Получается, что в образе Одда слились вместе и Олег, и Игорь, а в образе Силькисир отражена княгиня Ольга, правившая вместе со Святославом. Летописец, как можно предположить, реконструируя «дела давно минувших дней», использовал «преданья старины глубокой», в том числе и скандинавские. Осуждать его за это нельзя, поскольку ему пришлось описывать события, отстоявшие от него почти на 150 лет назад. Так правда о действительно имевших место событиях соединилась с вымыслом.
    Несомненным является следующее.
    С именем Олега связаны самые важные этапы возникновения Русского государства ? объединение Приильменья и Приднепровья, присоединение древлян, северян, радимичей и других славянских племен, установление дипломатических сношений с Византией. Можно с уверенностью отметить и некоторые черты личности Олега. Он умен, летописец постоянно подчеркивает его мудрость, да и прозвище Вещий надо было заслужить. Олег верен Рюрику, от которого наследовал правление, ведь он принял на себя опеку над его сыном, Игорем. В то же время Олег был властолюбив, он 23 года правил единолично, не передавая княжескую власть Игорю, и смог использовать власть на благо своего народа. Организовав военный поход на столицу могучей Византийской империи и победоносно его завершив, он смог заключить договор, дающий значительные преимущества русским купцам. В этом договоре Олег назван не регентом при Игоре, не его соправителем, а титулуется полновластным и единоличным главой государства: дипломатическое соглашение подписывается послами «от Олега, великого князя русского, и от всех, кто под рукой его».
    Самым заметным деянием Олега, пожалуй, является то, что он перенес столицу в Киев, который с тех пор на столетия получил титул «матери городов русских». А историки в связи с этим событием стали называть возникшее государство Киевской Русью.

Игорь Рюрикович

    «Повесть временных лет» умалчивает о годе рождения Игоря. В других летописных источниках имеются серьезные расхождения, когда «родился Рюрику сын». Наиболее вероятным годом рождения Игоря, согласно Раскольничьей летописи, на которую ссылается В.Н. Татищев, считается 875 год. Тогда получается, что Игорь самое меньшее лишь в 37 лет дождался, когда его опекун умер и передал бразды правления, полагавшиеся ему как сыну Рюрика. Впрочем, не все историки безоговорочно считают, что Игорь ? сын Рюрика, предполагая, что летописец пропустил при изложении событий одно поколение, а на самом деле Рюрик являлся дедом Игоря.
    Олег оставил ему огромную богатую страну, собственным примером показав, как с ней управляться.
    Имя преемника Олега ряд историков связывает со скандинавским Ingvarr. Об этом, как о само собой разумеющемся, писал, например, Л.Н. Гумилев. Однако с этим согласиться трудно.
    Запись имени киевского правителя в византийских источниках X века не дает оснований для таких предположений: ????? или, в латинской транскрипции, Iggor. Лиутпранд Кремонский, итальянский посол в Константинополе и современник русского князя, называет его «королем русов Ингером». Константин Багрянородный, правивший в то же время, когда и жил князь Игорь, передает его имя как Ингор. Отсюда возникли параллели, впервые отмеченные В.Н. Татищевым, с самоназванием западнофинского народа ижоры ? «ингры».
    Другие варианты самоназвания этого народа ? инкеройн, ижоралайн, карьялайн, ижора, inkeroin, iћora, iћoralain, ingrian, ingerisoomlased. Язык ижоры, жившей к югу от Карельского перешейка, родственен карельскому и финскому, а культурно и этнически этот народ близок к карелам. Когда-то это был многочисленный народ, упоминание о котором присутствует даже в булле папы Александра III к шведскому первому упсальскому епископу Стефану, написанной между 1164 и 1189 гг. Сейчас же ижорцев в России насчитывается менее 400 человек, а ижорский язык включен ЮНЕСКО в 2009 году в Атлас исчезающих языков мира.
    Представители народа ижоры (ингров), как можно предполагать, были в числе тех, кто участвовал в призвании на княжение Рюрика. Не исключено, что Игорь считается сыном Рюрика согласно летописной традиции, а на самом деле он был родом из этого племени угро-финского происхождения, которое участвовало в создании Русского государства. Косвенным подтверждением того, что Игорь мог и не быть сыном Рюрика, является перечисление правителей киевским митрополитом Илларионом: «...Великааго кагана нашеа земли Володимера, вънука старааго Игоря, сына же славнааго Святослава, иже въ своа л?та владычествующе, мужьствомъ же и храборъствомъ прослуша въ странахъ многах, и поб?дами и кр?постию поминаются нын? и словуть. Не въ худ? бо и нев?дом? земли владычьствоваша, нъ въ Руськ?, яже в?дома и слышима есть вс?ми четырьми конци земли» («...Великого князя земли нашей Владимира, внука древнего Игоря, сына же славного Святослава, которые, во дни свои властвуя, мужеством и храбростью известны были во многих странах, победы и могущество их воспоминаются и прославляются поныне. Ведь владычествовали они не в безвестной и худой земле, но в <земле> Русской, что ведома во всех наслышанных о ней четырех концах земли»).
    В этом перечислении отсутствуют и Рюрик, и Олег, а «старый Игорь» считается основателем династии русских князей. Ко времени написания митрополитом «Слова о законе и благодати», фрагмент которого только что был воспроизведен, прошло всего около ста лет от смерти Игоря. Конечно, митрополит Илларион располагал определенными сведениями о его жизни.
    Если принять предположение, что Игорь был родом из племени ижоры, то это будет означать угро-финское происхождение династии русских князей, которых называют потомками Рюрика, только отдавая дань традиции и имеющимся стереотипам. Что ж, тогда получается, правящая династия была образована одним из народов, стоящих у истоков русской государственности и населявших территорию, с самого начала ставшую составной частью возникшей страны. Говоря по-другому, правители в тот период были автохтонны по отношению к своему народу.
    Впрочем, такой вывод об автохтонности княжеского рода тоже был бы справедлив, если считать прародителем русских князей Рюрика, пришедшего в Приильменье из южной Прибалтики, поскольку в числе пригласивших его были переселившиеся ранее те же славянские племена, откуда был, предположительно, родом и сам Рюрик.
    Во времена Игоря нет упоминаний о конфликтах с соседним государством ? Волжской Булгарией.
    Волжские булгары создали на Каме (у места впадения в Волгу находилась их столица Булгар) свое государство примерно в это же время. Около VII века кочевавшие в Приазовье болгарские племена разделились под давлением Хазарского каганата. Часть их продолжала кочевать, другие направились на Дунай, где подчинили себе местные славянские племена и дали им свое имя. Еще одна часть поднялась в Поволжье, где и создало свое государство. Основными занятиями волжских булгар были земледелие, скотоводство, торговля. На высоком уровне было развито ремесло. В начале X века (с 920 года) ислам стал государственной религией.
    Считается, что какое-то время Волжская Булгария находилась в вассальных отношениях к Хазарскому каганату.
    Об уровне жизни населения Булгарии красноречиво говорит следующий эпизод. После похода Владимира 985 года (он был внуком Игоря) на волжских булгар его воевода Добрыня сказал своему князю, что надо поискать другое место для поиска данников. Пленные булгары были в сапогах, а лучше бы, по мнению Добрыни, воевать с лапотниками, то есть со славянскими или мерянскими народами. Видимо, поход на булгар был не очень удачным.
    Этим эпизодом не ограничиваются летописные сведения о военных действиях между славянами и булгарами. Локальные военные конфликты сменялись взаимовыгодными торговыми отношениями. Оба народа потерпели сокрушительный разгром в результате нашествия войск Батыя. Затем потомков волжских булгар станут именовать казанскими татарами, на какое-то время они восстановят свою государственность. Казанское ханство в состав России включит Иван Грозный. Считают булгар своими предками и чуваши.
    Любопытно, что в апреле 2010 года появилось обращение к президенту Татарстана и республиканскому парламенту с просьбой дополнить название Республики Татарстан словом «Булгария».
    Не городские ремесленники и купцы, жившие в Булгарии, могли представлять опасность для Игоря. Ситуация могла осложниться в 915 году, когда появились печенеги, представлявшие серьезную угрозу для Киева. Н.М. Карамзин писал о них: «сильные числом, страшные дерзостью и грабительством».
    Надо отдать должное Игорю, он смог решить этот вопрос дипломатическими средствами: «...Печенъзи... сотворише миръ со Игорем и приидоша к Дунаю». Однако через 5 лет после первой встречи, в 920 году, как сообщил летописец, у Игоря все же дошло до военных действий против печенегов.
    Вместе с тем в наследство Игорю достались и нерешенные вопросы. Главной проблемой, по-видимому, оставалась зависимость от хазар.
    Арабский историк Аль Масуди, на которого ссылается Е.В. Пчелов, пишет, что русы и славяне служили хазарскому царю и даже были в его войске.
    Б.Д. Греков приводит сообщения о походах войск Игоря на побережье Каспийского моря в 913 и в 943 годах.
    Спустившись по Днепру в Черное море, суда вышли в Азовское море, поднялись вверх по Дону. В районе несколько южнее современного Волгограда суда перетащили волоком в Волгу (сейчас примерно в этом месте прорыт Волго-Донской канал) и по Волге спустились в Каспий. Самые легкие и удобные дороги во все времена ? по воде. На побережье Каспия находились богатые города Ширванского царства, названия которых звучали как волшебная сказка: Гилям, Дейлем, Табаристан, Абескун. Аль Масуди пишет о героических свершениях русских воинов: «проливали кровь, захватывали женщин и детей, грабили имущество, уничтожали и жгли дома».
    Летописные известия историками трактуются по-разному.
    Б.Д. Греков рассматривает поход на Каспий 913 года просто как неудачное военное предприятие. Хазары пропустили через свою территорию русские дружины, войдя с ними в соглашение о разделе будущей военной добычи. Свою половину они получили, а то, что русским не удалось не только привезти свои трофеи домой, но даже почти все они были перебиты на своем пути, ? виной переменчивое военное счастье.
    Есть и другая точка зрения, Л.Н. Гумилева. Он считал, что сам поход был инициирован хазарами. Они же и организовали уничтожение оставшихся в живых и уже ненужных им русских дружинников, захватив себе всю военную добычу.
    Аль Масуди пишет, что русских истребили мусульмане, служившие в хазарском войске, в отместку за бесчинства среди мусульманского населения на каспийском побережье.
    Если это и так, то направляющая рука хазарских правителей все равно видна невооруженным глазом. Когда хазары пропускали русские войска в Каспийское море, то ни у кого не могло быть сомнения в том, что произойдет в каспийских городах и селениях. Дальше нужно было найти предлог и исполнителей для устранения уже сделавших свое дело славянских воинов.
    Арабские источники, на которые ссылается Г.В. Вернадский, называют количество погибших русских ? 30 тысяч человек.
    Попытаемся понять, какие интересы могли быть у славянского государства, возникшего «на пути из варяг в греки» и включавшего в свой состав побережье Прибалтики, новгородские земли и территории по течению Днепра. Привлекательными могли быть южные направления к Византии и северные к Балтийскому и Белому морям. Для расширения объема торговли возможна была экспансия на северо-восточные и приволжские земли, которые могли дать традиционные товары для русского экспорта: пушнину, воск, мед. Примерно так и развивалось в последующем Русское государство. Получается, что ничего этого не было на берегах далекого Каспия. Зато хазарам было выгодно ослабить своих соседей, конкурентов в торговых делах. Если проанализировать предыдущую и последующую историю взаимоотношений киевского государства с Хазарией, то сразу вспоминается и стремление Олега, предшественника Игоря, «отмстить неразумным хазарам», и последующий разгром Хазарского каганата Святославом, сыном Игоря.
    Маловероятно, что славяне при Игоре стали бы вступать по своей инициативе в соглашения с хазарами, да еще для того, чтобы совершить далекий, опасный и рискованный поход, дойдя, как писал Б.Д. Греков, до Баку. Так что каспийские походы вполне могли быть следствием политической зависимости формирующегося Русского государства от правителей Хазарии, принуждавших славян сражаться и погибать за их интересы.
    О втором походе на Каспий у историков противоречивые сведения. По исследованиям Г.В. Вернадского и Л.Н. Гумилева, русским удалось захватить в низовьях Куры крепость Бердаа, но на Русь не вернулся никто. С точки зрения Б.Д. Грекова, после захвата крепости им удалось привезти добычу домой. Говорится также, что он состоялся не в 943, а в 945 году, после смерти Игоря. Е.В. Пчеловым обращается внимание, что целью похода, возможно, было не только получение трофеев, но и присоединение к Русскому государству новых территорий.
    Походы Игоря на Константинополь датируются 941 и 943 гг. Царьград ? это традиционное направление интересов Русского государства.
    Однако попытка действовать силой против Византии окончилась плачевно.
    Поход 941 года окончился полным разгромом, несмотря на то что было снаряжено «скъдий 10 тысящ» («10 тысяч судов») ? в 5 раз больше, чем было у Олега.
    Как русские вели военные действия, сообщает «Повесть временных лет»: «...Одних распинали, в других же, как цель их ставя, стрелами стреляли, заламывая назад руки, связывали и вбивали железные гвозди в головы. Много же и святых церквей предали огню и по обоим берегам Суда захватили немало богатств».
    После сухопутных боев состоялось, как пишут летописи, всего одно морское сражение, в котором греческий адмирал «уср?те я въ оляд?хъ съ огнемъ и нача пущати огнь трубами на лодья рускыя. И бысть вид?ти страшно чюдо. Русь же, видяще пламень, вм?тахуся въ воду морьскую, хотяще убр?сти, и тако прочии възвратишася въсвояси. т?мьже пришедъшимъ в землю свою, пов?даху кождо своимъ о бывшемъ и олядьн?мъ огни. „Якоже молонья, ? рече, ? иже на небесихъ, гр?ци имуть в себе и, сию пущающе, жьжаху насъ, и сего ради не одол?хом имъ" («Встретил их в ладьях с огнем и стал трубами пускать огонь на ладьи русских. И было видно страшное чудо. Русичи же, видя пламя, бросались в воду морскую, стремясь спастись, и так оставшиеся возвратились восвояси. И, придя в землю свою, поведали ? каждый своим ? о происшедшем и о ладейном огне. „Будто молнию небесную, ? говорили они, ? имеют у себя греки и, пуская ее, пожгли нас; оттого и не одолели их").
    После садистских расправ с населением побережья воинам Игоря в самом деле греческий огонь показался «страшным чудом». Как в действительности выглядело это оружие ? неизвестно. Предположения строятся сейчас различные, предлагаются разнообразные конструктивные схемы, но пока ясности в этом вопросе нет.
    Почти все русские ладьи «были сожжены посреди волн морских». Оставшиеся в живых русские воины были захвачены в плен и казнены.
    Иностранные источники также описывали эту кампанию. На них ссылается Е.В. Пчелов. Описание морского сражения есть в сочинении кремонского епископа Лиудпранда «Возмездие». Он пишет, что «русских пленных... Роман [базилевс, то есть император Византии] повелел обезглавить». Запись в византийской «Хронографии» также говорит о сражении 11 июня 941 года. Указывается то же количество русских судов (тысяча единиц). Почти в тех же выражениях, что и в русской летописи, описываются жестокости русских среди византийского населения и их уничтожение в морском бою. Это наводит на мысль, что летописец, возможно, пользовался при составлении «Повести временных лет» византийскими источниками.
    Л.Н. Гумилевым предполагается, что сам поход был вызван требованием хазар, от которых Игорь находился в вассальной зависимости.
    Для таких предположений основанием является документ, достоверность которого в ученом мире не оспаривается. Он представляет собой частное письмо некоего хазарского еврея, подданного хазарского царя Иосифа. Считается подлинным документом X века и хранится в Кембриджском университете. В связи с этим и называется это письмо Кембриджским документом.
    В этом письме описана следующая последовательность событий, которую излагает, например, Е.В. Пчелов.
    Византийский император Роман в ответ на гонения христиан в Хазарии дал русскому правителю Халгу богатые подарки и побудил его к нападению на хазарский город Самкерц (так тогда называлась Тмутаракань). Хазарский наместник Керчи (его звали Песах) в ответ стал разорять византийские владения в Крыму, потом разгромил Халгу и принудил его напасть на Константинополь. Результат применения «греческого огня» описан в русских летописях, византийских хрониках и в сочинении кремонского епископа с красноречивым названием «Возмездие». После этого Халгу отправился в Парас (Персию), где все его войско погибло. Тогда Русь подчинилась хазарам.
    Под экспедицией в Персию подразумевают поход в Бердаа.
    Есть вопросы по поводу Халгу. Это может быть имя русского полководца, командовавшего военными действиями. Это может быть второе имя (а точнее, титул) князя Игоря ? Светлый, Святой, Вещий или Мудрый. Исходя из того, что так же характеризовали правившего до него Олега («Вещий Олег») и правивших после него Ольгу («мудрая княгиня Ольга») и Ярослава («премудрый князь Ярослав»), можно предположить, что это была своеобразная традиция.
    О втором походе на Константинополь известно, что до применения оружия дело не дошло. Да и было ли у Игоря намерение воевать спустя всего три года после страшного разгрома от византийцев и через год после второго каспийского похода?
    Обыкновенный здравый смысл подсказывает невозможность захватить силой столицу империи, расположенную на противоположном берегу Черного моря. Военная экспедиция на такие расстояния приводит к растянутости коммуникаций, ухудшению снабжения, невосполняемым потерям личного состава.
    Если нет смысла воевать, то надо поддерживать мирные отношения и торговать, что выгодно обоим народам. Естественно предположить, что и Игорь, и византийский император понимали эту нехитрую истину.
    В этом же духе высказалась и дружина Игоря: «Чего нам еще нужно, ? не бившись, взять золото, и серебро, и паволоки? Разве знает кто ? кому одолеть: нам ли, им ли? Или с морем кто в союзе? Не по земле ведь ходим, по глубине морской: всем общая смерть». Надо учесть, что и память о «греческом огне» была еще свежа.
    Во втором походе Игоря участвовали русь, варяги, поляне, славяне (словене), печенеги. В этом перечислении обращают на себя внимание несколько обстоятельств. Сразу заметно, что со степняками русские не только воевали, но могли договариваться и выступать союзниками. В данном случае вместе с русскими выступают печенеги. Позже их место займут половцы. Второе, что бросается в глаза, ? это то, что русь и варяги названы отдельно. Русь ? это, видимо, княжеская дружина, элитное войско, куда входили как скандинавы, так и славяне, а варяги ? это нанятые дополнительные силы. В-третьих, также отдельно названы славянские племена (днепровские поляне и ильменские славяне) и русь. В первом случае, вероятно, имеется в виду ополчение, во втором ? профессиональная «гвардия».
    В переговорах участвовали дипломаты и купцы. Ради упорядочения торговли и получения финансовой выгоды и затевались все эти походы. То, как участники переговоров себя представили, заслуживает упоминания: «Мы ? от рода русского послы и купцы, Ивор, посол Игоря, великого князя русского, и общие послы: Вуефаст от Святослава, сына Игоря, Искусеви от княгини Ольги, Слуды от Игоря, племянник Игорев Улеб от Володислава, Каницар от Предславы, Шихберн Сфандр от жены Улеба, Прастен Туродов, Либиар Фастов, Грим Сфирьков, Прастен Акун, племянник Игорев, Кары Тудков, Каршев Туродов, Егри Евлисков, Воист Войков, Истр Аминдов, Ятвяг Гунарев, Шибрид Алдан, Кол Клеков, Стегги Етонов, Сфирка... Алвад Гудов, Фудри Тулбов; Мутор Утин, купцы Адунь, Адолб, Ангивлад, Улеб, Фрутан, Гомол, Куци, Емиг, Турьбрид, Фурьстен, Бруны, Роальд, Гунастр, Фрастен, Ингелд, Турберн и другой Турберн, Улеб, Турбен, Моны, Руальд, Свень, Стир, Алдан, Тилий, Апубкарь, Свень, Вузелев, Синько бирич, посланные от Игоря, великого князя русского, и от всех князей, и от всех людей Русской земли».
    Имена послов «от всей Русской земли» содержат и явно славянские имена: Улеб от Володислава (может быть, Глеб, дружинник, принявший христианское имя?), Каницар от Предславы. Многие имена представлены на славянский манер, как бы по имени-отчеству: Прастен Туродов, Либиар Фастов, Грим Сфирьков, Каршев Туродов, Воист Войков...
    Договор Игоря с Византией заключен 20 апреля 944 года. Послы Игоря в Византии составили договор с императором. Вместе с ними в Киев прибыли и императорские послы. На Перуновом холме были принесены взаимные клятвы в соблюдении заключенного договора.
    Есть свидетельство о том, что достаточно большое количество русских приняло крещение. Они при заключении договора «в соборной церкви клялись церковью Святого Ильи», тогда как сохранившие языческую веру клялись своим оружием. В договоре указаны высшие силы в качестве гарантов его соблюдения: «Если же кто-нибудь из князей или из людей русских, христиан или нехристиан, нарушит то, что написано в хартии этой, ? да будет достоин умереть от своего оружия и да будет проклят от Бога и от Перуна за то, что нарушил свою клятву».
    Греки выплатили славянам некоторую сумму (возможно, в порядке компенсации нанесенного ущерба). Договор, заключенный сторонами в 944 году, касается упорядочения торговых связей и военных обязательств славян по отношению к Византии.
    Договор Игоря с Константинополем 944 года гораздо менее выгоден для Руси, чем предыдущий. Возможно, если принять версию Л.Н. Гумилева, сказались следование Игоря в русле хазарской политики, военная слабость.
    Демонстрация силы ухудшила положение русских купцов. Если по договору с Олегом византийцы не взимали с них торговых пошлин, то сейчас таможенные сборы были возобновлены. Но причина могла быть и чисто экономическая: произошло насыщение рынка, льготы на русские товары потеряли свое значение.
    Русские войска обязаны были защищать византийские владения в Крыму от болгар. Возможно, денежная сумма, которую греки выплатили Игорю, и представляла собой оплату военно-союзнической помощи.
    В то время, как русский князь совершал набеги в поисках военной добычи на Каспий и Царьград, в Европе оформляется процесс закрепощения крестьян. Король Англии Этельстан своим указом в 930 году обязал каждого свободного человека найти себе господина ? лорда. Во Франции аналогичный эдикт о прикреплении крестьян к сеньору был издан еще ранее, при короле Карле Лысом, правившем в 875–877 гг. Закрепощение крестьян означало хозяйственную необходимость крестьянского труда для создания основы общественной жизни. В Западной Европе начинала создаваться производительная экономика.
    Широко известно летописное предание о смерти Игоря в древлянской земле зимой 945 года. Собрав дань, он вернулся к древлянам с небольшой личной дружиной и потребовал еще дани. Древляне попытались объяснить Игорю, что он неправ: «Почто идешь опять? Поималъ еси всю дань». Князь продолжал настаивать. Возможной аргументацией могло быть то, что древляне не участвовали в походе на Византию, они не указаны в перечне участников ополчения. Своих данников Игорь убедить не смог. Возмущенные древляне сказали, что если волк повадился ходить в стадо, то не успокоится, пока не перетаскает всех. Эти слова стали приговором князю. Казнили его по славянскому обычаю того времени: согнув два дерева, привязали к ногам и отпустили. Сообщение о способе казни оставил византийский историк Лев Диакон: «...Отправившись в поход на германцев, он был взят ими в плен, привязан к стволам деревьев и разорван на части». Для византийца-историка далекие древляне мало чем отличались от почти столь же далеких германцев, поэтому он, имея в виду одних, пишет о других.
    Существует много предположений об истинной причине смерти Игоря. Есть мнение, что увеличенную дань от Игоря потребовали хазары, а ему просто некуда было деваться. Несколько дополняет эту версию предположение Л.Н. Гумилева, что Игоря убили не сами древляне, а его собственный воевода Свенельд вместе со своим сыном Мстиславом Лютым (кстати, каково прозвище у сына воеводы! Тогда так просто имена не давали). Древляне находились во владении Свенельда, и Игорь нарушил права (юридические, а самое главное ? имущественные) своего сподвижника, что и привело его к столь печальному концу.
    Г.В. Вернадским высказывается предположение, что Свенельд был командиром варяжского отряда, нанятого для второго похода на Византию. Дань с древлян пошла на оплату его услуг. Вторая дань предназначалась для собственных нужд.
    В этом эпизоде можно обратить внимание на имя отца (возможно, варяжское или скандинавское) и славянское ? сына. Это отражает процесс ассимиляции и ославянивания варягов, служивших у русских князей.
    О правдоподобности версии того, что Игорь был убит сыном Свенельда, Мстиславом Лютым упоминает и Б.Д. Греков. Судя по летописному изложению упреков княжеских дружинников: «отроци Свенельжи изоделися суть оружием и порты, а мы нази» («воины Свенельда имеют богатую одежду и оружие, а мы наги»), воевода действительно был богат, могущественен, а значит, и способен на разрешение своих противоречий с князем насильственным путем. Эти слова дружинников летопись приводит в объяснение повторного похода на древлян за данью.
    Предположения о причастности Свенельда к убийству князя Игоря оставляют в стороне тот факт, что Ольга мстила за смерть мужа древлянам и только древлянам. Видимо, все-таки причинами смерти Игоря стали его алчность и пренебрежение «техникой безопасности» при сборе дани.

Ольга

    О том, как Ольга вышла замуж за сына Рюрика, говорит красивое предание. Игорь охотился в псковских землях неподалеку от села Выбутино, и ему понадобилось переправиться на другую сторону реки. Он увидел, что по реке в лодке плывет юноша, и попросил перевезти его с берега на берег. Уже в лодке он увидел, что это не юноша, а красивая девушка. В ответ на его речи о внезапно вспыхнувших чувствах и разгоревшихся желаниях выбутинская селянка сказала, что для защиты своей чести она готова броситься в воду: «Зачем смущаешь меня, княже, нескромными словами? Пусть я молода и незнатна и одна здесь, но знай: лучше для меня броситься в реку, чем стерпеть поругание». А когда Олег, опекун Игоря, стал подбирать ему невесту, тот вспомнил о целомудренной и прекрасной псковской девушке и послал за ней. Жители современного Пскова воспринимают Ольгу как добрую и отважную женщину, основательницу города. В нем есть Ольгинский мост и Ольгинская набережная, стоят два памятника княгине работы известных скульпторов В. Клыкова и З. Церетели. На том месте, где Ольга высадила с лодки своего будущего мужа, стоит часовня княгини Ольги.
    Так «любезная сельская девица» «варяжского простого рода» стала княгиней, приняв, по мнению Н.М. Карамзина, в знак уважения к Олегу его имя. Впрочем, историк был склонен считать Ольгу славянкой. Так же писал и В.Н. Татищев: «...Ольга, сама бывши от рода славян... сына назвала славянским именем». Историк уточняет, что «приведши девицу Ольгу от Изборска», поскольку Пскова тогда еще не было.
    Им внимательно разбирается правдоподобность того, что Ольга была дочерью Гостомысла, того самого новгородского старейшины, который и высказал приглашение Рюрику княжить у славян. «Токмо сему лета согласовать не могут», ? пишет историк. В этом случае Ольга выходила бы замуж в 44 года, а крестилась бы в 96 лет, что невозможно. Исходя из этого, В.Н. Татищев считает Ольгу внучкой Гостомысла, а утверждение, что она была «простого варяжского рода», ? поздней выдумкой.
    Но этим предположения о происхождении Ольги не исчерпываются.
    В XV–XVI вв. стали считать, что она родом не из Пскова (Плескова, как раньше называли этот город), а из Плиски, резиденции болгарских царей. На наличие таких сведений указал, например, Е.В. Пчелов.
    Чем дальше историки и сочинители отходили от времени совершения тех или иных событий, тем яснее и понятнее для них становилось, как они происходили. Будущие авторы, не исключено, смогут сделать акцент на том, что византийский император Константин назвал Ольгу своей дочерью. Отсюда только шаг к созданию красивой и захватывающей истории о том, как византийская принцесса (может быть, плод тайной любви императора к некоей прекрасной славянской или скандинавской девушке) оказалась в Киеве, стала княгиней, потеряла трагически погибшего в древлянских лесах мужа и посетила своего отца-императора, чтобы принять святое крещение. К этому можно добавить, что причиной гибели уже бывшего к тому времени в солидном возрасте Игоря были не меркантильные интересы или политические интриги, а роковая любовь древлянского вождя к юной красавице княгине, который и устроил в чаще леса засаду, чтобы устранить коронованного соперника. Если такой шекспировский сюжет увидеть на экране, то придется повторить: «Нет повести печальнее на свете...» Только вот к историческим персонажам такая повесть не будет иметь скорее всего никакого отношения.
    Вернемся из поднебесных высот фантазии к не менее интересным и захватывающим сообщениям летописи.
    Овдовев, Ольга, отомстила за мужа, потребовав с древлян дани: с каждого двора по три голубя и по три воробья. Древляне поняли это так, что они прощены за проявленную ими суровость по отношению к князю, и собрали птиц для Ольги. Она же распорядилась к каждой птице привязать горящий фитилек (завернутый в платок трут) и отпустить их на волю. Птицы в панике полетели к себе домой, и все дома древлян сгорели.
    Месть Ольги древлянам описана обстоятельно и подробно в «Повести временных лет». Использование птиц в качестве поджигателей ? это лишь завершающий эпизод всей хитроумной процедуры.
    После убийства князя Игоря простодушные древляне отправили в Киев посольство из 20 человек. Послы сообщили Ольге о том, что ее муж погиб, и предложили ей выйти замуж за их князя по имени Мал. Раз уж так получилось, что она осталась вдовой, то они были готовы компенсировать потерю, поскольку, говоря словами Н.М. Карамзина, «князья древлянские добры и великодушны».
    К тому же князь Мал был, как сообщается в житийной литературе, «без сравнения лучше Игоря: молодой и красивый, он к тому же кроток, любвеобилен...»
    Но любвеобильному Малу не пришлось порадовать княгиню Ольгу.
    Ольга притворно согласилась и пригласила древлянских послов на торжественный обед. Наутро им предложили в знак почета перенести их за праздничный стол в ладьях. Те, польщенные таким уважением, согласились. Княжеские слуги донесли послов к заранее вырытым глубоким ямам и сбросили их туда вместе с ладьями. Послы, попавшие вместо пира в яму, были тут же заживо завалены землей.
    Далее Ольга отправила древлянам сообщение. Если они хотят, чтобы она сочеталась браком с князем Малом, то требуется посольство из лучших («нарочитых») представителей племени.
    Второе посольство она распорядилась сжечь, когда несчастные древляне перед приемом у княгини решили помыться в бане.
 
«Ольга, Ольга!» ? вопили древляне
С волосами желтыми, как мед,
Выцарапывая в раскаленной бане
Окровавленными ногтями ход.
 
    Этими строками в стихотворении поэта Николая Гумилева, отца известного историка, описывается казнь древлян.
    Затем Ольга с небольшой дружиной отправилась в землю древлян, сообщив им, что хочет справить тризну по убитому мужу на месте его гибели.
    Доверчивые древляне напились, после чего их перебили трезвые княжеские дружинники. Летопись называет число предательски убитых ? «исекоша» 5 тысяч человек.
 
«Эльга, Эльга!» ? звучало над полями,
Где ломали врагам крестцы
С голубыми свирепыми глазами
И жилистыми руками молодцы.
 
    Е.В. Пчеловым обращается внимание, что три мести Ольги соответствуют трем этапам похоронного ритуала: несение покойника в ладье, сожжение, тризна у места захоронения.
    После этого начались крупномасштабные военные действия. Открыл их Святослав, трехлетний сын Игоря. Он бросил копье, которое упало у ног лошади. Руководил карательными действиями воевода Свенельд. Однако столицу древлян, Искоростень, не смогли взять даже после нескольких месяцев осады. Тогда-то и потребовалась хитрость Ольги, которая заявила, что прощает древлян и готова удовлетвориться небольшой данью в виде птиц.
    На самом деле трудно представить голубей и воробьев, летящих через поля и леса с горящими фитильками. Скорее всего обошлось без птиц. Княгиня Ольга «собрала большое и храброе войско и пошла на древлянскую землю... взяла город и сожгла его», ? писал С.М. Соловьев.
    Б.А. Рыбаков склонен считать, что все это подробное описание троекратной мести ? только легенда, прославляющая ум и дальновидность Ольги. Такой вывод вполне вероятен, однако даже преувеличения основываются на каких-то реалиях. Возможно, на поминальной тризне было убито меньше, чем 5 тысяч древлян. Летописец мог перепутать даты, имена и даже последовательность событий. Он мог быть пристрастен сам, описывая происходившее со своей личной точки зрения. Он мог стараться угодить своему князю, искажая факты, имевшие место в действительности. Можно сомневаться в точности передачи летописцем деталей, однако общий ход событий и направленность действий скорее всего отражены близко к действительности. Летописец хотел отразить в своем тексте коварную, жестокую и изуверскую месть княгини за своего убитого мужа. Причем надо иметь в виду, что в тексте нисколько не осуждаются ее поступки. С точки зрения летописца (а он был христианином), такие действия вполне допустимы для впоследствии причисленной к лику святых княгини Ольги.
    Если же вспомнить, что после убийства мужа древлянами Ольге пришлось взять правление в свои руки, то следует признать, что такая решительность могла привлечь на ее сторону дружину и население Киева.
    После похода на древлян Ольга длительное время провела в разъездах по новгородской земле, создавая погосты для сбора дани (947 год), которые должны были заменить прежний порядок полюдья.
    Проведение полюдья мало чем отличалось от организации военных походов: князь вместе с дружиной широким фронтом до 30 километров объезжал подвластные территории с ноября по апрель.
    Реформация сбора дани была крупным шагом к развитию административной системы, укрепляющей единство страны. Архаический порядок, когда князь зимой объезжал зависимые племена и собирал доходы в свою казну, был ликвидирован. Страна была разбита на административные районы, где княжеские наместники собирали налоги и осуществляли надзор за выполнением княжеских решений. Прежний полуаморфный конгломерат племен, плативших дань, приобрел черты организованного государства.
    В учебной литературе говорится, что Ольга приняла христианство в 957 году. Б.Д. Греков считал, что в этом году она с большой свитой посетила Константинополь. Весьма вероятно, что и крещение произошло во время пребывания в Византии.
    При крещении Ольга приняла христианское имя Елена ? в честь тезоименитства матери императора Константина Багрянородного: «речено имя ей во крещении Олена, якоже и древняя царица, мати Великаго Костянтина».
    Сама процедура крещения в летописи излагается очень обстоятельно. Якобы император Константин, восхитившись красотой и умом Ольги, предложил ей выйти за него замуж. Ольга же в ответ выразила желание окреститься, причем чтобы ее крестным отцом был сам император. А после крещения она заявила, что ему нельзя жениться на своей крестной дочери: «Како хочешь мя пояти, крестивъ мя сам и нарекъ мя дщерею?»
    На самом деле летописец погрешил против истины. Константин Багрянородный был убежденным противником браков членов императорской семьи с варварами. К тому же Константин уже был женат. С его тестем, Романом I, ранее заключал договор князь Игорь. Кроме того, Ольга уже была, мягко говоря, не в расцвете своей молодости. Согласно Новгородской первой летописи, на которую ссылался Л.Н. Гумилев, она родилась в 893 году. Тогда, если принять годом крещения 946 год, то ей было в то время 53 года. Действительно, не самый подходящий возраст для того, чтобы очаровать своими прелестями византийского базилевса.
    На путаницу в летописных источниках относительно дат основных событий в жизни Ольги обращал внимание и В.Н. Татищев. Он подсчитывал возраст на момент крещения следующим образом. Известны год обручения с Игорем ? 903-й; год смерти Игоря ? 945-й; период между смертью мужа и поездкой в Константинополь ? 10 лет. Тогда, если принять, что в момент обручения с Игорем Ольге было 15 лет, то в византийскую столицу Ольга ездила в 67 лет. Если исходить из указанной длительности жизни княгини (75 лет) и года ее смерти (966 год), то год рождения падает на 891-й. Тогда обручение с Игорем произошло самое большее в 12 лет, что маловероятно с учетом того, что Игорю в тот момент было самое меньшее 28 лет, хотя и не исключено.
    У историков нет единства относительно места крещения Ольги. Б.А. Рыбаков предполагает также, что крещение состоялось не в Константинополе, а в Киеве или Херсонесе. В.Н. Татищевым приводится противоположное мнение: Ольга не могла креститься в Киеве, так как «учинить ей было того без крайнего страха от народа было невозможно. Того ради советовали ей ехать в Царьград якобы для других нужд и там окреститься».
    Есть разногласия и по дате крещения. Указывается, например, Б.А. Рыбаковым в качестве даты крещения 21 мая 946 года, а в «Повести временных лет» ? 955 год, а не 957 год. Анализ летописных сведений Л.Н. Гумилевым дал основание утверждать, что поездка в Константинополь и крещение были примерно в 946 году. Разногласия связаны с тем, что Константин Багрянородный, описывая приемы во дворце «архонтиссы Эльги» (а не Елены; это имя она получила в крещении), указал дни недели и даты, но не назвал года: среда 9 сентября и воскресенье 18 октября. Эти дни, отмечает Е.В. Пчелов, попадают и на 946 год, и на 957-й.
    Ольга действительно могла опасаться событий, аналогичных тем, которые произошли в Болгарии после крещения царя Бориса в 864 году. Прошли волнения, бояре в 865 году пытались поднять мятеж. Об этом сообщается в монографии Б.А. Рыбакова. В летописи написано, как Ольга делилась своими опасениями с константинопольским патриархом: «Людия мои погани и сын мой поган да бы мя Бог съблюл от вьсего зъла!» («Люди мои ? язычники и сын мой ? язычник. Защитил бы меня Бог от всякого зла!»).
    Летописец с пиететом пишет, что после крещения император назвал русскую княгиню своей дочерью. Однако Б.А. Рыбаков подметил, что по обычаям того времени это могло означать установление вассальных отношений между Русью и Византией, которыми, соответственно, правили «дочь» и «отец». Если буквально понимать текст летописи: «...Отъпусти ю нарек ю дъщерью собе» («Отпустил ее и назвал своей дочерью»), то это можно трактовать так, что Ольга не сама уехала в Киев, а с позволения «отца» ? императора, который «отпустил» ее.
    Общее впечатление у Ольги о посещении императора осталось не самое лучшее. Ее самолюбие пострадало от того, что ей долго пришлось ожидать аудиенции во дворце. Византийским послам, которые прибыли к ней после возвращения ее в Киев, она напомнила об этом, отказав в переданной ей просьбе императора: «Если ты так же постоишь у меня в Почайне, как я в Суду [залив Золотой Рог], то тогда дам тебе».
    В 956 году Ольга строит в Киеве церковь Святой Софии, пока еще деревянную, отметил Б.А. Рыбаков.
    Ольга ездила в Константинополь с посольством, в котором было большое количество купцов. Это подтверждает приоритет торговых взаимоотношений в связях двух государств. Ольга подтвердила обещание присылать «вои в помощь», как сказано в Лаврентьевской летописи. И на самом деле, Б.Д. Греков отмечал, что в 961 году русское войско было отправлено Ольгой в Византию, когда императору Роману II надо было вести военные действия на Крите.
    Посещения славянскими князьями столицы византийской империи (и никогда наоборот!) достаточно ясно говорят о характере взаимоотношений могучей империи, возраст которой терялся в веках, и зарождающегося Русского государства.
    Перед посещением Константинополя Ольга либо приняла решение о принятии христианства, либо уже совершила обряд крещения. О побудительных мотивах этого поступка можно строить различные предположения. Конечно, не желание деликатно отвергнуть ухаживания византийского базилевса привело ее к смене религии.
    Вполне вероятно, что возникли проблемы с выполнением договора 944 года, поскольку уже не было обоих правителей, его заключивших: Игорь был убит, а император Роман оказался в заточении. Визит Ольги закрепил мир с Византией.
    Для того чтобы добиться более благожелательного отношения к себе и уступок со стороны империи, Ольга и могла пойти на крещение. В этой связи далеко не случайным выглядит выбор даты крещения ? именно в день именин матери императора.
    Пытаясь найти причину достаточно резкого поворота Ольги к Византии и ее крещения, Л.Н. Гумилев выдвинул предположение, что это могло быть вызвано стремлением найти сильного союзника в борьбе с хазарами. Такое предположение согласуется с версией зависимости Руси от хазар при Игоре и последующими походами Святослава, в которых тот разгромил Хазарский каганат.
    Византийские источники умалчивают о крещении Ольги в Константинополе, что невозможно, если бы это событие действительно произошло бы там. На это обращает внимание С.А. Перевезенцев. Упоминание о крещении Ольги отсутствует в записках Константина Багрянородного, посвященных описанию приема «архонтиссы Эльги». Однако еще Н.М. Карамзин пояснил это обстоятельство. В тексте, принадлежащем перу Кедрина и Зонары, записано: «Ольга, супруга князя российского, который ходил с флотом против греков, по смерти мужа была в Константинополе; крестилась там...»
    Есть основания предположить, что Ольга проявила себя разносторонним дипломатом.
    Она пыталась завязать отношения и с германским королем, несколько позже получившим от папы римского титул императора, Оттоном I. Ее обращение к нему по поводу организации в Киеве христианской церкви датируется 959 годом, то есть уже после крещения в Константинополе и в год смерти ее покровителя Константина Багрянородного. Епископ германского императора приехал в Киев в 961 году, но к этому времени, считал Б.Д. Греков, обстановка изменилась.
    Однако неясно, было ли ее обращение к королю личным посланием или же сделано от имени Руси.
    Более вероятно все же первое, так как по достижении 17 лет Святослав стал править самостоятельно, а регентство Ольги прекратилось. После смерти византийского базилевса Ольга могла нуждаться в высокопоставленном покровителе, представляющем христианский мир. Король Оттон вполне подходил для этой роли. Дополнительным аргументом за личный характер обращения Ольги к германскому королю, по мнению Б.А. Рыбакова, является и то обстоятельство, что епископ Адальберт был в 962 году изгнан из Киева: «на обратном пути некоторые из его спутников были убиты, сам же он с великим трудом едва спасся».
    В Европе это годы начала германской экспансии на восток. Беспощадно истреблялись славянские племена за Эльбой. В ход шло все, и подлость, и предательство. Маркграф Герон в 955 году пригласил к себе на пир 30 славянских вождей, которые тут же были перебиты.
    Германский король Оттон I Великий, с которым переписывалась Ольга, первоочередное внимание уделял все же южным делам. Он вторгся в Италию и был римским папой Иоанном XII 2 февраля 962 года коронован как император «Священной Римской империи». Со времен Карла Великого титул римского императора был неудержимо притягателен для европейских правителей.
    Во время правления своего сына Ольга продолжала исповедовать христианство, стараясь при этом особенно не раздражать своего сына-язычника.
    Умерла Ольга 11 июля 969 года, завещав похоронить себя по христианскому обряду. Е.В. Пчелов указывает, что в 1007 году ее останки были перенесены в Десятинную церковь, построенную в 966 году.

Святослав Игоревич

    В год рождения Святослава (942 год) Игорю не могло быть намного меньше 70 лет, так как во время похода Олега в Киев (879 год) он не мог быть старше 10–12 лет, иначе бы тогда поход возглавлял не Олег, а сын Рюрика, Игорь. Если принять расчеты В.Н. Татищева, то рождение Игоря, согласно Раскольничьей летописи, приходится на период от 873 по 875 год. В этом случае Игорю в год рождения Святослава было от 67 до 69 лет. Возраст для того, чтобы стать отцом, не совсем подходящий. Если же обратиться к Нижегородской летописи, указывающей 861 год как год рождения Игоря, то в 81 год завести ребенка еще более «сумнительно» (по выражению В.Н. Татищева).
    Это послужило почвой для предположений, что фактическим отцом Святослава мог быть не Игорь, а кто-то другой. Даже иногда вспоминают о сватовстве к княгине Ольге, матери Святослава, древлянского князя Мала, забывая о том, что это сватовство было неудачным, а дочка древлянина стала впоследствии наложницей самого Святослава и родила ему сына Владимира. Кроме того, летописные источники сообщают, что во время войны Ольги с древлянами Святославу было уже три года.
    Высказываются и другие предположения о происхождении Святослава, в частности Л.Н. Гумилевым. Но все эти версии противоречат документальным источникам. Святослава называют сыном Игоря в своих сочинениях византийские авторы, хорошо осведомленные о положении на Руси.
    Оспаривается иногда и год рождения Святослава ? он относится некоторыми историками на 20 лет раньше. Об этом говорится в исследовании Е.В. Пчелова. Ошибки летописца в записи дат вполне возможны.
    Развитие гипотезы, что отцом Святослава был не Игорь (а такая гипотеза стала для некоторых любителей истории очень привлекательной), приводит к выводу, что княжение Святослава означало смену варяжской династии (если согласиться, что первые русские князья ? Рюрик, Олег и Игорь ? были варяжского или, может быть, скандинавского происхождения) на славянскую.
    Археологические исследования Т.И. Алексеевой показали, что скандинавские антропологические типы имеются в захоронениях на Ладоге и в могильниках под Черниговом, но абсолютно отсутствуют в Киеве. Но эти объективные данные вовсе не отрицают отцовство Игоря. Из них следует лишь тот факт, что в Киеве не было сколь-нибудь заметного количества скандинавов. Их не было в войске Олега, они не появились и во время княжения Игоря и Ольги. Отсюда естественным является предположение, что и сами эти князья ничего общего со скандинавами не имели. Тогда никакой смены династии и не произошло, потому что династия и не была скандинавской.
    Можно предполагать славянское происхождение Святослава. С еще большей долей вероятности можно говорить об этом применительно к Владимиру Святославичу и Ярославу Владимировичу. Однако Ярослав ввел обычай заключать династические браки с принцами и принцессами из семей правителей других народов. В этом обычае нет ничего плохого, так поступали во всем мире. Сыновей женили нередко в 14–16 лет, дочерей отдавали в жены еще раньше. О взаимных чувствах молодых в таких условиях говорить было излишним. Династические браки во имя достижения политических целей сделали в последующем весьма трудноопределимой этническую принадлежность русских князей. В этом смысле характерен пример Андрея Боголюбского, потомка Святослава в шестом колене. В нем смешалась кровь шведской, византийской и английской принцесс (бабки, прабабки и прапрабабки), а матерью его стала половецкая княжна. Сам он был женат, как предполагается, трижды: в юности на булгарке, после ее смерти на суздальской боярышне Улите, а третьим браком на осетинке. При всем при этом Андрей ? типичный русский князь, ревностный христианин. Впоследствии его причислили к лику православных святых.
    В отличие от своих потомков Святослав был убежденным язычником, поэтому им было резко отвергнуто распространявшееся в Киеве христианство. Когда 12-летнему Святославу Ольга предложила окреститься, то он отказался: «Дружина моя сему смеяти начнет».
    В то же время, называя христианскую веру «уродством», он проявлял некоторую религиозную терпимость: «Аще кто хотяше креститися, не браняху, но ругахуся тому: невернымъ бо въра хрестьянска уродьство есть» («Если кто хотел креститься, того он не бранил, но насмехался: неверующим христианская вера все равно что уродство»).
    В 959 году Святославу уже 17 лет. Он выказывал недовольство принятием христианства Ольгой, «се же к тому гнъвашеся на матерь».
    Б.А. Рыбаковым обращается внимание, что во время военных действий с Византией, которые вел Святослав, христианство не могло не стать гонимой религией. Сохранение своих традиционных религиозных верований было частью защиты политического суверенитета.
    Святослав проявил себя блестящим полководцем и благородным человеком. Годы его правления навсегда украсили русскую историю. «Иду на вас», ? благородно предупреждал он врагов о своем походе, избегая вероломства и коварства. Летописцы сравнивали его с гепардом: «...Сам храбр и легко ходя, акы пардус». Пардус ? это и есть гепард; этим словом называли также барса или леопарда, но именно гепард среди всех животных земли отличается неудержимой быстротой, целеустремленностью и легкостью бега. В бою он сражался в первых рядах своих воинов: «Аз же пред вами пойду», ? говорил он.
    Его стратегические способности позволили в нескольких сражениях разгромить хазарское войско. Предполагаемая историками зависимость Руси от иудео-хазарского государства была полностью и окончательно ликвидирована. Характер этой зависимости историками оценивается по-разному: от политического и экономического вассалитета (Л.Н. Гумилевым) до борьбы за доминирование над племенами, платившими дань (Б.Д. Грековым).
    Святослав начал «вои совокуплять многи и храбры» с 964 года. Со своей дружиной, как следует из исследований Б.Д. Грекова, он совершил победоносные походы на Оку, на Волгу, к камским и дунайским болгарам, на Кавказ. Г.В. Вернадский считал, что крымские готы и русские в Тмутаракани признали свой вассалитет по отношению к нему в начале января 963 года и поддержали в военных действиях против Хазарии.
    Святослав был близок к тому, чтобы расширить Русь за счет Болгарского царства. «Он совершенно уже овладел их страною», ? писал византийский историк. Увлечение Святослава своими завоеваниями в Болгарии едва не привела к захвату Киева печенегами. В дунайских походах русов для себя увидела угрозу Византия. Противостоять с двадцатитысячным войском (к такой оценке склоняется Б.Д. Греков) могучей империи славянский барс не мог, и он оставил завоеванную им Болгарию.
    Относительно численности войск Святослава у историков имеются расхождения. Византийский историк Лев Диакон называет 60 тысяч. В «Повести временных лет» летописец называет 10 тысяч воинов, уточняя при этом, что на переговорах с византийцами Святослав прибавил еще столько же воинов для завышения размера компенсации за прекращение военных действий и уход из Болгарии. На это делал акцент М.Н. Тихомиров. На большее количество воинов требовался больший размер компенсации.
    На обратном пути на днепровских порогах остатки измученной дружины были уничтожены печенегами, а самого Святослава в расцвете лет постигла едва ли не самая трагичная участь из всех русских князей. Из черепа великого славянского вождя была изготовлена чаша для печенежского хана Кури. Якобы Куря распорядился на чаше сделать надпись: «Кто чужое ищет, тот свое потеряет». Это вряд ли могло быть, печенеги обходились без письменности.
    Не совсем ясно, почему при возвращении в Киев войско Святослава разделилось. Часть его во главе с воеводой Свенельдом благополучно прибыла в Киев, а сам Святослав вынужден был зазимовать в пути, не имея ни снаряжения, ни провианта.
    Утверждается, например Б.А. Рыбаковым, что такое развитие событий не исключает прямого предательства со стороны Свенельда. В тексте «Повести временных лет», однако, отсутствуют намеки на это. Там говорится, что Свенельд предлагал обойти днепровские пороги и прибыть в Киев по суше на конях. Святослав же не послушал его и продолжил движение на ладьях, вверх по Днепру. Движение через пороги было закрыто печенегами, вынужденная голодная зимовка еще больше ослабила силы русского отряда, что и привело к его поражению и гибели славянского князя.
    Можно предположить, зная рыцарский характер Святослава, что причина отказа высадиться на берег и двигаться к Киеву верхом на лошадях была в том, что коней просто было мало. Действительно, основная сила русских ? это пехотинцы, а кавалерийский отряд с самого начала имел небольшую численность. Тяжелые бои с византийцами и трудности обратного пути еще больше уменьшили количество лошадей. Святослав мог бы спасти себя и своих ближайших сподвижников, но остальные были бы обречены, оставшись без него в печенежской степи. Князь не захотел бросить на пути домой своих воинов, совершивших с ним поход в Болгарию. Вспоминая другую историческую эпоху и другие события, можно заметить, что при отступлении из России в 1812 году французской армии Наполеон позаботился только о своем спасении. Почти вся его армия, некогда называемая Великой, осталась навечно на русских просторах, а сам он умчался зимним декабрьским вечером на санях в Париж, соблюдая, как писал Е.В. Тарле, «строжайшее инкогнито, понимая опасность этих критических дней». Не столь изощренный в вопросах оценки приоритетов Святослав, видимо, считал более важным спасти свою дружину.
    Л.Н. Гумилев не исключал, что о перехвате Святослава печенегами позаботились не византийцы или болгары, а влиятельные члены христианской общины Киева, страшившиеся возвращения князя-язычника.
    Дело в том, что одной из причин своего поражения в войне с византийцами в Болгарии Святослав считал гнев языческих богов из-за присутствия в его войске христиан. В Доростоле начались пытки и казни христиан. Христиане «с радостию на мучения идяху, от веры Христовой отрешися и идолам поклонитися не хотяху». Не исключено, что терпимость князя к киевским христианам в Киеве прекратилась бы. Возможно, уже начались разгромы киевских церквей, отмечал Б.А. Рыбаков.
    Не менее вероятно и то, что печенеги сами искали случая посчитаться с князем, одно имя которого наводило на них ужас. Чаша из его черепа предназначалась для того, чтобы из нее пили сам печенежский хан и его жена. Тогда бы у них, как они полагали, рождались бы дети, храбростью и воинским талантом равные Святославу.
    Святослав ? один из немногих русских князей, о внешнем облике которых мы можем составить ясное представление. Греческий историк оставил описание встречи в Болгарии византийского императора Цимисхия со Святославом. Император выглядел так, как подобает императору: позолоченные доспехи, верхом на красавце коне, пышная свита. Святослав подъехал к берегу в «лодье».
    «Видом он был таков: среднего роста... с густыми бровями, с голубыми глазами... Голова у него была совсем голая; но только на одной ее стороне висел локон волос, означающий знатность рода; шея толстая, плечи широкие и весь стан довольно стройный. Он казался мрачным и суровым. В одном ухе висела у него золотая серьга... Одежда на нем была белая, ничем, кроме чистоты, от других не отличная». Бороду он брил и носил усы, которые были «густыми и длинными». Несмотря на свое скромное одеяние рядом с блестящим императором, разговаривал он с ним об условиях мирного договора, «сидя в лодье на лавке».
    Вспомним гоголевского «Тараса Бульбу» с прекрасными иллюстрациями Е.А. Кибрика и картину И.Е. Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». На Киевщине традиции мужской моды оказались консервативными. Спустя 600 лет мужественные воины ? запорожские казаки ? продолжали брить бороды, сохраняя длинные, спускающиеся вниз усы; брили головы, оставляя чуб на темени ? оселедец. Этот оселедец и дал им прозвище «хохлы». Распространение христианства принесло с собой и новые веяния на внешний вид среди высших слоев русичей ? по образцу византийцев и их священников.
    В чем заключалась предыстория болгарских походов Святослава?
    Болгария представляла для Византии в отличие от Руси реальную угрозу. Раздражали византийцев также и набеги венгров, проход которым через свою территорию беспрепятственно предоставляли болгары. Об этом говорится в работах А.Н. Сахарова.
    Возникновение Болгарии как единого государства относят к 679 году (или, по другим сведениям, к 681 году) после переселения из Приазовья на Балканский полуостров части тюркского племени болгар под предводительством хана Аспаруха, который и возглавил объединившиеся местные славянские и переселившиеся тюркские племена. Аборигены были подчинены пришельцами, которые и дали свое имя образовавшемуся союзу.
    Болгарский царь Симеон Борисович (правил в 893–927 гг.), получивший, кстати, воспитание при константинопольском дворе вместе с сыновьями императора Михаила, проявил себя выдающимся государственным деятелем, талантливым полководцем и патриотом своей родины. После смерти своего отца он оставил монашеский сан, принятый им по настоянию греков, и бежал домой. Надеждам греческих политиков на включение Болгарии в состав Византийской империи не суждено было сбыться. Более того, царю Симеону удалось отнять у византийцев почти все их владения на Балканах: сама столица империи, Константинополь, была со всех сторон окружена землями, перешедшими под власть Болгарии. Было совершено несколько неудавшихся попыток захватить столицу империи. С севера против Симеона действовали союзные византийцам венгры.
    Мы видим, что взаимоотношения византийцев, венгров и болгар претерпели изменения. Если раньше болгары пропускали венгров для грабительских набегов к границам Византии, то потом венгры стали помогать византийцам справиться с болгарами.
    В 919 году Симеон принял титул «царя и самодержца всех болгар и греков», женил своего наследника Петра на византийской принцессе. Византийская империя была вынуждена считаться с прежним воспитанником императорской семьи. На дворцовых приемах болгарские послы занимали первое место, к ним относились с бoльшим почтением, чем даже к послам Священной Римской империи.
    Греческие царедворцы вспомнили о союзнических договорах с Русью. К Святославу выехал византиец Калокир с целью склонить его на войну с Болгарией. В качестве платы за военную помощь было предложено полторы тысячи фунтов золота (более полутонны!). Расчет хитроумных греков был, видимо, на то, что русские и болгары ослабят друг друга, а Византия сможет восстановить свое прежнее положение.
    В конечном итоге так и получилось. В этом проявились сила константинопольской дипломатии и отточенное до совершенства за века существования Византийской империи умение составлять и реализовывать далеко идущие планы. Хотя все шло не очень гладко и не очень быстро. Для византийских царедворцев не раз были очень острые моменты, когда, казалось, их планам не суждено было сбыться.
    Требует пояснения миссия Калокира. Он был главным магистратом крымского города Херсонеса (по сведениям, приводимым А.Н. Сахаровым, ? сын херсонесского стратига), принадлежащего Византии. Большая часть Крыма еще ранее признала свой вассалитет от Святослава. У Калокира был интерес расширить свое влияние в Крыму. Кроме этого, византийский историк написал весьма примечательные слова: «Нанимая Святослава против болгар, он [Калокир] должен был доверительно намекнуть русскому князю, что его кампания на Балканах не должна ограничиться одной Болгарией». Историки, в том числе и Г.В. Вернадский, допускают, что посол надеялся свергнуть императора Никифора с русской помощью и захватить трон для себя.
    Вместе с тем сообщению о побудительных мотивах балканской кампании Святослава не все историки склонны доверять безоговорочно. Во всяком случае Святослав впоследствии ясно показал наличие у него собственных целей и планов, а его поведение никак не вписывается в образ византийского наемника. Константинопольский император хотел удалить Святослава из Крыма и наказать Болгарию, а киевский князь увидел возможность расширить свои владения и даже перенести столицу своего государства на новое место.
    Преемник Симеона Борисовича, болгарский царь Петр, сильно уступал ему в своих способностях. Святослав же был в расцвете сил и воинского таланта. Византийцы, вероятно, не без растерянности наблюдали, как в 968–969 гг. русское войско быстро разгромило болгар. В результате было захвачено 80 городов (число, правда, вызывает у А.Н. Сахарова сомнение), а победоносный Святослав принял решение основать вместо Киева новую столицу на юге Дуная, в городе Переяславце. Свое решение он объяснил логично и просто: в этом месте «...вся благая сходится: от Грек злато, паволоки [дорогие ткани], вина и овощеве разноличные, из Чех же, из Угорь [из Венгрии] серебро и комони [кони], из Руси же скора [пушнина], мед и челядь [пленники для работорговли; другой вариант перевода В.Н. Татищевым ? войско]».
    Вместо двух ослабленных соседей под стенами Константинополя оказалось сильное русское войско во главе со Святославом, да еще не собирающимся никуда уходить.
    Византийский император Никифор II Фока попытался примириться с «единоверными мисянами [болгарами]». Болгары-христиане допустили славянского князя-язычника к опасной близости до столицы империи.
    Византийцам отчасти помогли печенеги, подступившие к Киеву в 968 году. Совпадение во времени их набега с успешными действиями Святослава в Болгарии делает правдоподобным предположение, что печенеги были наняты либо византийцами, либо болгарами.
    «Повесть временных лет» называет это появление печенегов на Руси первым, однако ранее в летописи уже говорилось о разрешении конфликта с печенегами Игорем в 915 году: «Приидоша печънзи первое на Рускую землю». Святославу пришлось уйти из Болгарии и спешным маршем двигаться на Киев, где у него осталась мать. До столкновения с печенегами у Святослава дело не дошло, печенегов отогнал передовой отряд воеводы Претича. Был заключен мир, печенежский хан обменялся с Претичем оружием и ушел в степи. Серьезной проблемы для такого полководца, как Святослав, печенеги не представляли. Летописец всего одной фразой сообщает, как разрешил этот вопрос Святослав: «Собра вои и прогна печънзи в поли, и бысть мир».
    После этого он завершил разгром Хазарии. Великой Хазарской империи, писал Г.В. Вернадский, пришел конец. Тмутаракань стала русской.
    Сведения о Святославе в иностранных хрониках гораздо более подробны, чем в русских летописях. Современник русского князя, арабский географ, на которого ссылается Б.Д. Греков, писал: «Теперь не осталось следа ни от булгара, ни от буртасов, ни от хазар, потому что Русь уничтожила всех, отобрала от них и присоединила к себе их край, а те, кто спасся... разбежались по окрестным местам в надежде договориться с Русью и стать под ее власть».
    Киевляне упрекнули Святослава: «Ты, княже, чужой земли ищешь, а о своей забыл... Не жаль тебе разве отчизны твоей, матери престарелой, детей». Вскоре княгиня Ольга умерла. Похоронив мать по христианскому обряду, Святослав опять вернулся в Болгарию в 969 году.
    Перед возвращением в Болгарию Святослав разделил государственную власть между своими сыновьями. Это был первый опыт образования уделов, что впоследствии, как полагают некоторые историки, и привело к гибели централизованного государства. В Киеве остался старший сын Ярополк, в земле древлян ? Олег, в Новгороде ? Владимир, известный как будущий креститель Руси. Другие историки считают, что Святослав этим поступком, наоборот, закрепил власть над русскими землями за своим родом, за династией Рюриковичей.
    Святослав, а после него и другие правители Руси рассматривали страну как принадлежащее им владение, с которым можно поступать по своему усмотрению. Не правители были на службе страны, а страна вместе с ее народом использовалась в качестве источника благополучия правителей.
    Такое отношение к стране, как к своей собственности, характерно не только для правителей Руси. Так же распорядился Польшей Болеслав Кривоустый (правил в 1102–1138 гг.). Перед смертью он разделил страну на четыре равные части. Итог закономерен: начались междоусобные войны братьев, в которые с большим удовольствием вмешивались и германский король, и русские князья. Король Франции Людовик X в середине XIII века заключил договор с английским королем Генрихом III. В знак своего расположения он подарил Англии некоторые земли Франции. Когда советники стали объяснять королю, что это не следовало бы делать, тот, по свидетельству Жуэнвиля, заявил: «Есть основательная причина дать ему [английскому королю] землю. Ведь мы женаты на сестрах и наши дети двоюродные братья; поэтому подобает быть миру между нами». Английский король также щедро раздавал поместья Англии приехавшим вместе с его женой французским благородным рыцарям.
    Новый византийский император Иоанн Цимисхий, убивший по сговору с императрицей Феофано правившего ранее Никифора Фоку, продолжал по отношению к славянам в Болгарии прежнюю политику. Он предложил Святославу заключить мирное соглашение. Невыгодные для Руси предложения мирного договора Святослав отверг.
    Цимисхий перешел к военным угрозам. Он напомнил Святославу «о жалкой судьбе» его отца Игоря, казненного древлянами. В ответ войско Святослава приблизилось к Константинополю. Угроза захвата столицы империи стала более чем реальна.
    Открылись военные действия. Действия византийской армии под командованием полководца Варды Склира были усложнены восстанием Варды Фоки в Малой Азии. Только после разгрома мятежников в 972 году военные успехи Цимисхия позволили ему вновь приступить к переговорам. Он предлагал русским «немедленно и без всяких оговорок выступить из земли, совсем им не принадлежащей». В заключение император заявил Святославу: «Не думаю, чтобы и ты мог возвратиться в свое отечество, если принудишь выступить против себя все римское войско». Святослав в ответ сказал, что завоеванная им Болгария ? это «наша земля», а угрозы императора он сравнил с тем, «как пугают грудных детей разными чучелами».
    Решающее сражение состоялось 26 июля 971 года (другие авторы указывают 21 июня, а также 20 июля) при городе Доростоле, где было осаждено русское войско. Б.А. Рыбаков приводит описание византийским историком одного из эпизодов осады: «Когда ночь опустилась на землю и засиял полный круг луны, скифы [русские] вышли на равнину и подобрали своих мертвецов. Они нагромоздили их перед стеной, разложили частые костры и сожгли, заколов при этом, по обычаю предков, множество пленных мужчин и женщин». Жестоко приносить пленных в жертву языческим богам. Но не менее жестоко впоследствии поступил Василий II, император христианской Византии, приказав ослепить 15 тысяч пленных болгар.
    Русская летопись сохранила обращение князя к своему войску перед сражением. Его слова остались навечно в отечественной военной истории: «Да не посрамим земли Русские, но ляжем костьми; мертвые бо сраму не имам, аще ли побегнем, срам имам; не имам убежати, но станем крепко. Аз же пред вами пойду. Аще моя голова ляжет, то промыслите собою» («Не посрамим Русь, лучше погибнем, ибо мертвым не стыдно. Не будем спасаться постыдным бегством, а будем стоять крепко. Я буду впереди вас. Если погибну, то сами решайте, как быть»).
    У византийского историка, которого цитирует Б.Д. Греков, эта полная сурового достоинства речь передана следующими словами (не забудем, что это писал представитель враждебной страны): «Погибнет слава, спутница оружия россов, без труда побеждавшего соседние народы и без пролития крови покорявшего целые страны, если мы теперь постыдно уступим римлянам. Итак, с храбростью предков наших и с той мыслию, что русская сила была до сих пор непобедима, сразимся мужественно за жизнь нашу. У нас нет обычая бегством спасаться в отечество, но или жить победителями, или, совершивши знаменитые подвиги, умереть со славою».
    Мы никогда, наверное, не узнаем, помнил ли с гимназии капитан Руднев слова русского князя, сказанные более 900 лет назад. Может, он был не самым примерным гимназистом и даже прогуливал уроки по истории. Но, получив японский ультиматум, 26 января 1904 года капитан «Варяга» обратился к команде со следующими словами: «Безусловно, мы идем на прорыв и вступим в бой с эскадрой, как бы она сильна ни была. Никаких вопросов о сдаче не может быть ? мы не сдадим крейсер и самих себя и будем сражаться до последней возможности и до последней капли крови. Исполняйте каждый свои обязанности точно, спокойно, не торопясь. Особенно комендоры, помня, что каждый выстрел должен нанести вред неприятелю». Крейсер и бывшая при нем канонерка подняли боевые флаги и вступили в бой. Противник не смог ни затопить, ни захватить русские суда. Из-за полученных в бою повреждений продолжать сражение не было возможности. Русские суда были затоплены, а команда через нейтральные порты вернулась в Россию. Японский император в знак признания героизма русских моряков направил В.Ф. Рудневу орден Восходящего Солнца. Под впечатлением этого подвига австрийский поэт Рудольф Грейнц написал стихотворение, ныне известное всем в нашей стране. Его перевод Е.М. Студенской с немецкого на русский язык ? это текст песни. Вот ее первые строки:
 
Наверх вы, товарищи, все по местам,
Последний парад наступает.
Врагу не сдается наш гордый «Варяг»,
Пощады никто не желает!
 
    Можно вспомнить еще один пример, из русско-турецкой войны, когда, встретив четырехкратно превосходящие силы противника, генерал П.А. Румянцев объявил войскам: «Слава и достоинство наше не терпят, чтоб сносить присутствие неприятеля, стоящего в виду от нас, не наступая на него!» Бой, окончившийся поражением 80-тысячной турецкой армии, состоялся 7 июля 1770 года. Вот так, разные обстоятельства, разное время ? а боевой дух русских воинов не изменился за прошедшие столетия.
    В сражении со Святославом византийская армия победила. У русских перед решительным боем оставалась лишь треть первоначальной численности воинов, из которых только половина была способна к бою из-за полученных ран. Тем не менее капитуляции не было. Святослав ушел с вооруженным войском, византийцы снабдили его продовольствием и беспрепятственно выпустили из Болгарии. По договору Святослав обязался не нападать более на Византию и оказывать ей военную помощь.
    Возможно, одной из причин поражения Святослава стала его жестокость к болгарам, часть которых была настроена провизантийски. На первом этапе балканской кампании Святослав воевал с болгарскими войсками, выполняя договор, заключенный при посредничестве Калокира. Когда отношения с византийцами стали враждебными, болгары стали его союзниками в военных действиях против греков. Так развивался второй этап. Болгарский царь Борис (вступивший на престол после смерти своего отца, царя Петра) не был лишен Святославом своего царского титула, то есть он рассматривался им не в качестве пленника, а как союзник в борьбе с греками. Болгары и русские совместно обороняли от византийцев болгарскую столицу Преславу. На третьем же этапе Цимисхий провозгласил целью своего похода освобождение Болгарии от власти «скифов». Святослав, «видя, что мисяне [болгары] отстают от его союза», приказал казнить 300 провизантийски настроенных знатных болгарских вельмож. Поспешные и необдуманные репрессии, вероятно, побудили болгар примкнуть к своим недавним противникам ? византийцам, несмотря на то что те, как показал в своих исследованиях А.Н. Сахаров, в поисках наживы не гнушались даже грабить болгарские церкви.
    Русский летописец пристрастно описывает военную кампанию киевского князя. Он не говорит о поражении. Напротив, по его словам, греки, как и раньше, при Олеге и Игоре, заплатили большую дань, и только после этого Святослав вывел свое войско. Но реальность состоит в том, что все завоевания Святослава в Болгарии были утрачены.
    Этот пример пристрастного отношения летописца к описанию событий не дает до конца поверить и в богатый выкуп. Также легендарна и сцена испытания Святослава дарами византийцев. Вначале император прислал русскому князю золото и дорогие ткани (паволоки). Князь-рыцарь равнодушно сказал своим приближенным, чтобы они убрали эти подарки. Во второй раз император прислал оружие, наказав своему посланцу: «Следи за его видом, лицом и мыслями». Визуально-психологический тест византийцев не обрадовал. Воин, которого сравнивали с барсом, сразу изменился, увидев меч и другое снаряжение. Он взял его в руки, стал рассматривать. Тогда-то якобы греческий император и принял решение выплатить Святославу дань и прекратить с ним военные действия.
    Зимою 973 года ослабленная дружина Святослава была уничтожена по пути домой на днепровских порогах печенегами.
    Восточная Болгария с бывшей столицей царя Симеона Преславой была присоединена Цимисхием к Византии. Западная Болгария была покорена императором Василием II к 1018 году.
    Болгария, пережившая свой недолгий расцвет, начиная с хана Крума (правил с 802 по 815 год) и до царя Симеона, оставалась под властью Византии вплоть до конца XII века. Ставшая независимой от Византии в 1187 году, Болгария пережила свой второй расцвет, быстро сменившийся периодом упадка и феодальной раздробленности. Беспрерывные вторжения татар, половцев, византийцев, крестьянские восстания изнуряли страну. Через 200 с небольшим лет Болгария снова утратила государственность, попав с 1396 года под 600-летнее владычество турок-османов.
    О Святославе среди некоторых историков распространено мнение, что этот воинственный князь пренебрегал государственными интересами Руси, проводя свое время в грабительских походах на соседние земли, постепенно превращая «Киев в базу разбойничьих набегов» (по выражению Л.Н. Гумилева). Такая точка зрения, игнорирующая внутреннюю и внешнеполитическую роль Святослава, имеет, к сожалению, довольно давнюю историю.
    С этим трудно согласиться, и причина несогласия не только в рыцарской привлекательности славянского барса, которого даже историк враждебной Византии характеризовал «горячим, смелым, стремительным и деятельным».
    Есть и другое предположение относительно побудительных мотивов походов Святослава. Если исходить из того, что фактической правительницей до самой своей смерти была Ольга, то тогда Святослав своими походами создавал княжество «для себя». Косвенным подтверждением такой точки зрения Е.В. Пчелов считает то, что уделы своим сыновьям он выделил лишь после смерти Ольги.
    Если обратиться к фактам, то видно, что действия Святослава были направлены на защиту государственных интересов. Его походы резко отличаются по своим целям и результатам от каспийских походов Игоря. Впрочем, и отец Святослава, овладев городом Бердаа, попытался, по мнению А.Н. Сахарова, включить его в число подвластных территорий, а не просто ограничиться грабежом, чтобы уйти с военной добычей.
    Разгром Хазарии в результате военной победы Святослава ликвидировал многолетнюю зависимость славянских племен от хазар-иудеев и обеспечил выход русских к Азовскому и Черному морям. Позже там возникло богатое русское Тмутараканское княжество, вошедшее в Киевскую Русь.
    Завоевание Болгарии и последующая война с Византией ? это не разбойничий набег, а приобретение плодородных земель, получение контроля практически над всем северным побережьем Черного моря, проливами Босфор и Дарданеллы и выход к Эгейскому и Средиземному морям. Можно даже сказать, что Святослав вплотную подошел к созданию громадной Русской империи от устья Дуная до устья Волги, от Черного и Средиземного морей до Балтики.
    Это значит, что практически вся мировая торговля между северными европейскими странами и южными восточными народами, а также большая часть торговли между Европой и Азией, включая Среднюю и Юго-Восточную Азию, Китай, Индию, были бы в руках правителя этой страны. Просто удивительно читать, что некоторые историки представляют Святослава недалеким рубакой, которому лишь бы отправиться в поход, чтобы с кем-то повоевать. Величие замыслов киевского князя, которому удавались все его военные предприятия, просто ошеломляет. Не случайно он столкнулся с упорным сопротивлением византийцев, которые смогли выдавить его из Болгарии только напряжением всех своих сил. Сам византийский император командовал войсками против русской экспедиционной армии.
    С древности до настоящего времени морские торговые пути являются самыми эффективными. На Балканах жили родственные славянские племена, которые вряд ли активно стали бы сопротивляться вхождению в состав Руси, особенно пережив гнет Византии. Сокровищ болгарских царей Святослав не тронул. Позднее, после взятия Преславы, они были захвачены и отправлены в Константинополь Цимисхием. Христианские храмы в болгарских городах, как отмечают византийские историки, грабил не Святослав, а греческие войска. Трудно не согласиться с мнением историков, что болгары традиционно испытывали ненависть к Византии. И это имело основания, как показали последующие события. После ухода русских войск Преслава и Доростол получили греческие наименования Иоаннополь и Феодорополь, в крупных болгарских городах были размещены греческие гарнизоны, царь Борис вместе со своим братом Петром был отправлен в Константинополь, где был лишен символов царской власти, а корона болгарских царей была передана в константинопольский храм Святой Софии. Болгария перестала существовать как самостоятельное государство.
    Проект Святослава о переносе столицы из Киева в дунайский город Переяславец ? это вовсе не авантюра. Он вполне убедительно обосновал выбор этого места выгодами международной торговли, поскольку сюда стали перемещаться европейско-азиатские торговые пути. Так раньше поступил Олег, сделав Киев «матерью городов русских», так в более поздней истории поступил Петр Великий.
    Однако, как показало развитие событий, Святослав переоценил свои силы, вступив в борьбу с Византией. Его планам не суждено было сбыться ? ни при нем, ни в более позднее время.
    Не вызывает сомнения, что война не привела к поражению русского войска, оно ушло из Болгарии с оружием, получив от византийцев продовольствие и выкуп. Святослав, заключив перемирие, намеревался вернуться, собрав подкрепление.
    Но это ему не удалось. Почему?
    Требует более внимательного рассмотрения гибель Святослава от рук печенегов при его возвращении из Болгарии в Киев.
    Вспомним, как легко в 915 году заключил мир с печенегами отец Святослава Игорь. В 944 году они участвовали вместе с Игорем в походе на греков, одном из немногих предприятий Игоря, которое принесло ему успех. После смерти Игоря в мире с печенегами жила и Ольга. В своих многочисленных сражениях Святослав тоже ни разу не воевал с печенегами, хотя и совершил успешные походы на хазар, ясов, касогов, вятичей. Можно предположить, что с печенегами у Святослава были союзнические отношения и он не видел в них угрозы для своей земли.
    Вспомним трагический момент гибели Святослава. Свенельд предупреждает князя, что у днепровских порогов стоят печенеги, и предлагает князю обойти их стороной. Святослав же безбоязненно поднимается к порогам на ладьях. Можно ли считать, что профессиональный полководец Святослав был способен недооценить военную опасность? Видимо, он не считал встречу с печенегами для себя опасной. Печенеги, однако, его не пропускают (так пишет летопись), и тот устраивает зимовку в Белобережье. Но военные действия не начались. Поэтому считать, что Святослав зазимовал у Днепра только из-за печенегов, оснований нет. Для этого могли быть и другие причины, о которых скажем ниже. Заслуживает внимания замечание С.М. Соловьева о том, что Святослав «пришел беглецом в родную землю», в которой уже поставил править своих сыновей.
    Летописец пишет, что, спасаясь от голода, русские воины платили по полугривне за конскую голову. У кого они покупали коней? Торговля могла идти только с теми же печенегами. Они и снабжали кониной русский лагерь. Это характерно не для непримиримых врагов, а для взаимоотношений союзников, у каждого из которых имеются и свои интересы, в том числе и торгово-денежные. И только весной случилось нечто, что привело к нападению печенегов на лагерь. Нападение было вероломным, без сомнения. Оно привело к смерти Святослава и к утверждению Ярополка на киевском престоле. Но печенеги не могли решиться напасть на Святослава в течение нескольких месяцев.
    Что все же придало им решимости?
    Принято считать, что византийцы (или болгары) подкупили печенегов, и те сначала блокировали Святослава с его войском перед днепровскими порогами, не пропустив его к Киеву, а затем разгромили русских воинов и убили киевского князя. Но эта версия, изложенная и в «Повести временных лет», представляется маловероятной.
    Представим себе, как в днепровские степи следом за Святославом отправляется греческое (или болгарское) посольство к печенегам. Какие перед посольством стоят задачи? Во-первых, надо скрытно на незнакомой территории чужой страны добраться до печенежского князя. Не забудем, что Святослав ? опытный военачальник и у него наверняка была на высоком уровне организована дозорно-патрульная служба и разведка. Думается, любые послы, блуждавшие по степи в поисках печенегов, очень быстро были бы выловлены одним из подвижных отрядов и давали бы показания самому Святославу о цели своих странствий. Во-вторых, этим послам надо было отыскать в бескрайней степи предводителя кочевников. В-третьих, им надо было умудриться не быть ограбленными любым из степняков, который их первый заметил, а суметь вручить свои дары именно тому, кто мог бы выполнить их просьбу. В-четвертых, им надо было получить после вручения даров гарантии выполнения «заказа».
    А теперь представим, что «заказ» на убийство Святослава все же был, но с другой стороны, из Киева. Все перечисленные вопросы сразу снимаются. Тот, кто хотел устранить Святослава руками кочевников, знал, к кому надо обратиться, поскольку с предводителями кочевников имелись связи и с некоторыми из них русские воеводы даже братались и обменивались оружием. Никаких проблем не было и с расчетами за выполненный «заказ». Кто же был «заказчик»? Надо посмотреть, кто больше всех проигрывал в случае возвращения в Киев Святослава.
    Логика рассуждений указывает только на одного человека, который многое терял в этой ситуации. Это сын русского барса, двадцатилетний Ярополк. Вот уже два года он ? киевский князь. Он старший из братьев, а это значит, что и Олег, и Владимир находятся на положении его вассалов. Но в случае возвращения в Киев отца он должен уступить свой трон, как будто он мальчишка, которому дали поиграться на время, а потом послали спать в детскую.
    Неясно, собирался ли возвращаться в Киев Святослав. Скорее всего нет. Во-первых, трудно поверить, что героя болгарской кампании, которого не смог принудить к капитуляции даже византийский император со всем своим войском, смогли блокировать печенеги, незадолго до этого разбегавшиеся от одного звука его имени. Прошел же в Киев воевода Свенельд. Во-вторых, прославленному полководцу психологически тяжело было показаться в родном городе не триумфатором, одержавшим очередную победу, а уступившим в сражениях пусть даже и такому колоссу, как Византийская империя. В-третьих, благородный рыцарь не собирался ограничивать права своего старшего сына. Он хотел одного ? собрать дополнительные силы, достаточные для победы над Византией. Для этого и отправил в Киев Свенельда, зазимовав у днепровских порогов.
    А дальше, как можно предположить, случилось неожиданное, то, чего не смог предвидеть отважный воин Святослав. Ярополк объяснил Свенельду, что тому лучше вместо опасного похода в Болгарию остаться в Киеве. Больше почета, больше материального благополучия и абсолютно безопасно, поскольку устранять беспокойного воителя будут другие. Не исключено, что было и наоборот. Свенельд растолковал юному киевскому князю, что можно сохранить свой престол совсем за небольшую цену. Как бы там ни было, не исключено, что старый воевода предал Святослава, с которым был в походах еще с того времени, когда тому было три года. Предал Святослава и его сын, обязанный ему всем: своим появлением на свет, красавицей женой и киевским престолом. Если принять такую версию, то два предателя поняли друг друга и старик Свенельд стал самым близким для Ярополка человеком.
    На протяжении нескольких месяцев им пришлось уговаривать печенегов убить Святослава. Те не могли решиться. Им было ясно, что в открытом бою Святослава не победить. Также было ясно, что в случае неудачи расплата будет жестокой и милосердия от русского барса не будет. Только получив богатые дары и продумав какой-то уж очень хитрый и коварный план, печенеги набрались храбрости и весной смогли-таки убить князя. Может быть, это было отчаяние обреченных. Ярополк и Свенельд не могли больше тянуть время. Святослав мог сам двинуться в Киев, не дождавшись от Свенельда и Ярополка войск и продовольствия. Они понимали, что, придя в Киев, грозный полководец смог бы выяснить причины медлительности тех, кому доверял больше всех. Наверняка было много ветеранов княжеских походов, которые раскрыли бы ему глаза на странное поведение сына и воеводы. Святослав был рыцарски благороден, но это не означает, что его можно считать наивным простаком. Без сомнений, он смог бы быстро разобраться в ситуации.
    Но этому не суждено было случиться.

Владимир Святославич

    Владимир, названный в будущем Святым, сын Святослава, не сразу стал великим князем. Сначала он княжил в Новгороде, воеводой при нем состоял не кто иной, как Добрыня ? прообраз былинного богатыря, как многие считают. Реальный Добрыня приходился родным дядей Владимиру, матерью которого была ключница (наверное, что-то вроде распорядительницы княжеских кладовых). Добрыня, имея столь низкое происхождение, дослужился до воеводы, надо думать, не только за счет личных качеств, но и за счет родства с князем и, может быть, в какой-то степени за счет благосклонности Святослава к его сестре Малуше. Действительно, Владимир во всем мог на него положиться. Новгородским князем Владимир, как сообщает «Повесть временных лет», стал с 970 года именно благодаря своевременному ходатайству Добрыни перед Святославом и новгородцами.
    К великому княжению Владимир Святославич пришел сложным и драматичным путем. Брат Олег, правивший в древлянской земле, погиб, как сообщает «Повесть временных лет», в 977 году в результате вооруженного столкновения между ним и княжившим в Киеве Ярополком. Поводом, по мнению летописца, явилось убийство Олегом на охоте Люта Свенельдича, сына киевского воеводы. Однако последующие события не исключают предположения, что Ярополк, княживший в Киеве, решил избавиться от обоих своих братьев. Узнав о гибели Олега, самый младший из братьев, Владимир, бежал из Новгорода за море. Он не считал себя в безопасности даже в удаленном от Киева северном городе, где княжил уже не первый год и мог рассчитывать на поддержку населения. Естественно предположить, что Олег и Владимир пытались согласовать и реализовать какой-то общий план действий. Ведь Владимир не убивал никого из людей Ярополка, и, казалось бы, ему нечего было опасаться возмездия. Но нет, он бежал, опасаясь за свою жизнь, как только узнал о гибели Олега.
    В чем же причина таких опасений?
    Многое становится объяснимым, если предположить, что Олег и Владимир знали о возможной причастности Ярополка к смерти своего отца от рук печенегов. Боясь их мести, Ярополк решил устранить своих младших братьев. Ведь они не угрожали его верховному статусу киевского князя, будучи по сути его наместниками: один у древлян, другой у новгородцев. При этом они сохраняли определенную автономию и были до некоторой степени самостоятельны по отношению к своему старшему брату. А вот их стремление отомстить за смерть Святослава могло страшить Ярополка.
    Косвенным подтверждением такого хода событий является резкое изменение внешней политики Киева после смерти Святослава. Ярополк вступил в союзнические отношения с печенегами, наделив их городами и волостями. Он принял у себя византийских послов и заключил с ними договор о мире и любви. Вспомним, что печенеги совсем недавно погубили его отца, а с византийцами тот воевал не на жизнь, а на смерть. А теперь враги Святослава стали союзниками Ярополка.
    Три года Владимир был «за морем», как сообщил летописец, и, по-видимому, вместе со своим дядей Добрыней. Где именно ? достоверных сведений нет. Есть предположения, что он был в Швеции (по мнению авторов генеалогического свода «Князь Рюрик и его потомки» В.М. Когана и В.И. Домбровского-Шалагина), но большинство историков воздерживается от конкретизации места, где укрывался Владимир. Если учесть, что в «Саге об Олаве, сыне Трюггви» говорится о том, что у Владимира на службе в Новгороде был выходец из Норвегии Сигурд, а потом князь дал приют изгнанному юному наследнику норвежского престола Олаву, то наиболее вероятным местом временной эмиграции новгородского князя следует считать именно эту скандинавскую страну.
    Если это так, то трудно представить, что норвежцы отнеслись к нему и Добрыне как к почетным гостям, предоставив им возможность все это время проводить в пирах и развлечениях. Изгнанники должны были разделить с хозяевами все тяготы их жизни. Наверняка за эти годы Владимир и Добрыня не раз участвовали в походах викингов, сидели на веслах драккаров, высаживались в волны прибоя, с оружием в руках штурмовали прибрежные города Европы, грабили горожан и жителей сел. Это было время экспансии скандинавов, державших в страхе всех жителей приморских земель. Всего несколькими годами позже викинги добрались до Америки. Беглецы из Гардарики смогли приобрести авторитет в скандинавской среде и завязать нужные связи. Это следует из того, что, когда через три года они предложили норвежцам участвовать в экспедиции на Русь, чтобы вернуть «Вальдамару конунгу» его Новгород, те с готовностью согласились.
    Описание похода Владимира на Новгород и Полоцк очень похоже на описания набегов викингов на европейские города. Так оно по сути и было. Чтобы избежать разграбления Новгорода, Владимир с Добрыней нашли своей дружине другой объект ? город Полоцк, которым владел Рогволод. Следующая цель была также очевидной ? это были владения Ярополка. Тот был уже предупрежден о замыслах Владимира своими же наместниками, которых изгнали из Новгорода. Ядро дружины Владимира состояло из варягов, но в новгородских землях добавились и местные удальцы. Кого-то привлекала возможность поживиться, кому-то не давала покоя природная храбрость.
    Собрав войско из варягов и новгородцев, Владимир вместе с Добрыней приступил к стенам Полоцка и предложил себя в женихи полоцкой княжне Рогнеде. Та отказалась, говоря, что за сына рабыни (напомним, что матерью того была ключница) она замуж не пойдет. Отец Рогнеды, Рогволод, вышел с дружиной за стены Полоцка защитить честь своей дочери, но потерпел в бою поражение. В.Н. Татищев изложил дальнейшее в следующих словах: «Добрыня, не запусчая ему времяни укрепиться, немедля за ним пришед в Полоцк, взял Рохволда с женою и детьми, пленил и велел Владимиру с Рогнедою учинить волю свою пред глазами отца и матери». Рогволод и оба его сына были убиты.
    Уже после рождения сына Изяслава Рогнеда хотела убить мужа-насильника, когда он спал. Тот проснулся, отобрал у нее нож и решил казнить строптивую наложницу. Мальчик Изяслав, взяв в детские руки меч, сказал отцу: «Убей перво меня, чтоб я не видел смерти матери моей». Князь одумался.
    Когда Изяслав вырос, отец посадил его княжить в Полоцк. Он стал родоначальником полоцких князей, все время пытавшихся отстоять свою независимость от Киева.
    Быстрое падение Полоцка укрепило уверенность войска Владимира в своих силах. Ярополк не смог противостоять ему и заперся в Киеве. Здесь на передний план в роли главного действующего лица выступает главный советник Ярополка Блуд. Именно с ним начинает тайные переговоры Владимир, чтобы тот помог ему справиться с братом. Летописец так передал их переговоры:
    «Владимир же послал к Блуду ? воеводе Ярополка, с коварством говоря: "Будь мне другом! Если убью брата моего, то буду почитать тебя как своего отца и честь большую получишь от меня; не я ведь начал убивать братьев, но он. Я же, убоявшись этого, выступил против него”. И сказал Блуд посланным Владимира: "Буду я тебе друг”».
    Вскоре наступила развязка. Владимир находился в Киеве, как пишет летопись, «в отчем тереме». Не указывает ли это на подчеркивание Владимиром своего намерения продолжать дело отца? Возможно.
    В этот дом отца и привезли плененного Ярополка к Владимиру. Но тот не стал с ним даже разговаривать. Два варяга пронзили его в дверях мечами, и кровь Ярополка пролилась на порог отцовского дома.
    Горькой оказалась судьба беременной вдовы Ярополка, посвятившей некогда свою жизнь Христу. Вместо служения Иисусу она оказалась сначала в обозе северного князя, который привез ее в подарок своему старшему сыну. А потом ее деверь убил ее мужа и она стала его наложницей.
    С варягами, бывшими в его войске, Владимир обошелся очень просто. Когда те запросили плату за военную помощь, он попросил месячной отсрочки. Спустя месяц платить Владимир снова не стал, а посадил незадачливых воинов в ладьи и отправил их по Днепру вниз по течению в Константинополь. Императору послал сообщение, что этих варягов лучше держать врозь, назад их возвращать не надо. Такова была благодарность князя. Справедливости ради надо сказать, когда варяги поняли, что оплачивать их услуги не собираются, они сами попросили: «Не дал нам выкуп, так отпусти в Греческую землю».
    Замечание В.Н. Татищева, что «при Владимире уже варяги мало во управлении и видимы стали», соответствует действительности.
    Владимир показал себя энергичным правителем. Путем удачных походов с 981 по 992 год: на поляков, вятичей, ятвягов и хорватов ? ему удалось расширить Киевскую Русь до самых больших размеров за все время ее существования. Он уделял первостепенное внимание защите столицы от ближайших врагов ? печенегов, не предпринимая не всем понятных походов за полторы тысячи километров в Болгарию, как его отец.
    Однако в целом продолжалась политика Святослава, только не с таким размахом. М.Б. Свердлов показал, что при Владимире в состав Руси вошли Галиция и Волынь.
    Отражением борьбы за родную землю являются включенные в «Повесть временных лет» легенды о юноше ? мастере кожевенных дел, победившем печенежского богатыря, который был «превеликъ зъло и страшенъ», и о земле, которая кормила осажденных печенегами жителей Белгорода.
    «Середний тълом» младший сын кожевенника, взятый Владимиром в ополчение, ничем внешне не выделяющийся из остальных русских ремесленников и крестьян, легко победил профессионального печенежского воина. Скромный юноша перед выходом на поединок просит испытать его, чтобы князь был уверен в его силах. Впечатляет сцена испытания. Ничем не примечательный ремесленник, который, учась своему делу, только что сидел и мял кожи, побеждает разъяренного быка, тело которому прижгли раскаленным железом. Мораль легенды предельно ясна: русскому человеку, защищающему свою землю, по силам и взбешенный зверь, и грозный враг. В честь русских героев встают новые города, как встал на месте поединка у брода через реку Трубеж город Переяславль в память о том, как безымянный кожемяка «переял славу» степняка.
    Вторая легенда также поучительна. Белгородцы по совету одного из стариков опустили в колодцы кадушки, в одной из которых был овсяной кисель, а в другой ? мед. Они пригласили к себе представителей осаждавших их печенегов и показали эти колодцы. «Не тратьте напрасно время и силы, ? сказали они врагам, ? поскольку нас наша земля кормит» («имъмъ бо кормлю от землъ»). Военная хитрость удалась. Но смысл легенды не в том, что надо уметь обмануть врага. Полагайся на мудрость стариков и на родную землю, тогда тебе никто не страшен ? вот идея легенды.
    В исторической литературе нередко можно встретить утверждение, что именно этот князь послужил прототипом былинного Владимира Красное Солнышко. И в былинах, и в летописи отмечены знаменитые пиры с дружиной, на которые могли приходить все, и каждый мог рассчитывать на угощение.
    Именно о князе Владимире говорится почти во всех русских былинах. Ни его отец Святослав, совершавший свои походы вдали от родного Киева, ни его сын Ярослав Мудрый, окруживший себя не русскими витязями, а иноземными варягами, не удостоились такого внимания народных сказителей.
    Хотя надо сказать, что былины далеки от благостно-почтительного изображения Владимира. Былинный князь часто нерешителен в борьбе с кочевниками, недальновиден, почти всегда неблагодарен по отношению к русским богатырям ? защитникам земли Русской. Илья Муромец с горечью говорит:
 
? Служил-то я у князя Володимера,
Служил у него ровно тридцать лет.
Не выслужил-то я хлеба-соли мягкия,
А не выслужил-то я слова там гладкого,
Слова у него уветлива есть приветлива.
 
    Былины о киевском периоде нашей истории сохранились, как это ни удивительно, не украинским народом. Они собирались, как отмечали Б.Д. Греков и другие ученые, фольклористами у сказителей в Архангельской, Олонецкой, Пермской губерниях, в низовьях Волги, на Дону. Причина этого явления, наверное, в том, что народ, создавший их, постепенно переселялся на эти места, унося вместе с собой и свою историю в «изустном» изложении.
    Непростой был путь великого князя и всей Руси к принятию христианства.
    Вначале Владимир создал в Киеве пантеон языческих богов. Он располагался на Старокиевской горе. Согласно исследованиям Б.А. Рыбакова Перун (вооруженный молнией бог войны), Стрибог (бог грозы и ветра), Даждьбог (бог солнечного света), Мокошь (богиня воды и плодородия) и Хорс (бог солнца, источника света) были наделены человеческими чертами, а Симаргл (бог семян и растений) имел вид крылатого пса (или грифона) и находился у ног богини плодородия Мокоши. Поскольку Стрибог и Мокошь олицетворяли небо, землю и растительную силу (все то, что обеспечивает урожай), то они находились рядом, слева от Перуна. Справа от верховного божества находились солнечные боги. Велес располагался за пределами пантеона, на рынке.
    Это была целая космогоническая система, а не просто расставленные примитивные обрубки дерева или грубо отесанные камни.
    Неясно, как объяснить невнимание Владимира к Велесу, которым клялись князья наряду с Перуном при заключении международных договоров. Можно предположить, что летописное определение Велеса ? «скотий бог» ? означает вовсе не покровитель скота (и как дальше домысливают историки ? бог торговли и богатства), а «скотский» ? в смысле представитель темных потусторонних сил, властелин подземного царства. Тогда изгнание Велеса из пантеона понятно. Тогда принесение языческой клятвы Перуном и Велесом в христианской терминологии звучало бы примерно так: «Клянусь именем Бога и именем Дьявола...» Но это предположение не вяжется с эпитетом поэту и музыканту Бояну в «Слове о полку Игореве»: «Вещий Боян, внук Велесов». Или же поэты и музыканты обладали, выражаясь языком Святого Писания, «дьявольским» талантом и умением?
    Реформа язычества, которую провел Владимир, была очень продуманной. Продолжая политику своего отца, он подчеркивал независимость Русского государства от христианской Византии. Бог князя и его дружины, Перун, стоял в центре, возглавляя пантеон. Он был изготовлен из священного дерева ? дуба, а также украшен серебром и золотом. Тем самым подчеркивалось высокое положение самого Владимира, а наемные дружинники ? варяги (заметная часть которых была христианами) ? отодвигались как бы на задний план.
    Все боги пантеона принадлежали либо славянам, либо племенам, вошедшим в состав Русского государства. Весьма вероятно, как предполагал еще дореволюционный исследователь языческой Руси Е.В. Аничков, Хорс и Симаргл принадлежали степным народам. Тем самым религиозный пантеон богов преследовал цель закрепления политического объединения страны. С этой же целью в 980 году Добрыня вводил культ Перуна в Новгороде.
    Таким образом, судя по всему, религиозная реформа Владимира проводилась в два этапа: Перун был возведен в ранг общего бога, вытеснив Велеса, а затем окружен более мелкими другими богами разноплеменного состава. Некогда бывший княжеско-дружинным богом Перун приобрел общегосударственное значение и главенствующее положение над славянскими Даждьбогом и Стрибогом, финской Мокошью, степным Хорсом и невыясненным до конца происхождением Симарглом. Такую характеристику пантеона давал Е.В. Аничков.
    Германские и скандинавские боги (Один, Тор, Фрейя, Вотан, Локи, Гимир, Фреир и другие) в пантеоне не были представлены и не упоминаются в русских летописях.
    Интересно, что место для помоста для языческих идолов было выложено фресками и кирпичом из разрушенной до 980 года церкви. Б.А. Рыбаков не исключал, что разрушена она была по распоряжению Святослава, разгневанного на христиан из-за своего поражения в Болгарии. Впрочем, из Болгарии Святослав в Киев так и не вернулся, хотя он и мог свой приказ передать с воеводой Свенельдом.
    Оценив выгоды монотеистической религии, призывавшей простой народ к покорности и смирению, Владимир сделал выбор в пользу христианства, тем более что оно завоевывало популярность в Киеве.
    Его бабка Ольга крестилась еще в 957 году (по другим сведениям, даже раньше: в 955 или в 946 году).
    «Ваши боги суть дерево ? ныне есть оно, завтра сгинет; один тот бог, которому кланяются греки, который сотворил небо и землю; а что сделали ваши боги? Они сами сделаны» ? так заявил один из дружинников (варяг по происхождению), когда по выпавшему жребию хотели в жертву Перуну принести его сына. Дискуссия на темы истинной веры была закончена убийством проповедника вместе с сыном, но Владимир не мог не задуматься над этими словами.
    Знакомство с Ветхим Заветом, полным примеров жестокости, коварства и изворотливости авторитарных правителей, скорее всего только утвердило князя в выборе христианства, не сдерживающего его честолюбивые стремления и в то же время успокаивающего население надеждами на справедливость в Царстве Небесном.
    Кроме этого, Владимир не мог не видеть, что как Византия, так и почти все европейские страны уже давно приняли христианство. Значит, налаживание связей с иностранными государствами требовало понимания их мировоззрения, поиск каких-то общих точек соприкосновения. Уже его сын, Ярослав, смог породниться с европейскими монархами, получив до этого, как считал Б.А. Рыбаков, от византийского императора титул цесаря ? царя.
    Период IX–X вв. ? это время отказа от языческих культов у многих народов. Хазары приняли иудаизм с 865 года. В этом же году приняла христианство Болгария. Волжские булгары приняли ислам с 922 года. Приняли христианство с 942 по 968 год многие племена прибалтийских славян. В 960 году крестился польский король Мешко II, примерно в это же время (936–960 гг.) ? король Норвегии Хаакон Добрый, в 974 году ? другой норвежский король Олаф Тригвассон, в 974 году ? датский король Гарольд Блотанд. Такие сведения приводил Г.В. Вернадский. Эльза Ресдаль установила, что король Гаральд (Харальд) Синезубый крестился около 960 года.
    Примерно в это же время принял христианство альтинг Исландии (общий сход жителей острова) ? в 1000 году.
    Самой же первой страной, принявшей христианство как государственную религию, стала в 301 году Армения. Армянская апостольская церковь по своим догматам и обрядам отличается и от православия, и от католицизма. В Грузии государственной религией христианство стало в 324 году.
    Колебания между христианством и язычеством были и ранее, еще во времена Римской империи. Император Константин, даровавший христианам свободу вероисповедания Миланским эдиктом в 313 году, принял крещение только перед смертью в 337 году от епископа-арианина. Его сын Констанций был убежденным христианином (арианского толка), однако язычество не преследовалось. Сохранены были построенные при отце языческие храмы, в том числе храм Фортуны, статуя Гелиоса ? бога Солнца, изображавшего самого Константина. Преемник Констанция, Юлиан, бывший широкообразованным человеком, писателем и философом, пытался реформировать язычество, заимствуя от христиан иерархическую организацию церкви.
    В Римской империи христианство в форме, отвечающей символу веры Никейского собора 325 года, было утверждено эдиктом императора Феодосия 28 февраля 380 года. Эдикт de fide catholica утверждал христианство единственной истинной религией, обязательной для всего населения империи. Правитель государства, а не церковные иерархи определил, каким религиозным догматам следует отдать предпочтение, считая, что это входит в сферу его полномочий.
    В борьбе с приверженцами язычества запрещалось поклонение старым богам. После 393 года перестали проводиться Олимпийские игры, имевшие 11-вековую историю. Штраф за посещение языческого храма составлял 15 фунтов золота (римский фунт ? Libra ? составлял в современных единицах 327,45 грамма). Сами храмы подлежали уничтожению. Борцы с религией в революционной Франции конца XVIII ? начала XIX века и в Советской России первой половины XX века имели своих предшественников в христианизируемой Римской империи. Те прекрасные древнегреческие и римские храмы, которые сохранились до нашего времени, обязаны своим существованием тому, что у борцов с язычеством не хватило сил для их разрушения. В 391 году в Александрии при разрушении храма языческого бога Сераписа была сожжена также Александрийская библиотека. Кодексом Феодосия [Cod. Theod., IX. 16.8] каралось изучение и преподавание математики: «Если кто-либо днем или ночью будет задержан в момент занятий (в частном порядке или в школе) этой запрещенной ложной дисциплиной, то оба [учитель и ученик] должны быть преданы смертной казни». В более позднем кодексе Юстиниана также содержалась соответствующая глава «De maleficiis, mathematiciis et caeteris similibus» («О злоумышленниках, математиках и тому подобных»), в которой говорилось: «Ars autem mathematica damnabilis interdicta est omnio» («Совершенно запрещается достойное осуждения искусство математики»). Видимо, все же правильнее предположить, что преследовалась не математика как таковая, а ее использование в занятиях астрологией, колдовством и магией.
    «Повесть временных лет» подробно обосновывает выбор Владимиром в качестве государственной религии именно греческий вариант христианской веры.
    Иудаизм не понравился князю: евреи не смогли сохранить свою землю и были рассеяны по свету. Наверняка еще свежи были в памяти князя войны его отца с иудейской Хазарией. Да и сам по себе обряд обрезания не мог не оттолкнуть Владимира Святославича. Эта процедура не понравилась ему и в мусульманстве. В совокупности с отказом от свинины и вина это перевесило в его глазах самое привлекательное в этой религии в его глазах ? многоженство, «так как и сам любил жен и всякий блуд». Да еще приглашенные греки наговорили много грязного о мусульманских гигиенических процедурах. Что-то приглашенные эксперты присочинили, что-то просто не поняли, но разбираться уже не хотелось. Владимиру не понравился культ папы римского, как наместника Бога на земле, и сами обряды показались не очень торжественными по сравнению с литургией в богато украшенных греческих храмах. Тогда Владимир, находясь в поисках наилучшей веры для своего народа, еще не знал, что католики сочтут возможным размещать в свои храмах «эстетичные» произведения из человеческих костей. Наиболее известными из таких «оригинально» украшенных церквей являются Санта-Мария-делла-Кончеционе в Риме и костел Всех Святых неподалеку от чешского города Кутна-Гора. В чешской церкви имеется огромная люстра, увешанная гирляндами из бедренных и берцовых костей, декорированная «цветами» из черепов, которые обрамлены «лепестками» из тазовых костей. Есть там герб местного магната, на создание которого пошло четыре черепа и несколько сотен крупных и мелких костей. Много еще чего собрано в костеле из 40 тысяч человеческих скелетов. На римскую церковь пошло всего около 4 тысяч скелетов, но туристам, возможно, она нравится больше, потому что там есть и сюжетные композиции. Скелеты в балахонах разместились в боковых гротах или поклонами встречают входящих. Но попробуем представить, с какими чувствами может выйти оттуда не пресыщенный впечатлениями турист, а человек, у которого сохранилось уважение к памяти предков. А здесь он увидит, как останки людей, живших несколько сотен лет назад, цинично и кощунственно используют как строительный или декоративный материал.
    По итогам бесед, размышлений и анализа князь Владимир склонился к принятию христианства от греческих священников. С Византией были давние связи, да и «мудрейшая» (так ее характеризует летописец) бабка Ольга уже некогда приняла для себя именно эту веру. Уже начали формироваться какие-то традиции.
    После христианизации Руси резко изменилось к ней отношение со стороны Византии. «Северные варвары», как называли греки русских до крещения, спустя 200 лет стали именоваться ими, как отмечал Г.В. Вернадский, «наиболее христианской нацией».
    Владимир сделал свой выбор, а вместе с ним и весь народ. Спустя тысячелетие бессмысленно говорить о том, правильное ли было принято решение. Высказываемые сомнения исходят из того, что если раньше Русь находилась в духовной изоляции от Европы по причине своего язычества, то после раскола церквей в 1054 году ? по причине приверженности православию. Католическая Европа, по сути, не признавала православных христианами. Православный Константинополь был в 1204 году разграблен крестоносцами, известны попытки организации крестовых походов на Русь. Шведских и немецких крестоносцев отразил Новгород, пригласивший в качестве военачальника Александра Невского. Как бы там ни было, православие до сих пор подчеркивает нашу самобытность и непохожесть на весь остальной мир, в том числе и на Европу, в которой только в немногих странах преобладает православное население. К ним относятся, кроме ряда государств СНГ, также Греция, Кипр, Болгария, Сербия, Македония, Румыния, Черногория.
    К принятию христианства Владимиром случился и повод ? условием его женитьбы на византийской принцессе Анне, представительнице Македонской династии, было именно крещение князя. При крещении ему было дано христианское имя Василий, что в переводе с греческого означает «повелитель». Базилевсами себя называли византийские императоры. Так же звали и происходившего из крестьян основателя династии, пришедшего к власти в 867 году Василия I Македонянина.
    Предыстория крещения киевского князя была такова.
    По просьбе совместно правивших Византийской империей братьев Василия и Константина (они сменили Цимисхия, которого, возможно, отравили) киевский князь Владимир выставил 6-тысячный отряд для оказания помощи в подавлении мятежа Варды Фоки. Об этом содержится информация в монографии Б.Д. Грекова.
    Надо предполагать, что радикальная перемена курса Русского государства по отношению к Византии далась Владимиру непросто. Видимо, он выставил константинопольскому правительству целый ряд условий.
    Одним из условий было бракосочетание Владимира и Анны, сестры императоров. Чтобы принудить братьев выполнить свое обещание, киевский князь захватил после нескольких месяцев осады бывший тогда византийским владением Херсонес (располагавшийся неподалеку от современного Севастополя). Неслыханное до сих пор событие произошло. Императорская дочь и сестра императоров была посажена на корабль и отправлена в страну северных варваров.
    Стать женой князя народа, «по мнению греков, дикого и свирепого, казалось ей жестоким пленом», ? писал Н.М. Карамзин.
    До сих пор византийцы руководствовались правилом: «Если какой-либо народ из этих неверных и презренных северных жителей и попросит породниться с царем ромеев или взять в невесты его дочь... то такую нелепую их просьбу следует отклонить». Так завещал своим потомкам император Константин VII Багрянородный, дед принцессы Анны, невесты киевского князя.
    Вот такая романтичная история крещения князя варваров из-за любви к греческой принцессе. Надо только иметь в виду, что к этому времени у Владимира уже было пять жен (среди них уже упомянутая Рогнеда, две дамы из Чехии, одна из Болгарии и гречанка, вдова убитого по его наущению брата Ярополка) и несколько сотен наложниц: 300 в Вышгороде, 300 в Белгороде и 200 в Берестове. Историки, правда, считают, что летописец на самом деле не подсчитывал количество наложниц, а использовал библейские предания о царе Соломоне.
    Может быть, на сотню-другую женщин, которых любил Владимир, летописец и обсчитался. Однако это вряд ли изменит характеристику, данную им киевскому князю: «И бъ несытъ блуда, приводя к собъ мужьски жены и дъвицъ растляя» («И был он ненасытен в блуде, приводя к себе замужних жен и растлевая девушек»).
    Слава о любвеобильном князе далеко перешагнула границы Руси. Европейский хронист Титмар Мерзебургский писал о нем, что тот «был великим и жестоким распутником», но после крещения «смыл пятно содеянного греха».
    С принятием христианства многоженство у славян прекратилось.
    После смерти принцессы Анны в 1011 году Владимир, как считает М.Б. Свердлов, женился на дочери немецкого графа Куно (Конрада) фон Онингем. Титмар Мерзебургский называет Владимира «королем ругов».
    Впрочем, тот факт, что Анна, ради которой Владимир отвоевал у греков Херсонес и крестил Русь, была византийской принцессой, признается не всеми. Есть точка зрения, что она была дочерью болгарского царя Бориса, которого победитель Святослава, император Иоанн Цимисхий, пленил и перевел вместе с семьей в Константинополь. Это предположение вполне правдоподобно по двум причинам. Во-первых, болгарский царь действительно оказался в Константинополе. Во-вторых, на самом деле существовал обычай воспитывать при византийском дворе детей правителей сопредельных государств. Царь Симеон, причинивший столько хлопот грекам и побудивший их в конце концов обратиться к помощи Святослава для усмирения болгар, в юности тоже воспитывался вместе с греческими принцами, но впоследствии бежал из Константинополя. Предположение, что Анна была не гречанкой, а болгаркой, тесно связано и с гипотезой, что и саму христианскую веру Русь приняла не из Византии, а от болгарских священников. Противоречит этой версии то обстоятельство, что церковные связи русская церковь осуществляла с Константинополем. Оттуда и прибывали на Русь первые митрополиты.
    Крещение Владимира в Херсонесе ? это не миссионерский акт обращения заблудшего язычника в истинную веру. Князь, одержавший военную победу над гарнизоном города могущественной империи, по своей воле принял наиболее удобную ему веру, породнившись с правителями самого цивилизованного на то время европейского государства. Он диктовал условия. Ушли в прошлое опасения, что принятие веры другой страны может привести к ее политической гегемонии.
    Приняв решение, Владимир без колебаний проводил его в жизнь. Он «повеле рубите църкви и поставляти по местам, идеше стояша кумири» («повелел строить церкви на местах, где раньше стояли языческие боги»).
    Очень долго князьям давалось два имени ? христианское и славянское, причем чаще в употреблении было все-таки славянское. Сын Владимира, известный нам как Ярослав Мудрый, был крещен Юрием (Георгием). Значит, его «официальное» имя ? Юрий Васильевич, а не то, к какому мы все привыкли. Владимир Мономах писал о себе: «Аз... нареченный въ крещении Василий, руським именем Володимеръ...» Поскольку его отец был наречен в крещении Андреем, то Мономаха «правильнее» было бы называть Василием Андреевичем, а не Владимиром Всеволодовичем.
    Год крещения киевского Владимира-Василия ? 988 год ? был принят годом принятия христианства на Руси. Однако в летописи рассказ о крещении помещен между 986 и 989 годом, что, по мнению С.В. Перевезенцева, не дает полной уверенности в отнесении этого события именно к 988 году.
    В апреле 988 года Владимир участвовал в боевых действиях при Авидосе против Варды Фоки в качестве союзника правительственных византийских войск. Исходя из этого, в качестве вероятного дня крещения можно встретить указание на 1 августа 990 года ? день Успения Богородицы, которой была посвящена Десятинная церковь, заложенная в память о крещении Руси. Пресвятая Богородица считалась покровительницей Руси, а ее иконы были самыми почитаемыми.
    Местом крещения Владимира можно считать как Херсонес, так и Киев и даже Василев. Византийские источники, как установил С.В. Перевезенцев, практически ничего не сообщают об этом событии.
    Если внимательно вчитаться в текст «Повести временных лет», то можно понять его так, что обряд крещения произошел все-таки в Херсонесе: «Се же не свhдуще право, глаголють, яко крестился есть в Кыевh, инии же рhша ? в Василевh, друзии же рhша инако сказающе» («Несведущие скажут, что крестился [Владимир] в Киеве, иные говорят ? в Василеве; другие иначе скажут»).
    Датой крещения Русская православная церковь приняла 15 июля (28 июля) ? день смерти святого равноапостольного князя Владимира. Если согласиться с авторами генеалогического свода «Князь Рюрик и его потомки» относительно предполагаемого года рождения Владимира, то решение о принятии новой религии он принял в возрасте 32 лет.
    В эпоху Владимира викинги впервые побывали в Америке.
    Эрик Торвальдсон по прозвищу Рауди (Рыжий) в 985–986 гг. достиг огромного острова (хотя скорее всего и не предполагая, что это остров), который назвал Гренландией (Зеленой землей). Остров со временем покрылся льдами, а название так и осталось. Его сын Лейф Эриксон по прозвищу Счастливый добрался в 1000 году до Лабрадора и Ньюфаундленда, первоначальное название которого (Винланд ? страна винограда) осталось только в сагах. В 1059 году папа римский Николай II направил за океан епископа. Добираться в Америку было тяжело, богатств там не было, и первые поселения скандинавов оказались оторванными от Европы. Отсутствие связей привело к тому, что о поселениях забыли. Однако предполагается, что Колумб, отправляясь в плавание на запад в поисках нового пути в Индию, возможно, знал о путешествиях викингов более чем за полтысячелетия до своего отплытия. Такое предположение высказывают многие историки, в том числе оно встречается и у Е.В. Пчелова.
    И.В. Можейко писал, что немецкие китобои в 1530 году обнаружили в Гренландии полуразрушенное селение, в котором была даже развалившаяся церковь. В одной из хижин был труп рыжеволосого мужчины ? последнего из потомков первых поселенцев. Связь с европейским континентом восстановилась слишком поздно ? хотя бы на 30 лет раньше!
    Скандинавские саги говорят об Эрике Рыжем, Лейфе Счастливом и Биорне. Интересно сопоставить имена. Под Херсонесом некий хитроумный варяг Ждбьерн помог Владимиру найти и разрушить водопровод, что принудило город к капитуляции. Не тот ли это Биорн, что потом побывал в Америке?
    Предполагается, что викинги побывали и у ацтеков, где память о них сохранилась в виде сказаний о белокожем боге Кецалькоатле. Индейцы воспринимали потом беззастенчивых грабителей испанцев вначале именно как посланцев этого бога. Если были контакты индейцев со скандинавами (а ранее, как предполагается, с финикийцами, африканцами, египтянами и римлянами), то почему у индейцев так и не появилось колесо, известное всем этим народам?
    Н.М. Карамзин уверенно писал: «Нет, кажется, сомнения, что они [викинги] за 500 лет до Коломба открыли полунощную [северную] Америку и торговали с ее жителями».
    С концом правления Владимира совпало событие, предрешившее решение для Византии болгарской проблемы. Василий II, тот, что выдал свою сестру за Владимира, нанес в 1014 году поражение болгарам в одной из битв. «Победив царя Самуила, он ослепил 15 тысяч болгар, оставив на каждые 100 человек по одному человеку с одним глазом», ? писал хронист Константин Манассия. Количество несчастных, подвергшихся экзекуции, могло бы составить население целого города. Император получил прозвище Болгаробойца (Убийца Болгар или, по-гречески, Булгарооктон), а его опыт немногим более чем через 200 лет был использован князем Александром Невским, правда, в значительно меньших масштабах и не против чужих, а в назидание своим новгородцам. Новгородцы подняли бунт против монголов, приехавших переписывать население с целью определения размера дани. Вожакам этого бунта князь Александр и распорядился, по словам Л.Н. Гумилева, «вынуть очи».
    В Киеве появилась масса беженцев из Болгарии, среди которых было много священников и богословов.
    Требуют более внимательного рассмотрения первые шаги русского народа на пути новой веры.
    Первая русская христианская епархия в Тмутаракани, говорится в учебной литературе, появилась в 867 году, за 100 лет до «официального» крещения Руси.
    То, что христианство пришло на Русь из Византии, подтверждается многими фактами. Достаточно упомянуть, что длительное время, на протяжении столетий, высшие церковные иерархи направлялись на Русь из Византии и имели греческое происхождение.
    Вместе с тем у русского православия есть такие особенности, которых не было у греков. Наиболее заметный пример ? колокола. Их в греческих храмах не было. В русских они появились. С.В. Перевезенцев предполагает, что они были переняты из ирландской церкви. Так же обстоит дело и с надгробными крестами.
    Даже почти сто лет назад Е.В. Аничков считал, что «о христианстве времен Владимира сведения вообще отрывочны и сбивчивы».
    Христианство далеко не сразу завоевало признание на Руси. Князь даже заявил, что тот, кто уклонится от крещения, будет враг ему. Несмотря на то что все понимали, каково стать врагом князю, языческие жрецы (волхвы) долго еще были популярны среди простого люда. Не случайно, говоря о крещении Новгорода, летописец пишет о посланцах Владимира, направленных им распространять религию мира и добра: «Путята крестил мечом, а Добрыня огнем». Деревянных идолов сжигали, бросали в воду и сплавляли по течению, привязывали к лошадиным хвостам и пускали в степь. Люди не хотели расставаться со своими богами, под защитой которых жили они и их предки. Не все могли согласиться с бескомпромиссным призывом священника Кирилла Туровского, умершего в 1182 году: «Уже бо не нарекутся Богом стихия, ни солнце, ни огнь, ни источници, ни древеса!» Славяне понимали, что их боги, представители Матери-Природы и духов предков, не «есть дерево», деревянные идолы только символ богов, так же, как изображение Христа и Богородицы на иконах лишь символы.
    Летопись приводит пример, что спустя много лет, даже в XI веке в Новгородчине «людью вси идоша за волхва; и бысть мятежь велик...» Только князь Глеб Святославич, внук Ярослава Мудрого, и его дружина при этом мятеже остались на защите христианства. Спрятав под плащом топор, князь спросил волхва, знает ли он, что будет с ним сегодня. «Чудеса великие сотворю», ? бесстрашно отвечал волхв (вспомним у Пушкина: «Волхвы не боятся могучих владык»). Глеб вынул топор (видимо, не хотел доставать свой меч?) и зарубил прорицателя. Для ведения религиозных диспутов использовались и такие методы.
    Князья и священники яростно боролись с проявлениями язычества. Последнее упоминание в летописях о сожжении четырех волхвов относится к Новгороду 1227 года, писал Б.Д. Греков.
    О том, что христианство не смогло полностью уничтожить языческие верования, следует из «Повести временных лет», в которой описывается, как некий новгородец (христианин!) пришел к кудеснику за волхвованием. Эпизод имел место уже после смерти Ярослава Мудрого. Как можно понять, новгородцу потребовалось заглянуть в будущее. Язычник-волхв выполнил просьбу христианина, а потом они немного побеседовали на темы религии: «Затем новгородец стал спрашивать кудесника: "Чего ради бесы боятся того, чей крест на себе мы носим?” Он же сказал: "Это знамение небесного Бога, которого наши боги боятся”. Новгородец же сказал: "А каковы боги ваши, где живут?” Кудесник же сказал: "В безднах. Обличьем они черны, крылаты, имеют хвосты; взбираются же и под небо послушать ваших богов. Ваши ведь боги на небесах. Если кто умрет из ваших людей, то его возносят на небо, если же кто из наших умирает, его несут к нашим богам в бездну”».
    Исполненный христианского благочестия летописец спустя столетие после крещения Руси не сомневается, что новые и старые боги смогли вместе ужиться, только перераспределили районы влияния. Поскольку за новых богов были князья и воеводы, тем удалось захватить себе небеса, откуда изгнали языческих духовных владык. Возможно, хвосты и крылья у них появились в процессе депортации с небесных сфер, так как в языческом пантеоне Владимира, как можно судить, не было хвостатых и крылатых черных страшилищ.
    Компромисс между старой и новой верами был найден стихийно.
    Об этом обстоятельно говорится в труде Н.И. Толстого «Славянские верования».
    Антропоморфные языческие боги были лишены возможности влиять на жизнь людей. Небо заняли христианский Бог, ангелы и христианские святые. Прежние сверхъестественные существа низших уровней (лешие, русалки, кикиморы, домовые и т.д.) стали представлять нечистую силу. Два религиозных мировоззрения слились в целостную единую систему.
    Святой Власий стал новым покровителем скотоводов вместо «отмененного» Велеса. Пальмовые листья, которыми встречали Христа при его въезде на молодом осле в Иерусалим (православный праздник Вербное воскресенье), заменили распустившимися веточками вербы. Ими стали пользоваться и для того, чтобы обеспечить здоровье выгоняемой на первую молодую траву скотине после зимнего стойлового содержания. Для этого надо было слегка похлестать вербовыми прутиками по бокам коров и лошадей. Понятно, что этот народный обычай никак не связан с событиями в Иерусалиме (где не было ни зимы, ни стойлового содержания скота), а является сохранившимся в таком виде языческим обрядом.
    Сохранилось поклонение тотемным животным. Медвежий праздник с гуляньем в вывернутых шубах проводился на весеннее равноденствие, когда медведь пробуждался от спячки. Затем Масленица сдвинулась со своего прежнего места, считал Б.А. Рыбаков, из-за христианского поста, во время которого гулянья запрещались.
    Дары Перуну втихомолку приносились 2 августа (по старому стилю ? 20 июля), в Ильин день, поскольку пророк Илья, разъезжая по небу в огненной колеснице, «заведовал» громом и молнией подобно воинственному славянскому богу.
    Чествование Коляды слилось с гуляньями ряженых в рождественскую ночь с 6 на 7 января (по старому стилю в ночь с 24 на 25 декабря). Н.В. Гоголь написал в примечании к своей чудесной повести: «Колядовать у нас называется петь под окнами накануне Рождества... отец Осип (сельский священник) запретил было колядовать по хуторам, говоря, будто этим народ угождает сатане...»
    Рождество Иоанна Крестителя слилось с празднованием Ивана Купалы (в ночь с 23 на 24 июня, а по новому стилю ? с 6 на 7 июля). Сам праздник отмечался 24 июня.
    Несмотря на противодействие церкви «бесовским игрищам», молодежь по-прежнему отмечала летнее солнцестояние ночными гуляньями, ритуальными кострами, гаданиями, хороводами. Ворожеи и знахари собирали травы, в том числе пытались найти цветок папоротника, якобы открывающий клады и цветущий только в эту ночь. Костры, зажигаемые в эту ночь в виде круга, обозначали солнце, а если они разводились на плотиках и спускались по реке, то это символизировало брачный обряд, во время которого соединялись солнце и вода.
    Красочно показаны купальские обряды в фильме А.А. Тарковского «Андрей Рублев»: обнаженные юноши и девушки ночью на лугу, вбегают в реку... Однако насколько эти сцены исторически достоверны ? трудно сказать. Для киноискусства в первую очередь важнее все-таки зрелищность, чем скрупулезное следование деталям. Да и невозможно сейчас восстановить языческие славянские обряды в их первозданном виде.
    По сюжетам песен можно судить, что купальские игрища носили отчасти эротический характер, сопровождались обязательным купанием, сбором целебных трав, парными прыжками через костер. Б.А. Рыбаков отмечал, что неизменным было утопление 23 июня Костромы (Купалы), наряженной в женскую одежду.
    До сих пор, несмотря на противодействие церкви, во многих областях России сохранился обычай на Пасху посещать кладбища. Так почитание воскресшего Христа слилось с поклонением духам умерших предков.
    Также безуспешно церковь боролась с обычаем оплакивать покойника, с «рыданиемь горкимь» по умершему. Священникам не удавалось объяснить несчастным родственникам, что умерший обрел вечную жизнь и приблизился к Господу, чему надо было только благочестиво радоваться. До настоящего времени в деревнях можно услышать в эти скорбные моменты очень сложные по своей структуре причитания, где каждое слово имеет свое значение и строго определенное место.
    Смерть всегда считалась очень важным моментом жизни человека. Земное существование сменялось переходом «на тот свет», в другую жизнь. Сохранившиеся плачи и причитания позволяют в какой-то степени реконструировать понимание нашими предками загробной жизни, где жили духи и боги и куда переселялся человек после своей смерти.
    Первые причитания звучали сразу после смерти: умершего просили проснуться, заговорить, простить все нанесенные ему обиды, спрашивали, почему он покинул своих родных. Особый плач ? при вносе и выносе гроба. Всем этапам погребения соответствовали свои смысловые формулы.
    Языческие представления о мироздании сохранились в предметах быта, в вышивке одежды и полотенец, в деревянной резьбе, украшавшей дома славян. В них можно видеть символы солнца и земли, плодородия, образы древних богов и богинь.
    Баба-яга из прародительницы и защитницы рода превратилась в одну из главных фигур темных языческих сил. Впрочем, в народных сказках она порой помогает героям справиться с кознями Кощея Бессмертного, не гнушаясь при случае и зажарить в печке зазевавшегося мальца.
    Немного грустно оттого, что сейчас приходится восстанавливать (и неизбежно с искажением) «преданья старины глубокой», обычаи и верования наших предков. Печально, что, зная мифы Древней Греции, мы очень смутно можем себе представить систему воззрений на мир древних славян. Ведь наверняка они были не менее поэтичными и интересными. Таков итог усердного насаждения христианства на место яростно изгоняемого язычества.
    Языческую религию нельзя считать примитивным мировоззрением по сравнению с христианством. Наоборот, христианство по своему содержанию представляет жесткую и закрытую, структурно единообразную систему догматов и символов. Язычество ? это открытая система взглядов на мироустройство, постоянно развивающаяся и дополняющаяся, считает специалист по русскому язычеству Н.И. Толстой.
    Противодействие монотеистической религии прежним верованиям, сформировавшимся в период родового строя, имеет место у многих народов. Так было в Европе, так было и на Востоке.
    Введение буддизма в Японии принято относить к 552 году. Однако новая монотеистическая религия не вытеснила старый культ природы и духов. Отчасти это объясняется тем, что буддизм во всех своих течениях более терпим к иным мировоззрениям, чем христианство и ислам. Сохранение прежней религии можно также объяснить тем, что великая священная богиня Аматэрасу-омиками традиционно считалась предком императоров и борьба с поклонением ей даже при появлении буддизма вряд ли была бы успешной. Как бы то ни было, одной из причин того, что буддизм, попавший в Японию из Кореи (где, в свою очередь, он оказался после нескольких столетий развития в Китае), было то, что, по словам исследовательницы буддизма Джоан Стэнли-Бейкер, «это учение способно воздавать и карать без меры и границ и приведет каждого к полному признанию высшей мудрости».
    Именно это и требовалось земным владыкам, когда они способствовали распространению и других монотеистических религий: христианства и ислама.
    Пожалуй, наша страна единственная, где земледельцы стали называться крестьянами по имени принятой религии, поскольку именно жители сел и деревень составляли основную массу христианского населения.
    Крещение киевского князя знаменательно само по себе. Революционно и то, что князь, в отличие от своих предшественников на киевском престоле, обязал все население страны последовать его примеру.
    Христианство в молодом Русском государстве было известно давно, задолго до крещения Владимира. Скептики могут с сомнением отнестись к проповедям Андрея Первозванного в русских землях, ближайшего ученика Иисуса Христа и одного из его двенадцати апостолов. А ведь церковь традиционно считает, что именно тогда, в первые десятилетия после зарождения христианства, свет новой веры озарил окрестности Киевских гор на Днепре.
    Есть и другие, уже бесспорные, подтвержденные историческими документами факты. Еще константинопольский патриарх Фотий с удовлетворением отмечал, что прежние жестокие русские пираты после набега 860 года усилиями греческих миссионеров обратились в «чистую и неподдельную религию христиан... приняли они у себя епископа и пастыря и с великим усердием и старанием встречают христианские обряды». За прошедшие 130 лет новая вера не угасла. Приняла христианство бабка Владимира, княгиня Ольга. У отца Владимира, князя Святослава, в войске были дружинники-христиане. Участниками похода Игоря (деда Владимира) было настолько много христиан, что они приносили клятву в имевшейся уже тогда в Киеве соборной церкви.
    В византийских источниках отказ киевского князя в 988 году от язычества и ниспровержение прежних богов осталось практически незамеченным. Но именно крещение Владимира стало фактическим началом истории Русской православной церкви. Началось широкое распространение и прочное укоренение христианства среди народа. Примечательно, что 1000-летие крещения широко праздновалось в нашей стране, несмотря на официальную коммунистическую идеологию и преобладание в ней тогда атеистического мировоззрения. А с 2010 года этот день стал официальным праздником, получив статус памятной даты России. Тем самым отмечено значение этого события для формирования единой русской нации с присущими ей духовными ценностями и единой культурой на всей территории страны.

Борис

    Христианская церковь насчитывает несколько тысяч святых. Почти все они либо мученики, либо аскеты-подвижники, либо святители. Мученики претерпели страдания или лишились жизни за веру, подвижники добровольно себя истязали во имя Бога, святители обращали язычников в лоно Христа.
    Ничего этого нельзя сказать о самых известных православных святых ? князьях Борисе и Глебе. Ни тот, ни другой не страдали за веру и не лишали себя удовольствий мирской жизни. Поскольку они не были духовными лицами, то и не крестили никого ни в купели, ни в реках или озерах.
    Вместе с тем трудно сказать, кто из святых более почитаем на Руси. Причем характерно, что их обоих всегда упоминают вместе. Не счесть храмов, названных их именем. Наверное, самый известный из них ? это Борисоглебский монастырь близ города Ростов Великий. В Ярославской области был некогда город Борисоглебск, переименованный позже в Тутаев. С таким же названием и сейчас есть город в Воронежской области. Когда-то латышский Даугавпилс тоже назывался Борисоглебовом.
    Можно сказать, что канонизация Бориса и Глеба носит исключительно необычный характер. Исключительность эта многолика. Об одной ее стороне уже сказано ? оба этих князя не совершали христианских подвигов во имя церкви, но стали, пожалуй, самыми популярными святыми в русском народе. Более того ? они были первыми святыми, избранными церковью в нашей стране. Хотя позже были причислены к лику святых и те, кто жил ранее братьев и своими делами прославил имя Христа. Это княгиня Ольга, первая из дома Рюриковичей принявшая святое крещение, и князь Владимир Святославич, распространивший христианство как государственную религию. Можно отметить двух варягов-христиан, отца и сына, растерзанных киевлянами за отказ принести жертву языческим славянским богам.
    Как сообщает летопись и рассказывают житийные повествования, оба брата не отличились воинскими успехами. Но их повсеместно считают идущими во главе небесных сил, обороняющих святую Русь от врагов. В ночь перед Невской битвой было видение, как оба брата спустились с небес и оказались в ладье среди гребцов. «Брате Глебе, ? сказал Борис, ? вели грести, да поможем сроднику нашему Александру». На иконах братья представляются в воинском снаряжении. Держа в правой руке православный восьмиконечный крест, левой рукой оба брата сжимают мечи. Это было бы более уместно по отношению, скажем, к князю Мстиславу Ростиславичу Храброму, также причисленному к лику святых. Но и этот прославленный на всю Русскую землю воин одерживал победы, обращаясь к дружине: «Братья! Ударим с Божьей помощью и святых мучеников Бориса и Глеба!» Вот еще одна сторона исключительности первых русских святых. Принявшие покорно смерть от посланных убийц, они поддерживают непокорный дух русского народа, защищающего свою правду.
    Еще на одну особенность у Бориса и Глеба мало кто обращает внимание. Только они вдвоем из всех многочисленных сыновей князя Владимира названы в летописи именами, которые стали использоваться на Руси только после ее христианизации. А ведь и самого равноапостольного князя, крестителя Руси, мы знаем по славянскому имени Владимир, а не по тому, которое ему дали при крещении ? Василий. На протяжении длительного времени и остальных князей называли отнюдь не христианскими именами. И Владимир, и Ярослав, и Олег, и Святослав, и Всеволод, и другие имена ? это все свидетельство прежних русских языческих традиций.
    Случайны ли необычные для русских князей того времени имена Бориса и Глеба? Во всяком случае можно считать, что это дополнительный аргумент за то, что рождены они были христианкой Анной, византийской принцессой (или, как иногда предполагают, болгарской принцессой, воспитывавшейся при константинопольском дворе), ради брака с которой принял крещение киевский князь Владимир Красное Солнышко.
    Если исходить из византийского происхождения Бориса и Глеба, то естественно считать, что в случае прихода любого из них на киевский престол была бы оказана полномасштабная поддержка константинопольских монархов. Это, кстати, дает одно из объяснений их смерти. В устранении провизантийски настроенных братьев могли быть заинтересованы силы, не желавшие, чтобы Русь следовала в русле политики Константинополя. У данного соображения есть еще один аспект, показывающий еще одну сторону парадоксальности канонизации братьев Бориса и Глеба. Получается, что небесными защитниками Русской земли стали люди, погибшие из-за своей связи с константинопольским императорским двором.
    Киевский князь Владимир умер неожиданно, во время подготовки карательной экспедиции на Новгород. В это время Борис княжил в Ростове. О смерти отца Бориса известили во время его возвращения из похода на печенегов. Сразиться с кочевниками не удалось, русские войска их не нашли в степях. Горестная весть заставила Бориса остановиться у реки Альты. Он плакал об отце, «потому что любим был отцом больше всех». Если согласиться с предположением, что матерью его была византийская принцесса Анна (это предположение высказывалось В.Н. Татищевым и С.М. Соловьевым, но разделяется не всеми современными историками), то тогда Борису было в год смерти Владимира не более 25–26 лет. В то время этот возраст считался вполне зрелым, да так оно и было, если Борису доверили командовать военной экспедицией в степь в походе на печенегов.
    Во время стоянки у Альты дружина предложила ему вооруженным путем свергнуть Святополка с киевского престола. Следует ли это понимать как поддержку Бориса со стороны отцовских воинов? Думается, что нет, поскольку после отказа Бориса идти с войсками на Киев «воины разошлись от него». Скорее переговоры воевод Владимира (а переговоры с Борисом вели именно они, а не весь отряд, находившийся в походе) не столько имели целью защиту интересов Бориса, сколько являлись попыткой военной верхушки приобрести себе в будущем какие-то привилегии за счет помощи претенденту на великое княжение занять престол. Отказ Бориса: «Не подниму руки на брата своего старшего: если и отец у меня умер, то пусть этот будет мне вместо отца» ? разочаровал «генералитет», стремившийся к политическим выгодам, и они ушли к более честолюбивому претенденту на власть.
    Святополк был удовлетворен решением Бориса отказаться от претензий на престол и пообещал расширить его владения. Казалось бы, братья достигли взаимовыгодного компромисса. Святополк получает власть в Киеве, Борис расширяет подвластную ему территорию. Дальше начинается необъяснимое.
    Как пишет летопись, Святополк выезжает ночью в Вышгород и тайно призывает к себе местных вельмож. Возникают вопросы. Зачем князю конспирироваться и перемещаться по своей стране ночью? Почему доверием Святополка пользовались вышгородские бояре, а не туровские, где он прожил почти 20 лет? Почему вышгородские «мужи» без колебаний согласились убить любимого сына Владимира?
    Борис после ухода отряда, с которым он отправлялся по заданию Владимира на печенегов, «остался стоять с одними своими отроками», видимо, со своей личной ростовской дружиной. Несмотря на то что вышгородские убийцы втайне под покровом ночи получили задание и ночью же добрались до Альты, Борис уже знал к моменту их прибытия, что «собираются погубить его».
    Вместо естественного для любого нормального человека желания спасти самого себя и тех людей, которые доверили ему свою жизнь (имеется в виду личная дружина Бориса), тот начинает петь псалмы. Смысл песнопений, как их излагает летописец, состоит в том, что Борис «готов к бедам» и просит Иисуса Христа сподобить его принять страдания, подобно тому, как сам Христос принял страдания за грехи человеческие.
    Если сказать коротко, то Борис, готовясь к смерти от рук убийц, посланных его братом, уподобил себя ни много ни мало как самому Иисусу Христу. Трудно сказать, как это соответствует христианским заветам о преклонении перед Богом и личной скромности.
    Нельзя не обратить внимание и на противоречия. С одной стороны, Борис готов принять смерть от брата и просит Бога не вменить тому это преступление в грех. Но почему Борис не считает грехом братоубийство? И как все сказанное выше соединить с его же собственными словами: «Господи! За что умножились враги мои! ...Господи, Боже мой, на тебя уповаю, спаси меня и от всех гонителей моих избавь меня»?
    Главное противоречие состоит в том, что, хотя Борис якобы и не пытался спасти себя, несмотря на это, его пытались защитить преданные нему «отроки». Это подтверждается несколькими обстоятельствами. Слуга Бориса, венгр по имени Георгий, закрывал его от убийц своим телом. Посланные убийцы расправились и с другими воинами Бориса. Это говорит о том, что была схватка, вооруженное столкновение.
    И убийцы не смогли достичь своей цели во время этой схватки!
    Они убили «многих других отроков Бориса», слуге Георгию даже отрубили голову. Но не воины из окружения Бориса были их целью. А Бориса повезли в телеге «еще дышавшего», хотя «и проткнули его копьями». Несчастного пришлось добивать, когда «заказчик» обнаружил, что он еще жив.
    Здесь обнаруживается еще одно противоречие. Добивать полумертвого Бориса были посланы два варяга. Однако мы знаем, что варяги пользовались доверием Ярослава, а не Святополка. Предположение, что это были варяги, осевшие со времен Владимира в Вышгороде, несостоятельно. Почти всех их в свое время Владимир отправил вниз по Днепру в Константинополь. Те же, кто был оставлен, вряд ли стали исполнять роль палача, поскольку им Владимир дал в управление города. В дальнейшем, когда военные действия развернулись между Ярославом и Святополком, на стороне первого выступали варяги, на стороне второго ? печенеги. Так что если бы Святополку надо было кого-то послать добить Бориса, то это могли бы быть печенеги, но вряд ли варяги.
    Борис принял мученическую смерть 24 июля 1015 года во имя неудержимой страсти к власти одного из своих братьев. Летописец же писал в «Повести временных лет», что после смерти Бориса и Глеба те, приняв «венец царствия Божия», радовались «неизреченною радостию, которой удостоились они за свое братолюбие».
    Устранение соперников в борьбе за власть ? чрезвычайно распространенное явление во всей мировой истории. На пути к трону не щадили ни братьев, ни родителей, ни супругов. Отметим, однако, что в русском Средневековье такие случаи все же были нечасты по сравнению с другими странами и, пожалуй, только в русской истории братоубийца получил столь безоговорочное осуждение в памяти потомков.
    Что касается Бориса и Глеба, то они навсегда остались символом братской любви, покорности, смирения и непротивления злу. Их перезахоронение 1072 года во вновь построенной церкви превратилось в праздник православной веры.
    Летописец записал: «Собрались Ярославичи ? Изяслав, Святослав, Всеволод, ? митрополит же тогда был Георгий, епископ Петр Переяславский, Михаил Юрьевский, Феодосий, игумен Печерский, Софроний, игумен монастыря Святого Михаила, Герман, игумен Святого Спаса, Никола, игумен Переяславского монастыря, и все игумены, ? и устроили праздник, и праздновали светло, и переложили тела в новую церковь, построенную Изяславом, что стоит и поныне. И сначала Изяслав, Святослав и Всеволод взяли Бориса в деревянном гробу и, возложив гроб на плечи свои, понесли, черноризцы же шли впереди, держа свечи в руках, а за ними дьяконы с кадилами, а затем пресвитеры, за ними епископы с митрополитом; за ними же шли с гробом. И, принеся его в новую церковь, открыли раку, и наполнилась церковь благоуханием, запахом чудным; видевшие же это прославили Бога. И митрополита объял ужас, ибо нетвердо верил он в них (Бориса и Глеба); и пал ниц, прося прощения. Поцеловав мощи Борисовы, уложили их в гроб каменный. После того, взяв Глеба в каменном гробу, поставили на сани и, взявшись за веревки, повезли его. Когда были уже в дверях, остановился гроб и не шел дальше. И повелели народу взывать: "Господи, помилуй”, и повезли его. И положили их месяца мая во 2-й день. И, отпев литургию, обедали братья сообща, каждый с боярами своими, в любви великой».
    К сожалению, на следующий год после этого праздника смирения и братолюбия братья Ярославичи начали враждовать между собой. Но это уже другая история, с другими потомками Рюрика.

Глеб

    Есть немало загадок, связанных с канонизацией сыновей князя Владимира. В частности, в междоусобной борьбе за киевский престол погибло не двое, а трое братьев. Точно так же, как Борис и Глеб, от подосланных убийц погиб Святослав, посаженный Владимиром в древлянской земле. Однако он не был канонизирован и никогда не упоминается в связи со своими знаменитыми братьями. В чем причина? Из летописных и житийных сведений неясно. В «Повести временных лет» об убийстве третьего брата говорится лишь одной фразой: «Святополк же окаянный и злой убил Святослава, послав к нему к горе Угорской, когда тот бежал в Угры». Смерти Бориса и Глеба летописцем уделено гораздо больше внимания, но если попытаться изложить суть событий одной фразой, то она будет примерно такой же, как и в случае со Святославом. За одним исключением. В отличие от Святослава ни Борис и ни Глеб не пытались спасти свою жизнь бегством в сопредельные страны. Они покорно склонили свои головы перед посланными убийцами.
    Вместе с тем внимательное прочтение летописи позволяет предположить, что в истории о Борисе и Глебе нашлось место не только христианскому смирению и согласию с волей старшего брата.
    Глеб княжил в Муроме и оставался какое-то время в неведении относительно событий, происходящих в киевских землях. Как пишет «Повесть временных лет», убийца Бориса послал гонца к Глебу с известием: «Приезжай сюда поскорее, отец тебя зовет: сильно он болен». С небольшой личной охраной он спешно отправился в Киев. По пути где-то возле Волги его конь споткнулся, видимо, Глеб вылетел из седла и повредил себе ногу.
    Уже за Смоленском настиг Глеба второй гонец, который его предостерегал: «Не ходи: отец у тебя умер, а брат твой убит Святополком».
    По словам летописца, первого гонца послал Святополк, а второго ? Ярослав, извещенный в свою очередь сестрой Предславой, жившей в Киеве. Однако анализ событий показывает, что распределение ролей среди действующих лиц могло быть и другим. Как бы там ни было, на середине пути от Мурома до Киева Глеб с поврежденной ногой, с небольшой личной охраной, узнал, что его жизнь под угрозой.
    Не совсем понятен маршрут, который выбрал Глеб. Чтобы приблизиться к Волге, ему пришлось двигаться на север, в противоположную сторону от Киева. Более естественным выглядит путь на юг из Мурома вверх по Оке, от верховья Оки к Десне, а по ней вниз по течению, а далее по Днепру до самого Киева. Путь же, описанный в летописи, более реален, если бы Глеб двигался из Ростова. Но в Ростове княжил не Глеб, а Борис. Вместе с тем не исключено, что Глеб спустился вниз по Оке до Волги, далее поднялся вверх по Волге до места впадения в нее Вазузы, после чего, поднявшись по Вазузе, стал сплавляться вниз по Днепру. Протяженность пути через Оку и Десну ? около 500–540 километров, а через Оку, Волгу, Вазузу и Днепр ? примерно на 30–40 процентов дольше (около 700 километров). Но важна длительность сухопутного пути, по которому пришлось бы перетаскивать суда волоком. Именно сухопутная часть маршрута определяла трудозатраты на передвижение. В первом случае из Вазузы в Днепр ? примерно 20–25 километров, а из верховья Оки до Десны ? почти в 3 раза больше (около 60 километров). Эти подсчеты носят приблизительный характер, потому что движение как по воде, так и по суше осуществлялось не по прямой линии, а реконструировать сейчас трассы маршрутов Средневековья не представляется возможным. В любом случае расстояния, которые преодолевали наши предки без современных карт, компасов и навигационных приборов, впечатляют. То, что в данном случае описывается путешествие именно по речным путям, следует из слов летописца: «захватили посланные корабль Глебов», а также несколько ранее: Глеб «отошел от Смоленска недалеко и стал на Смядыне в насаде». Насада ? это однодеревка, речное судно, долбленное из ствола одного дерева, борта которого наращены (наставлены или «насажены») досками.
    Какие действия должен был бы предпринять Глеб, узнав о грозящей опасности? Организовать усиленное дозорное патрулирование и скрытно продвигаться назад в Муром, где он мог чувствовать себя в относительной безопасности, находясь под защитой крепостных стен и располагая более серьезными вооруженными силами. Как можно судить по описанию летописца, он не успел даже выйти из шока, вызванного сообщением о смерти отца и брата, когда «внезапно пришли посланные... погубить Глеба». Возможно, он пришел к выводу, что обречен: выехал из Мурома «с малой дружиною», а во время волока, в процессе перетаскивания судов между реками, легко уязвимы даже значительные вооруженные силы. Тем более что волоки располагались в немногочисленных, хорошо известных местах и скрытно их преодолеть было бы трудно при установлении заблаговременного контроля за ними со стороны противника. «Отроки же Глебовы пали духом», ? сказано в летописи.
    Все отчаяние Глеба передано словами «Повести временных лет»: «...Глеб громко возопил со слезами, плачась по отце, но еще больше по брате, и стал молиться со слезами, говоря так: "Увы мне, Господи! Лучше было бы мне умереть с братом, нежели жить на свете этом. ...Лучше бы было мне умереть с тобою, чем жить на этом полном лжи свете”».
    Дальше случилось неотвратимое. По распоряжению одного из посланных собственный же Глебов повар «вынув нож, зарезал Глеба, как безвинного ягненка». Если дружина Бориса пыталась его защитить, вступила в бой с подосланными убийцами и многие из дружинников Бориса в этом бою погибли, то на берегу Днепра в Смядыни никто не встал на защиту Глеба. Более того, он погиб от руки одного из членов своей собственной свиты.
    Убийство Глеба произошло 5 сентября 1015 года. Тело несчастного было брошено на берегу и лишь через несколько лет было найдено Ярославом, как сообщает «Сказание, страсть и похвала св. мучеников Бориса и Глеба», нетленным и захоронено в Вышгороде, в храме Святого Василия, по информации автора «Славянской энциклопедии» В.В. Богуславского, рядом с Борисом. Останки братьев были перезахоронены во вновь сооруженной церкви 2 мая 1072 года. До этого, в 1071 году, они были причислены к лику святых. Третье перезахоронение в новой церкви повелел произвести Владимир Мономах.
    Борис и Глеб погибли, принесенные в жертву властолюбию одного из своих братьев. После смерти они обрели вечную жизнь в памяти русского народа. У братьев было много общего. Они были близки при жизни и остались неразлучны навсегда.
    Знакомясь с древней и средневековой историей, поневоле узнаешь о страшных преступлениях, совершенных из политических соображений.
    Сулейман Великолепный, при котором Османская империя достигла наивысшего могущества, распорядился удавить у себя на глазах шелковым шнурком двоих сыновей и пятерых внуков, не желая, чтобы они стали его соперниками в борьбе за власть. Ему удалось обеспечить за собой трон на 46 лет. Его предшественник Селим приказал убить своего отца, чтобы занять его место.
    Не надо думать, что жестокостью отличались только восточные деспоты.
    Королева Брунгильда уничтожила 10 принцев династии Меровингов, чтобы удержать за собой трон государства франков.
    Польский король Болеслав I, современник Ярослава Мудрого, изгнал из страны своих братьев и ослепил нескольких родственников. Его тезка, король Чехии Болеслав Рыжий, одного своего брата оскопил, другой брат успел бежать.
    Византийская императрица Зоя распорядилась умертвить своего мужа, императора Михаила Каталакта, и стала мужем следующего императора, Романа Аргироса. Низложивший ее Михаил Калафат был ослеплен, а Зоя вернулась на трон уже женой Константина Мономаха, дочь которого вышла в 1046 году замуж за русского князя Всеволода Ярославича.
    До этого другая императрица, Феофано, сумела сделать так, чтобы ее молодого любовника Иоанна Цимисхия тайно подняли на крепостную стену дворца. Прежний император Никифор Фока был убит, а трон занял красавец Цимисхий, вытеснивший впоследствии из Болгарии русские войска Святослава. Он не собирался делить власть с бывшей дамой сердца. Неожиданно для себя любвеобильная Феофано оказалась вместо дворца в заточении в дальнем монастыре на армянской границе. Там она могла предаваться воспоминаниям о своей бурной жизни, в частности, и о том, как отравила предшественника Никифора Фоки, императора Романа, в константинопольском дворце.
    Взглянув на мрачную трясину заговоров и преступлений, трудно даже оценить всю глубину изуверства сына Феофано и Романа, императора Ваcилия II, известного тем, что бракосочетание его сестры Анны и князя Владимира стало поводом для крещения Руси. После одного из сражений правитель самой цивилизованной страны того времени, изучавший в юности различные науки и искусства, приказал ослепить 15 тысяч пленных болгар. По численности это равно населению не одного средневекового города.
    Политика неотделима от преступлений.
    Политическая борьба велась и на Руси, и историки располагают сведениями, какие действия в разные времена совершались во имя политических целей.
    Не может не обратить на себя внимание очень важный аспект.
    Если султан, умертвивший своих детей и внуков, остался в истории под именем Великолепного, если императрице Зое, пережившей трех своих мужей, воздавались царские почести, то на Руси подобные поступки всегда рассматривались как злодеяния. Умертвивший своих братьев князь остался в русской истории под именем Окаянного. Невинно убитые Борис и Глеб были причислены к лику святых.

Мстислав Владимирович Храбрый

    В современном русском языке сохранилось слово «Тмутаракань». Оно стало нарицательным для обозначения захолустного населенного пункта, удаленного за тридевять земель да так, что толком даже и неизвестно, где он находится. Однако не всегда это слово имело такой смысл.
    Тмутаракань некогда была широко известна на Руси и даже являлась центром обширного и сильного русского княжества. Однако закончился недолгий период расцвета и уже после 1094 года этот город перестал упоминаться в «Повести временных лет».
    Надо сказать, что историки не сразу пришли к согласию относительно нахождения древней Тмутаракани. В.Н. Татищев предполагал, что Тмутаракань находилась в Рязанской области. Другие историки помещали ее в разных местах: близ Азова, рядом с Астраханью и даже в верховьях реки Ворсклы, притока Днепра. В современной исторической науке принято определять местоположение этого города на Таманском полуострове. Сейчас на этом месте находится станица Таманская, а неподалеку расположен город Темрюк. Считается, что некогда там была колония античных греков, которая называлась Гермонассой. Разрешить споры о местонахождении Тмутаракани помогла археологическая находка 1792 года, известная среди историков и археологов как Тмутараканский камень. На мраморной плите, оставшейся от греческих времен, высечена надпись о том, что в 1068 году князь Глеб по льду замерил ширину Керченского пролива от Тмутаракани до Керчи. Результат измерения составил «10 000 и 4000 сажен» Из летописей известно, что в это время в Тмутаракани правил сын черниговского князя Глеб Святославич. Находка мраморного блока, использованного для первой в России записи геодезического замера, дала возможность локализовать место расположения Тмутаракани. Появилось и объяснение своеобразного имени города. Скорее всего это русифицированный вариант слова «Таматарха» ? прежнего названия города, которым раньше владели хазары. Саму мраморную плиту, убедительно разрешившую споры историков, можно видеть в санкт-петербургском Эрмитаже.
    Конец ознакомительного фрагмента.
 
 
Помочь порталу

  Оцените актуальность  
   Всего голосов: 1    
  Версия для печати        Просмотров: 3124

Ключевые слова: Святая Ольга

html-cсылка на публикацию
Прямая ссылка на публикацию

 
  Не нашли на странице? Поищите по сайту.
  

 

Самое новое:     все >>>


Объявления:   все >>>

30 апреля
Литургия для детей в Троице-Владимирском соборе...
29 апреля
29 апреля в поселке Горном состоится Пасхальный фестиваль «Христос Воскресе – радость...
Срочно!
Марии срочно нужна помощь! Поможем девочке спасти жизнь!...
2017
Конкурс «За нравственный подвиг учителя» 2017...
21 мая
Лекция «Славянизмы русского языка - наследие трудов святых Кирилла и Мефодия»...

Нравится Друзья


Популярное:

Подписаться на рассылку новостей






    Архив новостей:

Апрель 2017 (147)
Март 2017 (111)
Февраль 2017 (85)
Январь 2017 (154)
Декабрь 2016 (141)
Ноябрь 2016 (131)

«    Апрель 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU  Каталог Православное Христианство.Ру
 Участник сообщества епархиальных ресурсов. Все православные сайты Новосибирской Епархии  службы мониторинга серверов

Яндекс.Метрика