Опубликовано 03.10.2015 в рубрике  Новостная лента
 

Протоиерей Димитрий Круглов: Надо понять, что мы опять попали в первоапостольские времена

Каково после столичного Свято-Тихоновского университета попасть в самую что ни на есть глубинку? Об особенностях служения в маленьком городе, о том, как приводить людей к осознанной вере, а не просто «гастролировать по деревням», рассказывает протоиерей Димитрий Круглов, настоятель Собора Успения Пресвятой Богородицы города Зубцов.

 

Любое движение должно быть продумано до микрона

У нас есть основной алтарь, который закрыт достаточно глухим иконостасом и выглядит традиционно. Большую часть времени мы служим там. А открытый придел я называю «миссионерским». Потому что есть проблема разделения между духовенством и народом. С одной стороны, иконостас несет важную функцию отделения святилища от храма. С другой стороны, создает кастовость: священник в своем месте что-то делает, а народ сам по себе.

Так как у нас люди не слишком усердствуют в изучении литургики, то чаще всего они просто по умолчанию воспринимают всё, что вокруг. К сожалению, качество пения, качество чтения молитв не всегда соответствующее, и народ с этим свыкается. Люди не слышат, что произносят в алтаре, им достаточно того, что они находятся в сакральном молитвенном пространстве. Они настолько делегируют свои чаяния священнику, что способны просто отключиться.

А новых людей, которые приходят в Церковь, это не насыщает. Для них в службе есть некие несуразности: время от времени появился человек в красивой одежде, что-то невнятно сказал, потом опять пропал, и так несколько раз.

Богослужение формировалось долго, с византийской эпохи, когда оно соответствовало дворцовому церемониалу. Человек сейчас живет в другом информационном пространстве, ему многие архаичные образы недоступны. Поэтому, думаю, открытый иконостас сегодня, как минимум, реабилитирует священника. Оказывается, священник не спит там где-то под душевное пение, а молится перед престолом, либо стоит у жертвенника и совершает проскомидию, через его руки проходит бесконечное количество записок. А его выходы – это какие-то обязательные по регламенту действия. К священнику в таких условиях тоже выдвигаются определенные требования, и это подхлестывает. Любое движение должно быть продумано до микрона.

Пластиковые иконостасы

Конечно, если бы не внешняя помощь, то до банкротства нам – один шаг. Ремонт храма, реставрация икон – это очень дорого.

Мы, к сожалению, не можем отвлечься от мысли, что мы наследники имперской Церкви. И строим «муляжи Святой Руси». Хотя культурно и ментально мы совершенно другая Церковь. Увлекаться восстановлением той Церкви нам, мне кажется, неполезно. Надо понять, что мы опять попали в первоапостольские времена. Это такой апгрейд, полное возвращение к началу. И, пока мы это не усвоим, у нас будет телепание между величием и покрытой золотистой краской пластикой, в которой сегодня это величие выполняется.

Сейчас ведь принято делать семиярусные иконостасы из пластика. Такие действия – реальная профанация, а не возобновление величия Церкви. В то время иконостасы ставились с помощью усилий людей, общины, ктиторов. Это было усердие многих, пчелиный труд. А сегодня, когда такой пластиковый иконостас ставит один человек за деньги, то мне не кажется это ценным. Ни в глазах Божиих, ни для будущих поколений.

У нас была группа прихожан, которая, когда мы начали обновлять иконы, мне сказала: сколько случаев, когда иконы сами обновляются, надо и нам надеяться на чудо! Но ведь эксплуатировать чудо и опасно, и соблазнительно. Да и не настолько мы святы, чтоб по нашим молитвам начались чудеса.

Многие иконы были в состоянии просто катастрофическом. Поэтому я, конечно, стал заниматься реставрацией икон. Но моя политическая ошибка была в том, что мы стали убирать из храма сильно изношенные иконы. Для некоторых людей это оказалось знаком, что пришел иконоборец и уничтожает облик храма.

Икона должна давать нам представление о Царствии Небесном. Если икона неряшлива, если она потерта, если по лику идет трещина в три сантиметра, то такую икону надо изымать. Иначе формируется неверное отношение к святости. Получается, мы чтим не того, кто на иконе изображен, а сам предмет. По сути, это фетишизм.

К тому же для молодежи темный храм с потертыми иконами – это место непонятное и пугающее. Сейчас наши прихожане, даже пожилые женщины, – приходят в храм в нарядной и светлой одежде. А раньше, при высоте потолков в шесть метров, было ощущение, что мы в каморке какой-то. Та обстановка, которая была в храме, определяла и поведение человека, человек ей соответствовал. Люди приходили в храм темные, мрачные, в черной одежде. Когда стало светло, в мрачном виде и человеку стало неуютно. И кто-то стал подтягиваться к нам, а кто-то, наоборот, уходить: искать такие места, где так же темно. У нас в Зубцове говорят: «всем не упакаешь!». Надо делать свое дело лучшим образом, а не угождать всем.

Гастроли приехали!

Когда я сюда поступил служить, то многое было для меня внове. Я горожанин, а здесь люди ближе к селу. Храм один, люди приезжали со всего района. Они были весьма далеки от церковной жизни: не знали, как исповедоваться, как готовиться к Причастию. Вместо исповеди происходили микрозанятия воскресной школы. Стоит очередь, человек пятьдесят, с каждым приходится прописные истины обсуждать. Многие жаловались, что они далеко живут, еле выбрались, поэтому приехать в субботу вечером на исповедь им сложно.

Испросил у архиерея благословение, купили палатку, складной престол, утварь переносную. Стали с хором выезжать в дальние населенные пункты. Два года я сильно этим «болел». Но на самом деле это было не востребовано. Очередная искусственная ситуация. Люди ничего не знают о Церкви, для них панихиду отслужить – уже событие. А мы к ним сразу с литургией приезжаем. Помню, служим мы под открытым небом, подошла одна бабулька, смотрит, – какие-то гастроли приехали.

Охватывать необъемные пространства смысла нет. Надо работать на своем участке, куда у тебя руки дотягиваются. Пытаться успеть везде и всюду – нигде не будет хорошо. Надо положиться на волю Божью.

Молиться не отдельно

Идя на определенную принципиальность, рискуя признанием людей, комфортом, можно получить больше. Практика заочного отпевания, некритичное отношение к Крещению, – всё это здесь было, но всё это было мне не близко. Как возможно крестить без подготовки? Преодолевать инерцию среды пришлось долго. В сельской местности слухи же разносятся быстро. И вот, по слухам, стало получаться, что у нас в храме вообще не отпевают, не крестят. Были неприятные моменты. Зато сейчас наоборот: люди хотят приходить в храм, они ощутили вкус к церковной жизни.

Я вижу достаточно большое количество людей, осознанно верующих и усердных в богослужебной жизни. Мне кажется, это результат, который вырос из небольших акцентов, – восковые свечи, светлый храм, иконы, крещения, отпевания… Тем более что к нам стали возвращаться иконы после реставрации. Придя в храм, к Богу, люди видят и новизну, и преемственность. Мы молимся не отдельно, но с теми людьми, которые молились тут сто, двести лет назад.

Город Зубцов – административный центр Зубцовского района Тверской области. Впервые город упомянут в летописях в 1216 году. Был форпостом на западных рубежах Ростово-Суздальской земли. До Октябрьской революции был богатым купеческим городом. В Великую Отечественную войну Зубцов оккупировали немцы, город подвергся сильным разрушениям. Население– шесть с половиной тысяч человек, смертность в два раза превышает рождаемость.

Собор Успения Пресвятой Богородицы города Зубцова(Ржевская и Торопецкая епархия Тверской митрополии) – каменный трехпрестольный храм на левом берегу Волги. Приделы: холодный Александра Невского и теплый Марии Магдалины.

История храма тесно связана с историей города Зубцова. В 1692 году Зубцовский дворянин Цызырев Максим построил деревянную церковь. В 1801 году было построено каменное здание, сохранившееся до настоящего времени. В 30-е годы XX века храм был закрыт и использовался как складское помещение и даже в качестве тюрьмы.

О судьбе храма в годы Великой Отечественной войны сведения противоречивы. Согласно одним источникам, фашисты устроили в храме конюшню, по другим – сгоняли сюда людей на церковные службы. После освобождения Зубцова, открытия храма добился священник Василий Знаменский. В свое время он окончил семинарию на Кавказе и был сокурсником самого Иосифа Сталина.

Священник направил Сталину письмо, где просил своего бывшего сокурсника разрешить богослужения в зубцовском храме, который использовался как гарнизонное сооружение. После удовлетворения этой просьбы Успенский храм долго был единственным в округе действующим православным храмом, сюда приходили и приезжали молиться даже из Ржева.

Нина Архипова

Фото: Нина Архипова

Поддержите наш сайт


Сердечно благодарим всех тех, кто откликается и помогает. Просим жертвователей указывать свои имена для молитвенного поминовения — в платеже или письме в редакцию.
 
 
Помочь порталу

  Оцените актуальность  
   Всего голосов: 0    
  Версия для печати        Просмотров: 1377


html-cсылка на публикацию
Прямая ссылка на публикацию

 
  Не нашли на странице? Поищите по сайту.
  

 
Самое новое


22 февраля
22 февраля состоится открытие выставки «История русской святости»...
Помоги музею
Искитимская епархия просит оказать содействие в сборе экспонатов и сведений для создания...
важно
Нужна помощь в новом детском паллиативном отделении в Кольцово!...
Памятник
Новосибирской митрополией объявлен сбор средств для сооружения памятника всем...


 


  Нравится Друзья

Популярное:

Подписаться на рассылку новостей






    Архив новостей:

Февраль 2023 (4)
Январь 2023 (65)
Декабрь 2022 (83)
Ноябрь 2022 (80)
Октябрь 2022 (74)
Сентябрь 2022 (75)

«    Февраль 2023    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728