Опубликовано 06.02.2019 в рубрике  Новостная лента » Обзор СМИ
 

Василий Розанов. «Моя душа сплетена из грязи, нежности и грусти»

Сто лет назад умер Василий Васильевич Розанов. Его наследие настолько разнообразно и противоречиво, что споры о месте этого мыслителя в истории русской религиозной философии не только не утихают, но порой разгораются с новой силой. Листая страницы его трудов, вы будете соглашаться и спорить, негодовать и удивляться, откладывать чтение и начинать снова. Вот только равнодушным точно не останетесь.  

1. Розанов рано стал сиротой и воспитывался старшим братом.

«Нет сомнения, что я совершенно погиб бы, – рассказывал Василий Розанов, – не «подбери» меня старший брат Николай, к этому времени закончивший Казанский университет. Он дал мне все средства образования и, словом, был отцом». Родительской любви будущий философ почти не знал, с самых ранних лет он чувствовал себя оставленным и забытым. «Страшное одиночество за всю жизнь. С детства. Одинокие души суть затаенные души. А затаенность – от порочности. Страшная тяжесть одиночества. Не от этого ли боль?», – признавался Розанов.

2. В молодости был атеистом и социалистом

По его собственным воспоминаниям, «учился всё время плоховато, запоем читая и скучая гимназией, каковую кончил «едва-едва», – атеистом (в душе), социалистом, и со страшным отвращением, кажется, ко всей действительности, из которой любил только книги». Но с поступлением на историко-филологический факультет Московского университета ситуация стала иной. То ли лекции С.М.Соловьева и В.О.Ключевского так подействовали, то ли взгляд на мир изменился по другим, более глубоким причинам, но атеизм Розанова улетучился.

«Скука родила во мне мудрость… – вспоминал он, – и уже с I-го курса университета я перестал быть безбожником. И не преувеличивая скажу: Бог поселился во мне. С того времени…, каковы бы ни были мои отношения к церкви…, что бы я ни делал, что бы ни говорил и ни писал, прямо или в особенности косвенно, я говорил и думал, собственно, только о Боге: так что Он занял всего меня, без какого-либо остатка…».

3. Был женат на возлюбленной Ф.М.Достоевского – Аполлинарии Сусловой

Розанову было 24, ей – 41 год. «Это самая замечательная из встречавшихся мне женщин…» – восклицал восторженный молодой человек. Но чары влюбленности быстро развеялись: супруга оказалась деспотичной, властолюбивой женщиной, преследующей исключительно собственные интересы. Брак в итоге превратился в страшную пытку. Пока в семье постоянно вспыхивали скандалы и споры, молодой супруг создавал свой первый труд «О понимании». Суслова бросала Розанова, он умолял её вернуться, она снисходила, но однажды в поисках приключений окончательно сбежала в Крым. Правда, полную свободу молодой человек все же не получил – официального согласия на развод Аполлинария, несмотря ни на какие уговоры, не дала.

4. В 35 лет Розанов написал этюд «Легенда о великом инквизиторе Ф.М.Достоевского»

Благодаря этому о нем заговорили как о религиозном философе. Это была первая попытка вскрыть глубинные психологические механизмы в творчестве Достоевского. Упор Розанов делал на особенности индивидуальности писателя, на его внутренний мир, о которых, благодаря Сусловой, он знал в подробностях. Мысли Инквизитора, его веру в правду «могучего и страшного духа», который искушал Спасителя, Розанов приписывает самому Достоевскому: «Один человек (то есть Достоевский), который жил между нами, но, конечно, не был похож ни на кого из нас, непостижимым и таинственным образом почувствовал действительное отсутствие Бога и присутствие другого, и, перед тем как умереть, передал нам ужас своей души, своего одинокого сердца, бессильно бьющегося любовью к Тому, Кого нет, бессильно убегающего от того, кто есть».

5. Считал, что «на предмет надо иметь 1000 точек зрения»

Именно так он старался оценивать все события, в том числе и политические. Например, о революции 1905–1907 годов в журнал «Новое время» он писал как монархист и черносотенец, а в другие издания – как народник или социал-демократ. «Розанов и строгий богослов, и опасный еретик, бунтовщик, разрушитель религии. Розанов и крайний революционер, консерватор, и крайний радикал. Розанов и антисемит, и филосемит. Розанов и благочестивый христианин, церковник, и в то же время богоборец, осмелившийся поднять голос против Самого Христа. Розанов и высоконравственный семьянин, и развратитель, циник, имморалист. В Розанове находили даже что-то извращённое, патологическое, демоническое, мефистофельское, тёмное… Называли его "мелким бесом” русской земли и русской словесности», – писал Андрей Синявский, размышляя о феномене Розанова. Но 1917 год философ воспринял однозначно – как катастрофу и трагическое завершение русской истории. «Революция имеет два измерения – длину и ширину, но не имеет третьего – глубины. И вот поэтому качеству она никогда не будет иметь спелого, вкусного плода; никогда не «завершится». <…> В революции нет радости. И не будет».

6. Со второй женой, Варварой Дмитриевной Бутягиной, Розанов обвенчался тайно

Ведь о законном браке не могло быть и речи: по бумагам его женой оставалась Суслова. Этот союз оказался счастливым для обоих супругов, омрачал его лишь тот факт, что все пятеро детей, рожденные в любви и согласии, официально считались незаконнорожденными. Такая ситуация стала для Розанова сложнейшим испытанием и настоящей душевной мукой.
Неудачный, полный непонимания и скандалов первый брак, гармония, обретенная рядом с Варварой Дмитриевной, позже – ее длительная болезнь и перенесенные ею страдания – все это породило в Розанове нескончаемый интерес к вопросам брака, пола и семейных отношений.

7. Разделил христианство на «светлое» и «темное»

Первое, по мысли Розанова, полно радости и гармонии, оно и есть настоящее, подлинное учение, укорененное в Евангелиях и связанное с жизнью и учением самого Христа. Возникновение «темного», церковного христианства, исказившего евангельские истины, во главу угла поставившего ритуал и формальность, Розанов относит к Средним векам.

8. Розанов по многим статьям отличился не просто радикальным подходом к осмыслению Церкви и ее учения, но и позволил себя крайне революционные тезисы

Центральным пунктом всей его философии и соответственно длительной полемики с Церковью стала сложная тема семьи и пола в их отнологическом измерении. Если учесть, что авторы абсолютного большинства духовной, нравоучительной литературы – монахи, не удивительно, что эта тема прежде практически не раскрывалась.

«Истина пола и души полового притяжения не разврат, но чистота, целомудрие, наконец, высший его луч, нечто религиозное. На этом порыве – религиозном и к религиозному – и завязывается брак; и он не только не разрушает целомудрия, но ещё удлиняет его таинственные и влекущие ресницы, уплотняет фату девства. Половой акт, в душе и правде своей, для нас совсем теперь утерянной, есть именно акт не разрушения, а приобретения целомудрия…». Надо ли говорить, какое негодование во многих кругах вызвало проговаривание подобных вопросов – тем более в русле христианского учения.

Но Розанов пошел еще дальше: рассматривая отношение к полу и к семье не только в разрезе христианской истории, но и в ветхозаветные времена, он пришел к мысли о «неудавшемся христианстве». По Розанову, христианство разрушило сущностную связь человека с Богом, поставив на место жизни — смерть, на место семьи — аскезу, на место религии — каноническое право, консисторию и морализирование, на место реальности — слова. Вместо радости оно в конце концов стало проповедовать страдания и самобичевание, отказ от земли ради неба.

В Ветхом Завете его привлекает все: дух свободы и непокорности, забота о человеке и особое внимание к его интимной, семейной жизни. В конце концов Розанов дошел до критики Самого Спасителя и Его голгофской жертвы. Христос для него стал носителем исключительно печали и скорби. «Христос открывается только слезам», – говорил он. И с сожалением добавлял: «Кто никогда не плачет – никогда не увидит Христа».

9. Семья – это начало религиозности

«Семья – это «Аз есмь» каждого из нас; «святая земля», на которой издревле стоят человеческие ноги. Это есть целый клубок таинственностей… т.е. начало религии, религиозных сцеплений человека с миром… Семью нужно понимать как… способ такой связанности людей, где они уже без «Нравственного богословия» любят друг друга, проливают друг за друга пот и готовы пролить, да и проливают иногда, кровь. Конечно, это религия!».  Церковь же, по мнению Розанова, ущемляет семью, супружескую любовь и половую связь. Чтобы основой церковной жизни, столь ему дорогой и для него неотменимой, были не догматы и правила, а непосредственное религиозное чувство, необходимо подлинное воцерковление пола и брака, потому что в этом вопросе Церковь, по убеждению философа, явно «ущемляет» пол и безусловное предпочтение отдаёт безбрачию, монашеству.

10. Анна Ахматова однажды сказала: «Люблю Розанова, только не люблю, когда он о евреях и о поле”. Кто-то из присутствовавших парировал: «А что, собственно, у Розанова не о евреях и не о поле?».

Действительно, эти две темы в позднем творчестве Розанова были ключевыми. «Удивительно, – говорил он – упрекают меня в порнографии (и суд, и цензура), когда и капельки ее нет во мне и единственно оно сидит у цензоров, судей и литераторов. Конечно, я «это» все считаю священным: да как же иначе, если у меня есть дети? как же иначе, раз я имею отца и мать?».

«Еврейского вопроса» в трудах философа и правда много, но отношение его к этой теме не столь однозначно, как принято считать: в ранних письмах можно найти его благодушные суждения о евреях, позже высказывания становились более резкими и нетерпимыми, а в последние дни своей жизни за нападки на евреев он просил прощения.

Зинаида Гиппиус в своих воспоминаниях писала: «Всю жизнь Розанова мучали евреи. Всю жизнь он ходил вокруг да около них как завороженный прилипал к ним – отлипал от них, притягивался – отталкивался. Не понимать, почему это так, может лишь тот, кто безнадежно не понимает Розанова. Не забудем: Розанов жил только Богом и – миром, плотью его, полом». И дальше – еще более красочно и метко:

«Евреи, в религии которых для Розанова так ощутительна была связь Бога с полом, не могли не влечь его к себе. Это притяжение – да поймут меня те, кто могут, – ещё усугублялось острым и таинственным ощущением их чуждости. Розанов был не только архиариец, но архирусский, весь, сплошь, до «русопятства»,  до «свиньи-матушки» (его любовнейшая статья о России). В нем жилки не было нерусской. Без выбора понес он всё, хорошее и худое, – русское. И в отношении его к евреям входил элемент «полярности», т.е. опять элемент «пола», притяжение к «инакости». Он был к евреям «страстен» и, конечно, пристрастен: он к ним «вожделел».

11. Розанова при желании можно назвать первым русским блогером

«Всякое движение души у меня сопровождается выговариваньем. – Это инстинкт», – признавался он и непрерывно комментировал свою жизнь. Его разрозненные записи, заметки, зарисовки дали начало новому жанру. Ярче всего такое «внесюжетное повествование» представлено в сборниках «Уединенное» и «Опавшие листья».

«Моя душа сплетена из грязи, нежности и грусти», – сказал однажды Розанов. Свою душу он и пытался раскрыть в своих произведениях. Одни читали эти книги с упоением, у других они вызвали лишь негодование и усмешку. Особо возмущало, что повествование изобилует «сырым» материалом, случайными заметки, отвлеченными рассуждениями. Нам, привыкшим к жанру современных соцсетей, это уже не удивительно, но в первой четверти XX века публично показать изнанку взаимоотношений с женой и друзьями, выставить на всеобщее обозрения свои порой самые обыденные, а иногда – почти провокационные мысли и впечатления требовало изрядной смелости.

12. «Апокалипсис нашего времени» – последняя и неоконченная книга Розанова

Это самая тяжелая и даже, по мнению многих критиков, антихристианская книга философа. Работал над ней Розанов с конца 1917 года, после того как с семьей перебрался из Петрограда в Сергиев Посад. Это было, пожалуй, самое трудное время в его жизни: голод, холод, унижения, борьба за физическое выживание и постоянное чувство одиночества…

Отец Павел Флоренский, очевидец последних дней и часов мучительно умиравшего Розанова, проницательно заметил: «…Если бы его приютил какой-либо монастырь, давал бы ему вволю махорки, сливок, сахару и пр., и пр., и, главное, щедро топил бы печи, то, я уверяю, Василий Васильевич с детской наивностью стал бы восхвалять не этот монастырь, а… все монастыри вообще, их доброту, их человечность, христианский аскетизм и т.д. И воистину, он воспел бы христианству гимн, какого не слыхивали по проникновенности лирики… Но вот, приехал В.В. в Посад. Его монастырь даже не заметил… Нахолодавшись и наголодавшись, не умея распорядиться ни деньгами, ни провизией, ни временем, этот зверек-хорек, что ли, или куничка, или ласка, душащая кур, но мнящая себя львом или тигром, все свои бедствия отнес к вине Лавры, Церкви, христианства и т.д., включительно до Иисуса Христа».

13. Умирал Василий Розанов долго и мучительно

Телесные муки порой были нестерпимы.  Однако, по ценным воспоминаниям Эриха Голлербаха, ставшего близким другом философа в последние месяцы его жизни, у больного не было ни тени ропота или негодования: «Предсмертные дни Василия Васильевича были сплошной осанной Христу. Телесные муки не могли в нем заглушить радости духовной, светлого преображения.

– Обнимитесь все, все, – говорил он, – поцелуемся во имя Воскресшего Христа. Христос воскресе! Как радостно, как хорошо… Со мной происходят, действительно, чудеса, а что за чудеса, расскажу потом, когда-нибудь…

Перед самой смертью страдания утихли. Он четыре раза причащался, по собственному желанию, один раз соборовался, три раза над ним читали отходную, во время которой он скончался, без мучений, спокойно и благостно (23 января ст. стиля, в среду, в 1 час дня)».

14. Василий Розанов умер 5 февраля 1919 года и был похоронен с северной стороны храма Гефсиманского Черниговского скита  Свято-Троицкой Сергиевой Лавры

Отпевали покойного, как вспоминала его дочь, Татьяна Васильевна, в Михайло-Архангельской церкви Сергиева Посада «трое иереев: священник Соловьев, – очень добрый, простой, сердечный батюшка, Павел Александрович Флоренский и инспектор Духовной Академии, архимандрит Иларион, будущий епископ (священномученик архиепископ Иларион (Троицкий))… Отец при жизни часто бывал у него, они дружили».

*** 

«Я мог бы отказаться от даров, от литературы, от будущности своего я, от славы или известности — слишком мог бы; от счастья, от благополучия… не знаю. Но от Бога я никогда не мог бы отказаться, Бог есть самое «теплое» для меня. С Богом мне «всего теплее». С Богом никогда не скучно и не холодно. В конце концов, Бог — моя жизнь. Я только живу для Него, через Него. Вне Бога — меня нет».

(Василий Розанов. «Уединённое»)

Поддержите наш сайт


Сердечно благодарим всех тех, кто откликается и помогает. Просим жертвователей указывать свои имена для молитвенного поминовения — в платеже или письме в редакцию.
 
 
Помочь порталу

  Оцените актуальность  
   Всего голосов: 0    
  Версия для печати        Просмотров: 690


html-cсылка на публикацию
Прямая ссылка на публикацию

 
  Не нашли на странице? Поищите по сайту.
  

 
Самое новое


22 февраля
22 февраля состоится открытие выставки «История русской святости»...
Помоги музею
Искитимская епархия просит оказать содействие в сборе экспонатов и сведений для создания...
важно
Нужна помощь в новом детском паллиативном отделении в Кольцово!...
Памятник
Новосибирской митрополией объявлен сбор средств для сооружения памятника всем...


 


  Нравится Друзья

Популярное:

Подписаться на рассылку новостей






    Архив новостей:

Февраль 2023 (4)
Январь 2023 (65)
Декабрь 2022 (83)
Ноябрь 2022 (80)
Октябрь 2022 (74)
Сентябрь 2022 (75)

«    Февраль 2023    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728