ЗИМНИЕ СТИХИ

игумен Паисий (Савосин), насельник Спасо-Преображенского монастыря и клирик кафедрального Христорождественского собора г. Рязани, член Российского союза писателей, Рязань, Россия

  Аннотация: Игумен Паисий (Савосин) из Спасского монастыря в г. Рязани служит в кафедральном Рождественском соборе. Литературная деятельность о. Паисия охватывает различные жанры – на сегодняшний день опубликовано тринадцать книг и брошюр его стихов и прозы. Является лауреатом нескольких литературных премий. Новый «зимний» цикл стихотворений о. Паисия предваряется вступительным словом, где автор размышляет о зиме как образе духовного состояния человека.
Ключевые слова: стихи, природа, зима, человек, вера


Вступительное слово

Эта подборка написана враз, один за другим текст. И пусть это было сделано по просьбе редактора и потом по странному какому-то взмаху смычка, или плектра, или жезла Ааронова (как где-то написал О’Генри), исполнено скоро, тем более, это требует критики.
Кажется, правильное вступительное слово должно бы в этом случае не разъяснить предложенные тексты, облегчив понимание, а еще больше запутать, лишь с той разницей, что будет говорить не стихотворной, а прозаической стопой. Не знаю, насколько у меня это получится, но хочу попробовать. Для этого придется использовать образы. Вот например:

Только их крики слышны...
Белые цапли невидимы
Утром на свежем снегу.

Это хокку японской хайдзин Тиё-ни Фукуда, вообще отличающейся пронзительной трогательностью текстов.
О чем же это... К границе Непостижимого, и еще чуть дальше проходит взор и слух, почти за горизонт возможного. Конечно, чувства это не могут, но все же может немного сердце. Тогда оно подобно гончей собаке, – любимый образ, – бегущей за Ускользающим, как за зайцем (прп. Симеон Нов. Богослов, Гимн XXII). А крик цапель! Разве же это песнь... Это скорее скрип, вот что это. Нечто совсем мало благозвучное (вообще нисколько). Как плач, который, когда он подлинен, не заботится о том, красив он или нет. Как кричал слепой при дороге, ища у Спасителя исцеления. «Шедшие впереди заставляли его молчать; но он еще громче кричал: "Сын Давидов! помилуй меня”» (Лк. 18:39).
Это как жажда, которая, если она настоящая, «от потока на пути пиет», но и именно «сего ради вознесет главу» (Пс. 109:7). Евфимий Зигабен толкует: «А в высшем смысле под зимним потоком можешь разуметь, по словам Дидима, зиму и множество наводимых искушений; под путем – временную и преходящую эту жизнь, а под питием уныние и непрерывность их. Итак, Христос, говорит, будет пить, т.е. испытает в жизни сей потоп, или множество искушений. Ибо, "как Он сам претерпел искушения, то может помогать и искушаемым” (Евр. 2:18). Впрочем, по причине этой простоты и смирения и искушений Он вознесется и прославится, когда взойдет на высоту и сядет одесную Бога...»
Или образ «Сада во время зимы» у свт. Игнатия Брянчанинова. Конечно, он не только о воскресении мертвых, которые лежат в земле в ожидании общего воскресения. Он еще и о всяком из нас, кто оказался в состоянии зимы, когда это состояние, как нечувствие, охватывает, делая еще более непостижимым, Божие... И тогда помнит человек: «аще дух владеющаго взыдет на тя, места своего не остави» (Еккл. 10:4). Когда темнота князя мира сего закроет Солнце Мысленное, Христа, наступает зима. Но место наше, очерченное нам Жизнью, о Которой мы помним, и это, чему нас научила благодать (прп. Силуан Афонский). «Место же ума есть добродетель, ведение и страх Божий» (прп. Максим Исповедник, Слово подвижническое, 18). Вот – хранение того «места встречи», где был человек прикосновен благодатью (и наиболее это – Евхаристия и все Таинства и все священное), это совершает он. И в этом тоже – бег преследования. Когда человек стоит, как бежит. И точно также – бежит, как стоит. Потому и сказано: «Бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды». И сразу же, и неотменно: «Всё у вас да будет с любовью» (1 Кор. 16, 13).
Но и еще немного, и это важно. Кроме того, что зимняя белизна и чистота, и вместе как бы сокрытость жизни, есть образ мёртвости Христовой («Всегда носим в теле мёртвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем» 2 Кор. 4, 10), т.е. неподвижности ко греху, есть еще в этом образе то, что эта белизна и изображает. Сказано у евангелиста: «Одежды Его сделались блистающими, весьма белыми, как снег, как на земле белильщик не может выбелить» (Мк. 9, 3). Потому Преображение наступает в нас после того, как узнаем опытно, как это – «быть белым, как снег», как это, когда «белильщик выбеливает ткань», когда Премудрый Промысл Божий очищает нас.
Вот вкратце о чем могут быть мыслимы «зимние стихи».


*
Отзвук зимних стихов:
Оглушительный шелест,
Ниспадающий хор,
Бесконечно, бесцельно

Опевающий смысл,
Прикоснувшийся тайне,
Обвивающей высь,
Неустанное, танец

Мимолётных снежин,
Ни единой похожей,
И единая жизнь
Средоточие тождеств,

Этой целостью вьюг
Быв на время охвачен,
Возвращается в круг
Обозначенный плачем,

И простор теплоты
Переходит покровы
До последней версты
По их внутренней крови,

По объятому в них,
Что иначе незримо,
Междустрочное книг
Безымянное имя,

Естество тишины,
А внутри – предстоянье,
Где слова не нужны,
И всё ж кружат, весны
Белоснежное, явность.


*
Тропа до границы ума,
Твой путь до краёв горизонта,
До пен, что взметает корма,
До будущих вётел, изогнут,

Под тягостью всех коромысл,
Под дрожью неровности шага,
Едва уловимое, смысл,
Ложащийся вдруг на бумагу,

И не достигающий, но
Коснувшийся главному, тайне,
Живого молчанья вино,
Ресниц не страницы листанье,

А времени, что, не дыша,
Стоит и молчит, и моргает
Пред тем, что укрыла душа
Своими большими снегами,

Как словом раскинутых рук
И соединённых в ладонях:
На грани звучания, звук,
Вовнутрь обращённый, в погоне

За близким, что ближе любви,
Теснее, чем самое пламя,
Стеклом раскалённым обвит,
Большими, как вечность, словами,

Снегами, где тоненький знак,
В беззначное всё удаляясь,
Выводит на грани: весна
Всё знает, что может не знать
Беззвучными слова полями.


*
Организующее ничто,
Непредсказуемое немое,
Шёпот, явленный, словно шторм
В неограниченном, словно море,

Берегом края вещей – не вещь, –
Жизнь, но объятая вечной тайной,
Там где стоит, лепеча, не весть,
Что означает, как некто, ставший

Камнем, в ладони столь гладким, как
Каплей растаявшее молчанье
Между дыханьем и на руках
Старца с вселенною за плечами.


*
Всем означая Тебя – вот так
Снег распростёрся, парит, скрывает
Даль бесконечную, пролистав
До откровения, над словами

Облачком малым, как взмах ресниц,
А глубина уже вот, в одеждах
Этих полей, убелённых ниц
Павшим молчанием, как надеждой

Жажды, погони, – неутолим
Гончей, стрелою полёт неслышный
Ставший, оставшийся вечно – близ,
Но ещё ближе снега легли
Непостижимо. Нетленно. Выше

Всяких безмолвных слов.


*
Как пересчитывает рёбра ксилофона
Лучистый плектр, и изумленье так,
Чуть заикаясь Моисейски, с лёгким стоном
Ломает лёд – перечисляй места,

Которые ушиб, летя в опор с пригорка
Не на санях, а на ладонях, сжав
Неопалимо раскалённое, тугое
И переполненное небом, жар

Твоих молчаний и немот, и лепет слёзных
Кисей, оставленных пред тишиной,
Объявшей всё и чувства, но не кровью лозной,
А Тем, что в ней. Невиданной. Иной.


*
И слог останавливается, молчит,
Как пролитые мимо кувшина слёзы –
Тебе предаётся всё, как пролёгший щит
Меж человеком и этой землёй морозной.

Немотствование дела. Покой земли.
Упокоение без предела в чувствах,
Замерших на границе, как кони, близ
Привязи, затуманенной многоустым

Паром дыхания. Так чистота таит
Верно услышанного Тебя, Нетленный.
Это ли белое, малое, лепта, ист
Скажет собою пусть, о, охвачен пленом

Верной, священной, нетронутой, тайной,
Неименуемой, неприступной,
Кроткой любви Твоей.


*
Лучше бы сразу и умертвить,
Чем торжествующе улыбаться,
Глядя на пройденное. Живи,
Так сохраняя его, как двадцать

Трепетных, самых заветных лет,
Прожитых, кровью политых вёсен
В самой безмолвной пустыне – нет
Им объяснения. Будь несносен,

Чуден, угрюм, молчалив, но так
Не обеспечься, да не утратишь
Всю эту, снег, белизну листа,
Чистое чистоты, не ради

Чего-то, а просто в Нём
Это очищено. Всё. Огнём

Неба.


*
Я не знаю, как это происходит –
Ты Сам ведаешь то, Безмолвный,
Сердце молчания. Слово, пехота,
Прошедшая всюду, не волны,

А бесконечность ударов принявши,
Выковано само собою,
Больше же – чем-то иным, любовью,
Взявшейся это живущее нянчить.

Вот и звучит, и проходит не мною,
А человеческим живоносным
Трепетом изумления. Ледяною
Складкой на озере неба, росным

Зеркалом тишины Твоей.


*
Дохни на зеркало и пиши.
Палец младенчески искривляет
Прочерк снегов. А кругом – ни души.
Небо открыто. Луга. И в лямках

Тропок каких-то – холмы. Так рано,
Что ни дымка ещё. А деревья
Уж окунулись в рассвет. Стирает
Ластик секреты в глазах деревни,

Чисто, и сумерки тихих снов
Чуть остаются ещё в ложбинах,
Словно в колодцах садов весной,
А тишина уж берёт на спину

Солнце.
И слышно, как в тайне тает
Небо в снегах Твоих.


*
Так, словно бы периферия
Коснулась самых важных таин,
Плетётся колея.
В снегах по шею, в зефиринах,
В испарине, в дыханье талом,
В переплетенье ям,

Но путник весел не сдаётся,
Шагает, едет, не стихая
Шуршит, хрустит, скрипит
Снегами кромка не колодца –
А неба, соткана стихами,
Мелькают льдинки спиц

И вяжет петлями дорога
Всё, что уже не знает слога,
Но, прорываясь понемногу,
Вновь тянется настигнуть Бога
Внезапной тишиной –
А то случилось, что приехал,
Минуя сбои и помехи,
И лёг при двери лёгким эхом
И радости безмолвным смехом
Как будто стал весной

На миг, на вечное мгновенье,
И возвратился снова к пенью
И дятел, и снегирь,
И солнечных крупин синица
Слагает – не остановиться! –
К стежку стежок, и никнут спицы
Во снеговую ширь.

23 декабря 2025 г.

«Живоносный Источник» №1 (35) за 2026 год

Поддержите наш сайт Сердечно благодарим всех тех, кто откликается и помогает. Просим жертвователей указывать свои имена для молитвенного поминовения — в платеже или письме в редакцию.