Опубликовано 31.10.2023 в рубрике  Новостная лента » Обзор СМИ
 

«Здесь мы свой авторитет зарабатываем сами»: интервью со старшим священником Росгвардии о служении в зоне СВО и роли православия в жизни солдат



 
Фома Русских

Редакция «Медного Колокола» побеседовала с отцом Святославом Чуркановым, который уже более полутора лет постоянно находится в зоне проведения специальной военной операции.

Специально для читателей ТГ-канала он рассказал об особенностях работы военных священников во время боевых действий, как вера помогает солдатам и спасает их жизни, особенностях гуманитарной работы и общения с местным населением и священнослужителями.

— Отец Святослав, вы в очередной раз поехали за «ленточку». Расскажите, пожалуйста, подробнее о целях ваших поездок, о вашей миссии в зоне СВО.

— Цель всех наших поездок – окормление военнослужащих, духовная помощь и поддержка. Недавно священноначалием я был назначен старшим священником Росгвардии в зоне проведения СВО. Я объединяю и корректирую всю деятельность священников, которые работают по линии Росгвардии по всем направлениям.

Сейчас мы занимаемся формированием новых направлений, например, Южного, Запорожского. Это делается для того, чтобы в группировках находились священнослужители на постоянной основе. На Луганском и Донецком направлениях у нас уже эта схема отработана: на протяжении полугода священники постоянно находятся в группировках, постоянно ездят по подразделениям.

Наша деятельность, я думаю понятна. Самое главное – это поддержка военнослужащих, разъяснение целей (СВО – прим. ред.), разъяснение происходящих событий, как это связанно именно с духовной стороной. Потому что сейчас уже люди прекрасно понимают, что все события, которые здесь разворачиваются, они связаны ментально. Что это именно духовная война. Многие в миру это начинают понимать, и воины наши, слава Богу, тоже понимают. А, соответственно, при понимании есть потребность… мы же не до такой степени воцерковлены, я имею в виду наше воинство. И понимание, есть, а что делать – они в принципе многие не знают. Поэтому приходится начинать именно с азов. Можно просто брать детский закон Божий и начинать его изучать.

Но некоторые моменты, просто… Так сказать, исходя из основных целей и задач, что мы должны воинам обеспечить в данной ситуации. А уже остальное в процессе взаимодействия, в процессе наших встреч вырабатывается само собой. Но изначально эффективный алгоритм (действий священника – прим. ред.) вырабатывался с первых дней, многое было в новинку. В сравнении с боевым опытом Чеченской войны, боевыми действиями на Донбассе… А я с 16-го года окормляю военнослужащих Донбасса – здесь совершенно все по-другому. Поэтому свою работу приходилось с нуля начинать: вырабатывать алгоритм действий священника прямо «с колес».

— А в чем разница?

— В жестокости. Разница в том, что в других конфликтах была четко наша сторона, была противоборствующая сторона. Мы прекрасно понимали, что это враждебные силы. Они не так массово поддерживались по всему миру. Локально, да, они поддерживались, в тех же чеченских конфликтах. Но это была локальная поддержка. А здесь 50 с лишним стран, объединившись идут…

У нас так сказать, и выбора то нет: либо нас полностью уничтожат, либо мы должны это с корнем выкорчевать… Фашизм, нацизм – это все понятия общечеловеческие, политические. А для нас, верующих людей, особенно тех, кто здесь был и всё своими глазами видел, всё происходящее – чистой воды сатанизм, просто-напросто.

Мы своих воинов учим: каждый православный христианин должен во время вот таких событий, когда идёт уничтожение не только людей, но и идёт уничтожение самой истории, уничтожение веры, просто обязан встать на защиту. Но не только на защиту самого себя, но и тех людей, которые страдали последние 8 лет. Это наши близкие по духу, по крови, по вере люди. Мы сами очень долго терпели, проявляли именно христианские качества – человеколюбие, милосердие. Со светской точки зрения пытались через дипломатию подойти к этим вопросам. Но нас не слышали.

Правда бывает одна, в единственном числе. А ложь – она многолика. Недаром говорят, что сатана – отец лжи. И вся та ложь, фейки и прочее, что сейчас распространяется тысячами, она льется. И хочешь не хочешь, на страстях и эмоциях люди начинают это воспринимать, и воспринимать уже как правду. А мы же говорим одно и то же, своих позиций не меняем – мы защищаем народ, защищаем свою веру, защищаем свою страну и землю. Но нас не слышат.

— Надеемся, что нас услышат.

 — Бог поругаем не бывает. Тем более все эти акты… Фронт есть фронт, это понятно. Но то, что они совершают в государстве своем, уничтожают Церковь. Тот же полный запрет Украинской Православной церкви…

— Отец Святослав, раз зашла речь по поводу организации работы по новым направлениям, расскажите, как укомплектованы сейчас группировки? Может быть вы знаете примерное число священнослужителей, которые сейчас в зоне проведения СВО находятся и активно работают?

— Я конкретной информации вам дать не смогу, но думаю, что чуть более сотни священников единовременно здесь находятся.

— А священники в большинстве своем добровольно идут в зону СВО, чтобы помогать?

— Нет, у нас есть священники штатные. Они являются помощниками командиров частей или подразделений по работе с верующими военнослужащими. Это одна категория священства, но она малочисленна. Изначально в зону СВО заходили только штатные священники, вместе со своим подразделением.

Опять же, не каждый священник может это сделать, например, по причине возраста. Вообще причин, по которым священнику в зону СВО выехать нельзя, их много. А когда пришло понимание о необходимости нахождения чтобы священников, а в этом была очень большая потребность, то тогда священноначалием (Священный Синод – прим. ред.) в июле 2022 года был подписан указ о том, что священники на добровольческой основе, кто желает помогать нашим воинам, имеют право заходить в зону СВО. Например, я заходил сразу в июле-месяце.

— Банальный вопрос, но как помимо духовной поддержки священнослужители могут помочь военным на поле боя?

— Ни один священник сюда не заезжает с пустыми руками. За последние полтора года сформировались подразделения, с которыми мы работаем на постоянной основе. Несколько таких подразделений на Луганском направлении, несколько – на Донецком. Например, я узнаю от командира, что есть какая-то потребность и стараюсь ее частично или полностью закрыть. Это первое.

Второе. У нас все священники оканчивают курсы тактической медицины. Сейчас это в обязательном порядке. Поэтому даже когда они оказываются непосредственно при проведении боевых действий, то могут как медики оказать первую помощь военнослужащим, выносить раненых.

А оружие священник Русской православной церкви в руки брать не имеет права. Мы можем встать на защиту Родины, если вдруг придет такая потребность. Но тогда мы должны будем сделать выбор – либо снять крест и взять в руки автомат, либо продолжать свою духовную миссию. В истории Великой Отечественной войны было много случаев, когда священники брали оружие и шли воевать. Потом была определена процедура, в которой несколько лет священник не мог совершать Литургию, и по покаянию его восстанавливали в сане. Но я думаю, что дай Бог, у нас до этого не дойдет.

Но если все-таки дойдет, то у нас очень много священнослужителей имеют боевой опыт. Я сам служил в спецназе, поэтому знаю, что такое оружие и умею с ним обращаться. Но мы выбрали свой путь и должны его придерживаться.

— Принципы, особенно духовные – это очень важно?

— Конечно. Тем более, когда на постоянной основе работаешь в подразделении, то и командиры, и особенно бойцы – они очень пристально наблюдают за священниками. И солдат очень мотивирует, когда они видят, что священник приехал и не просто походил по расположению, сфотографировался. А что именно он несет даже не проповедями, а своим образом жизни. И он должен вести христианский образ жизни. Хотя в условиях боевых действий некоторые вещи очень осложнены, но для бойцов это очень большая мотивация.

— Давайте немного поговорим про работу в тылу. Очень много священников и сестер милосердия трудятся в освобожденных городах, в том числе многострадальном Мариуполе, чьи жители долгое время сидели по подвалам, а после оказались на пороге гуманитарной катастрофы. Как Церковь и православная вера помогают жителям этих городов, как участвуют в их жизни, помогают ли в восстановлении или решают другие задачи?

— Это не линия Военного отдела Московской патриархии. Это линия Синодального отдела по социальной службе и благотворительности, которую возглавляет владыка Пантелеимон. Они очень активно занимаются по линии гуманитарной помощи, работают в госпиталях, набирают сестер милосердия, набирают бригады, которые работают в Мариуполе.

Там, кстати, довольно большой объем работы уже сделан. В Мариуполе я был в июне и был просто потрясен увиденным. До этого был там в августе 2022 года, а после в октябре. Уже тогда была видна разница, когда более-менее расчистили дороги.

Когда был там этим летом, то, конечно, был потрясен масштабом строительства, которое там ведется. Город восстанавливается очень быстро при таком огромном масштабе разрушений.

— А если говорить про освобожденные территории, то доводилось ли вам общаться с местными жителями? Как они сейчас относятся к православной вере, как они переживали эти события?

— По-разному. Есть еще достаточно людей, которые не очень положительно воспринимают. Но люди из освобожденных территорий Луганска и Донецка – они настрадались, конечно. Я в Луганской области очень давно и много знаю мест, например, Старобельск и Половинкино, где была пыточная тюрьма. В городе Счастье, где я сейчас нахожусь, тоже есть страшные места, где людей просто уничтожали, пытали. Страшные вещи. На «Азовстали» я бывал тоже, видел эти капища.

Они же создали как бы свою веру, свою религию…язык не поворачивается это так назвать. Секту создали настоящую, и туда народ пошел.

— А как вы думаете, что сейчас с этим делать? Как людей обратно вернуть на путь истинный?

— С этим ничего не надо делать. Мы просто должны оставаться людьми. Проявлять те качества, которые не проявляет противоположная сторона. Например, когда подразделения Росгвардии заходят в населенный пункт, мы везде стараемся наладить контакт с местной администрацией, руководителями школ, больниц, детских садов, настоятелями храмов, которые остались на этой территории. И если отношение лояльное, то конечно стараемся и гуманитаркой помочь, и своим трудом.

У меня очень много примеров по Луганской группировке. Например, своими силами бойцы помогли батюшке Троицкого храма восстановить старинную церковную ограду. Все зачистили, даже начальник группировки лично ходил щеткой чистил, сам красил. А они же это видят.

Да, может у них и было понимание, которое закладывали им ранее, что мы оккупанты какие-то, что мы захватчики, напали на них. Но они видят обратное. Все что здесь происходило… Ну вы понимаете, что все физические болезни, они исходят из нашего духовного повреждения.

И поэтому, как многие считают, что развал Украины начался с 1991 года – это неверное понятие. Вообще, основной толчок к этому был сделан еще в 1989 году, когда начался первый раскол Украинской Церкви. Тогда бывший митрополит Филарет решил создать отдельную Церковь. И ведь это не просто из-за гордыни человека, это был конкретный американский проект, сейчас об этом уже говорят открыто. А там тоже далеко не глупые люди. И они знали, с чего надо начинать – с Бога. Да, это не быстрые процессы, но они и не спешили.

И повреждения пошли по всему народу. А куда людям деваться? Надо же как-то принимать решение, становиться на защиту веры, на защиту истории. А народ просто плыл по течению. А когда он плыл-плыл-плыл, то ему и понравилось просто плыть.

И, конечно, информационная работа у украинцев очень серьезная проведена, надо отдать им должное. Накачивание различного рода «анти-русским» на протяжении десятилетий – оно дало вот такие махровые плоды. Но Бог поругаем не бывает. Все это восстановится, все будет нормально, и народ очнется. Мы сейчас спасаем этот народ, по большому счету, вытягиваем их. Как бы там не было, это наш больной брат, которого надо лечить. Лечить приходится, и жестко причем.

— Давайте вернемся к нашим бойцам. Существует такое выражение, что в окопах неверующих нет. И наверняка вы уже видели много случаев, когда солдат начинает воцерковляться уже будучи под обстрелами. Как к этому относится Церковь и лично вы, может быть есть конкретные примеры такого обретения веры?

— У меня таких примеров куча, они здесь на каждом шагу. Вот буквально сегодня был под Кременной, у танкистов. Ребята сами построили подземный храм. Просто один верующий человек в подразделении взял и начал копать яму, таскать бревна. Сначала все смеялись ходили, пальцем у виска крутили, мол дурачок какой-то. Но в последствии, изо дня в день к нему по одному-два человека присоединялись. И в итоге всем миром построили храм.

Священники крайне редко туда приезжают. Все-таки это близко к линии боевого соприкосновения. Но костяк этих верующих ребят вечерами там собирается. Мне Максим (устроитель храма – прим. ред.) рассказал, что в день с разных подразделений храм может посетить до 50-70 человек. Просто постоять, свечку поставить. У них там все это есть. Он сам парень воцерковленный, очень хороший. Дай Бог ему здоровья.

Причем самое удивительное, когда я был у них в августе, они еще доделывали храм. Сегодня приехал, там напротив тоже копают. Спрашиваю, мол, что это такое, так мне говорят: «А это мусульмане мечеть теперь делают». Получается, сейчас, с одной стороны, православный блиндажный храм, а напротив будет мусульманская подземная мечеть.

— Наверняка много солдат обращаются к вам с просьбами о какой-то поддержке, помощи, в том числе, на гражданке. Расскажите пожалуйста, много ли таких просьб, о чем обычно просят наши воины и, может быть, вы помните самую необычную солдатскую просьбу?

— Больше всего солдаты просят передать родным, что они живы-здоровы. Это самое главное. Раньше ведь была проблема со связью. Сейчас, не кривя душой, могу сказать, что обеспечение бойцов нормальное. Особенно там, где здравые командиры и тыловики. С питанием сейчас вообще проблем нет никаких.

Просьбы больше специфические. Где-то тепловизоры нужны, где-то прицелы. Надо понимать, что такие вещи здесь – это расходный материал. Та же рация. Ты упал в окоп, бронежилетом рацию придавило, и она сломалась. Те же маскировочные сети. Ну ребята, она работает 2-3 месяца, а далее превращается в труху. Это расходник. Их здесь нужны километры.

Поэтому люди и занимаются подобным обеспечением. У меня лично есть несколько волонтерских движений, с кем я на постоянной связи. Вот сейчас, например, привез масксети, коврики, медикаменты, бинты, жгуты – это все очень востребовано.

— Просили ли вас передать в одну или другую сторону что-то памятное, близкое сердцу?

— Ну, например, Александру Сергеевичу Ходаковскому (заместитель начальника Федеральной службы войск национальной гвардии РФ по ДНР – прим. ред.) связали носки с его позывным «Скиф». Я ему их лично вручил в руки. И я знаю точно, что он в них ходит. Бабушка одна знала, что я с ним общаюсь, работаю с его подразделениями. Она подгадала под мою поездку и связала, отдала мне и поручила передать.

— А вообще, кто в большей степени поддерживает наших бойцов на «гражданке»? Кто эти люди? Это пенсионеры в своем большинстве или представители разных социальных и возрастных групп?

— Это все разные люди. Основная прослойка – это от 30-ти до 50-ти лет. Они имеют наиболее полное понимание всего здесь происходящего. Недаром говорят, что эту войну выиграют 45-50-летние мужики. Также и женщины такого возраста помогают, потому что они тоже все это понимают.

А так, могу сказать, что есть и очень богатые люди, которые зная нашу деятельность, напрямую обращаются с предложениями и закупают необходимые вещи на довольно серьезные суммы, а иногда и просто деньги переводят.

— Что вам удалось самое затратное по финансам приобрести и отправить бойцам?

— В августе мы закупили шесть РЭБов, каждый по 600 тысяч. И приборы ночного видения на несколько миллионов рублей. Сейчас везу ребятам коптеры, тепловизоры, прицелы на несколько миллионов.

— Проще стало собирать средства на гуманитарную помощь, чем раньше?

— Я бы не сказал, что проще. Как-то волнами идет. Большой всплеск активности был во время мобилизации, тогда люди зашевелились, начали задумываться над происходящим. В любом случае, Бога гневить не надо. По себе могу сказать, что все, что ребята просят, мне всегда удается на это денег набрать, закупить. Поэтому слава Богу.

Я сам первые четыре командировки сюда заходил непонятно как. Приходилось даже на «вертушке» прилетать. Потому что на своем транспорте не поедешь. И люди, которые меня знают, верующие и благотворители, которые помогают мне и храм строить, они пришли и сказали: «Хватит вам, батюшка, на попутках ездить». И купили мне машину. И я с февраля на ней уже четвертый раз сюда зашел, наездил больше 30 тысяч километров. И машина Божией милостью не ломается. Ну и я слежу, конечно, за ней. Мне как старшему священнику выделяют сопровождение, и просить для них машину неудобно. Поэтому прыгнули ко мне в машину, а водителем я сам. И поехали. Конечно, стало более удобно и мобильно.

Или, например, шевроны, которые мы распространяем в зоне СВО. В Орле есть целая фабрика, там девчонки их делают. Я каждый раз привожу по штук 600 бойцам, там они разлетаются как жаренные орехи.

— Известно, что вера в Господа Бога и молитва может придать воину сил в самый ответственный момент. Или спасти от неминуемой гибели. Расскажите, известны ли вам такие примеры и можете ли ими поделиться?

— Я слышал много историй, разного рода. У меня есть такой пример. Еще прошлой осенью и зимой я активно работал с вновь прибывшими военнослужащими. Это было морально тяжело: все ребята еще не обстрелянные, не готовые совершенно к тому, что здесь происходило. Часть из них погибли, часть – «запятисотились» по дурости. Сейчас прошедшие суровую школу бойцы прекрасно понимают, где находятся и с чем и кем имеют дело. Имеют нормальную мотивацию.

И вот у меня 12 октября был день рождения. От знакомого парня, одного из тех военнослужащих, приходит смс: «Вы к нам в Красноречку приезжали прошлой зимой. Мы вас поздравляем с днем рождения». Пожелания оставили, а в конце приписка: «Благодаря вашим поездкам и молитвам мы все уверены в том, что мы выжили». Для меня это самая высокая оценка моей деятельности и явный пример охранительной силы православной веры.

А еще высокую оценку вижу в том, что на меня ЦИПСОшники несколько раз уже делали фейки. Даже приходилось по ТВ выступать, опровергать.

Еще у меня есть саперное подразделение, которое я окормляю, они взяли себе имя Сорока великомученников севастийских. Я их командира просто обожаю. В нем сочетается простота великого русского народа и глубокой христианской веры. Он сам огромный как медведь, а со своими бойцами как курица-наседка – всех обнимет, накормит. Ему говоришь: «Коля, мы спешим». А он: «Пока не пообедаете – не отпущу, не принимаю никаких разговоров».

Мне приходилось с ним выезжать на «передок» к Марьинке. Я хоть и священник, но чувство страха, как любой человек, испытываю, особенно, когда рядом снаряды падают. Или заходишь на поле, а тут мины неразорванные в землю воткнуты. Но, когда с ним рядом идешь, на душе спокойно. Спрашиваю у него, мол, что это, а он в ответ: «Да это мины неразорванные, батюшка, не волнуйтесь». Потом мину поднимает, несет мне, говорит: «Да у нее уже боек вывернут, не страшно».

Вот с ним не то, что страха не существует, но есть внутреннее спокойствие и уверенность, что этот человек если что – он рядом. Я завидую бойцам, у которых такие командиры.

И само подразделение – потрясающее. Я когда узнал, как они ходят в бой и задачи выполняют… Они идут впереди «штурмов» (штурмовики – прим. ред.), впереди танков, а из всего оружия – только две гранаты и четыре противотанковые мины висят, каждая по восемь килограмм. Они разминируют проходы, пропускают войска, после все коридоры закрывают обратно. Можно сказать, что все голыми руками. Все бойцы сухие, жилистые. Я когда к ним в подразделение приезжаю, то явно чувствую сильный боевой дух, который там царит.

А так, историй всяких, конечно, очень много – всех и не упомнишь. Книгу надо писать, наверное.

— Я думаю, она будет очень интересная.

— У нас отец Дмитрий Василенков уже 2 тома выпустил, книга «На войне». Самому довелось ее недавно прочитать и могу сказать, что это без преувеличения настольная книга военного священника. Я считаю, что она должна быть у каждого священника. В сжатой форме, все четко описано, как и что должен знать и уметь священник, как он должен свою деятельность осуществлять. Духовная безопасность как для священства, так и для военнослужащих. У батюшки колоссальный опыт.

— Раз мы эту тему затронули, то поясните пожалуйста, в чем принципиальная разница военного и гражданского священников?

— Принципиальной разницы нет – поп есть поп. Но есть определенные особенности, например, как у нас в Росгвардии. Поэтому мы стараемся в зону СВО подбирать отцов, которые имеют подходящий опыт. Соответственно, задачи разные и под них мы должны выстраивать свою работу.

Общаться с бабушкой в храме – это одно, а общаться с военными, где и мат можно услышать – это совсем другое. Иной раз и командира нужно в сторону отвести и поставить на место. Я, например, не приемлю такие вещи, когда командир начинает при всех своих бойцов поливать трехэтажным матом, унижать как-то. У меня были такие моменты. Я потом спокойно разговаривал с офицером и разъяснял.

— И прислушиваются обычно к вашим словам?

— Да. Многие прислушиваются.

— Получается, что Церковь имеет какой-то авторитет в зоне СВО?

— Мы свой авторитет здесь зарабатываем сами. И весь авторитет зарабатывается на нашей деятельности. Конечно, не всегда всё получается. Но мы делаем добрые дела, бесу это не нравится. Поэтому он всякими путями будет пытаться как-то внести смуту и раздор. Мы – священники, и должны с этим бороться с утроенной силой, чем мирские люди.

— Вы ранее говорили о полевых православных храмах и приводили конкретный пример. Расскажите подробнее, много ли таких храмов уже построено, насколько они могут быть импровизированными и без чего не сможет обойтись ни один полевой храм?

— Я думаю, что уже с десяток полевых храмов есть. Может быть даже побольше. Особенно такие храмы устраивают там, где на постоянной основе присутствует священник. Любой полевой храм, что ни говори, но не обойдется без священника. А так у вас может хоть одна бумажная иконка висеть и огарок свечи стоять – это уже будет место молитвы. Украшения и все прочее мы в мирной жизни будем делать, хотя я могу сказать, что и здесь весьма достойные храмы строят. Я поражен, с какой любовью и верой люди их возводят.

Иной раз, бывает, приезжаешь, и храма нет, но молитвенная уголочка есть. И она резная вся, красивая, какой-нибудь из местных умельцев смастерил. Опять-же, это все про отношение к Богу.

— Еще одна животрепещущая тема – это раскол Русской и Украинской православных церквей. В новостях много пишут о так называемых раскольниках, которые буквально захватывают храмы УПЦ, избивают прихожан. Доводилось ли вам говорить с украинцами об этом, что они сами по этому поводу думают? И как вы считаете, существует ли раскол на самом деле, на уровне общества, или это искусственно созданный злыми силами конфликт? И главное — как выйти из этого кризиса?

— Это однозначно искусственно созданный конфликт, человеческими руками. И подталкиваемый бесом в спину. Мнения людей разные. Большинство – это Донецк и Луганск, они уже давно прекрасно все понимают. Но у них здесь жил и величайший молитвенник, отец Зосима. И единственное из его несбывшихся пророчеств – это то, что не затопило Киев. Я очень хорошо общаюсь с монахинями из Никольского монастыря. Еще осенью часть из них вывезли в Снежное, где они сейчас и живут вместе с игуменьей, матушкой Анной. И многие из сестер застали Зосиму еще при жизни. У них даже есть тетрадочка, куда они записывали за ним. И по этим записям практически все сбылось.

Здесь люди остались истинными православными христианами. Я думаю, что и на Украине в большинстве люди останутся с верой. Самое интересное, что когда только СВО началась, а после украинский Синод осудил её и предложил епископам отказаться поминать Патриарха (Московского и всея Руси – прим. ред.) в богослужениях, то закарпатские иерархи практически единогласно отказались не поминать Патриарха. Они сказали: «Мы находимся в лоне Русской Православной церкви».

Это серьезный показатель того, что истинное православие на Украине не умерло. Оно вступило в стадию мученичества и исповедничества. Значит этой Церкви надо пройти через это. У Бога все промыслительно, просто так ничего не бывает. Не хочется никого осуждать.

Я помню, что еще до СВО во время гуманитарных поездок на Донбасс, мне местные верующие бойцы говорили:

— Знаете, чем вы отличаетесь от местных священников?

— Чем, — спрашиваю его.

— А тем, что вы могли бы и не заниматься гуманитаркой. Но вы нанимаете машину, закупаетесь, сами сюда едете, сами ездите раздаете. А наша Церковь на той стороне собирает деньги и передает на помощь ВСУ. Вот вы приезжаете, благословляете нас Родину защищать, — продолжает боец: А наши священники не благословляют, потому что митрополит запретил. Если бы у вас такое было, то наши священники бы к вам не поехали. А вы к нам едете.

— А как вы считаете, как так получилось и чем обусловлено такое отношение? Православие же в своей сути про любовь, про помощь ближнему. Откуда такое разделение?

— Была проведена многолетняя работа. Это же не в момент все произошло. К началу 2014 года этим процессам было почти тридцать лет. Они дали злые ростки. Местные священники – они же все равно украинцы. А в большинстве своем украинцы – националисты. Сильно удивляет, что, например, в центральной Украине всё больше нацистских течений. Тот же Харьков, Черкассы. Тот же Мариуполь, откуда большинство членов группировки «Азов» (запрещенная на территории РФ террористическая организация - прим. ред.). Они же туда все шли добровольно, не под ножами.

— Получается, что людей остается только своим примером переубеждать?

— Могу точно сказать, что нам здесь еще долго и упорно трудиться.

— Отец Святослав, спасибо большое за беседу. Может быть Вы хотите что-то пожелать нашим читателям?

— Хочу пожелать всем мира и добра. Не озлобляться и не оскотиниваться, всегда оставаться людьми. Любить свое государство, любить свою веру, любить свою историю и любить свои семьи – родных и близких, детей и матерей. Сохранить общехристианские ценности. Я считаю, что это очень важно и актуально. А все остальное – приходящее. 

Поддержите наш сайт


Сердечно благодарим всех тех, кто откликается и помогает. Просим жертвователей указывать свои имена для молитвенного поминовения — в платеже или письме в редакцию.
 
 

  Оцените актуальность  
   Всего голосов: 0    
  Версия для печати        Просмотров: 195


html-cсылка на публикацию
Прямая ссылка на публикацию

 
  Не нашли на странице? Поищите по сайту.
  

 
Самое новое


08.08 2023
Православная гимназия при Никольском кафедральном соборе Искитимской епархии продолжает...
13.07 2023
Детский церковный хор Вознесенского собора объявляет набор детей...
Помоги музею
Искитимская епархия просит оказать содействие в сборе экспонатов и сведений для создания...
важно
Нужна помощь в новом детском паллиативном отделении в Кольцово!...
Памятник
Новосибирской митрополией объявлен сбор средств для сооружения памятника всем...


 


  Нравится Друзья

Популярное:

Подписаться на рассылку новостей






    Архив новостей:

Апрель 2024 (33)
Март 2024 (26)
Февраль 2024 (65)
Январь 2024 (38)
Декабрь 2023 (44)
Ноябрь 2023 (51)

«    Апрель 2024    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930