Публикации журнала "Живоносный Источник"

Опубликовано 14.03.2023 в рубрике  Православное краеведение, Публикации ЖИ
 

Виктор Ч. СТАСЕВИЧ. Город Иерусалим


Город Иерусалим

Виктор Ч. СТАСЕВИЧ (В.В. Глупов),

доктор биологических наук, профессор, член-корреспондент РАН, Институт систематики и экологии животных СО РАН, г. Новосибирск


 
Аннотация: Статья представляет собой краткие эмоциональные, передающие ощущения автора от при­косновения к великому, замечательному и мрачному прошлому, зарисовки-воспоминания о поездке в Из­раиль. Путешествие было совместным с моим чудесным другом, доктором геолого-минералогических наук, академиком Российской академии естественных наук (РАЕН) и членом-корреспондентом АН Республики Таджикистан Владимиром Ивановичем Будановым (27.08.1933-30.12.2017), коротким, но ярким, словно по­ток солнечного света, осветившего нас в этой сутолоке серых дней настоящего.

Ключевые слова: Израиль, Святая Земля, Иерусалим, паломничество, Александрийское подворье, Лавра Саввы Освященного, Гроб Господень

Город Иерусалим наполнен солнцем, про­низан запахами и прошлым. Трудно принять, что двести, триста, две тысячи лет тому назад люди так же ходили по этим камням, гово­рили на разных языках - почти как сейчас, - хотя, конечно, тогда звучали арамейский, ла­тынь, греческий...

Почему-то кажется, что люди тогда были другими, хочется верить, что за их простова­тостью скрывались добродушие и вера. Но понимаешь: было не так, жестокость и железная поступь власти (будь то фарисеев или римлян)

придавливала к земле любого, способного не то что пойти, - даже помыслить против нее, а уж выступить открыто, проповедовать... невозможно. Стоит попытаться окунуться в далекое прошлое на этих улицах, мощенных камнями, отполированными миллионами ног, чтобы физически ощутить страх и ужас, кото­рый наполнял сердца слушающих Спасителя, и в то же время - их надежду и радость.

Иерусалим встретил нас своими пряными запахами и весенними красками - свежи­ми и пока неброскими, но очень радующими даже не глаза, а нечто тонкое, лежащее в об­ласти душевных сфер. Вечером пошли в Ста­рый город, и он тут же нас ошеломил...

Рядом с Яффскими воротами играла флейта, да так хорошо, так забирала, с таким тонким очарованием проходила сквозь вечные камни и шум лежащей в стороне дороги... Когда подошли, то увидели невысокий помост и не­большую группу людей, сгрудившуюся вокруг него. На помосте сидели музыканты с разно­образными инструментами, но играл толь­ко флейтист; потом подключился музыкант, играющий на каком-то струнном, неизвест­ном мне инструменте в виде очень большой мандолины с очень длинным грифом. Он ув­леченно играл и был так поглощен музыкой, что почти не видел окружающих.

Когда зашли за ворота, там тоже был по­мост, чуть побольше предыдущего, и на нем выступала группа негров. Уж тут-то был такой поток эмоций, ритмов, движений, экспрессии живых лиц, отливающих шоколадом... Я ки­нулся их фотографировать, но так увлекся, что, крутясь вокруг ограждения, сам поддал­ся ритму и смазал тройку кадров. Нельзя все же танцевать и фотографировать. А даль­ше, на площади, недалеко от башни Дави­да, на барабанах исполняло музыку какое-то чудо в красных фесках, похоже, что турки. В центре их круга приплясывала плюшевая лошадь (переодетый человек).

Оказывается, это была Неделя «Песни Ста­рого города» (The Sounds of the Old City).

Утро. Встали в шесть, немного покопались и пошли в Старый город. Редкие лавочки уже открывались; в основном, это были торгую­щие хлебными изделиями - удивительно аро­матными булочками, круассанами, поблески­вающими медовыми боками и обсыпанными ореховой крошкой рулетиками, переложен­ными соблазнительными прослойками из ка­као, фруктовых джемов и пр. Не останавлива­емся и идем к Гробу Господню.

У входа в Кувуклию сидят монахи (похо­же, францисканцы), вдоль прохода установ­лены скамьи (впервые такое вижу). К Гробу не пускают, ходят не то греки, не то армяне в обычной одежде, и один из них говорит, что откроют только к восьми часам. Уже хоте­ли уйти, но тут они решили пустить неболь­шую партию. Так мы и попали к Гробу.

Как только вышли из Придела Ангела, сра­зу все закрыли. Подошли еще монахи фран­цисканцы, сели на лавки, вслед за ними пришел католический священнослужитель в белом облачении и начал службу. Загремел орган, вернее, его запись. Она звучала у Гроба Господня как-то неуместно, как-то синтети­чески; даже было ощущение, что орган словно срывается на крик - на его, органный, крик, будто звучащий в рыночном павильоне.

Мы ушли, поднялись на Голгофу, затем спу­стились в подземелье, где владения Армян­ской Церкви, а на стенах вырезаны маленькие мальтийские кресты, знаки первых паломни­ков, бывших здесь в VI-VII веках и позже.

В дальнем углу сохранились остатки фре­ски, написанной в то время, когда был по­строен этот комплекс (IV век, царствование Константина, первого римского императо­ра, принявшего христианство). На фреске еще видны тщательно выписанный живот и часть ног Спасителя; рядом слева - фраг­мент фигуры женщины, с другой сторо­ны - чья-то рука, уже не разобрать, мужская или женская.

Под Голгофой находится могила Адама - застекленная ниша в камне. Перед выходом, у камня Миропомазания, я склонился, вды­хая запахи мироточения, и Владимир Ивано­вич мне сказал: «Теперь у тебя все уляжется, и тебе будет покойно, потому что в это время в храм влетел голубь и пролетел над тобой...» Не знаю, что будет, но какое-то тепло разли­лось внутри меня.

Кажется, пришел хамсин (а может, и нет, просто поднялся холодный ветер). Но даже если это ветер, то пришел он с Египта, и пу­стыни, теплые, терпкие просторы не смогли его прогреть. Похолодало, по Интернету нам пообещали снижение температуры до плюс 9 ночью и до плюс 14-17 градусов днем.

Утром было тихо и тепло, но к обеду по­дул ветер, поднял пыль; на юге стоит завеса, как пасмурная стена грехов...

Прошли Иосафатскую долину, которая яв­ляется частью Кедронской долины. Хотели попасть в церковь Марии Магдалины, но она была закрыта, поэтому вернулись, зашли в церковь Рождества Богородицы. Потом снова вернулись к Яффской площади, там я сводил Владимира Ивановича в армянскую таверну. Она больше похожа на маленький музей и стоит отдельного описания.

В Иерусалиме море котов, и камни не вызо­лочены солнцем, а «высолнечены» им!..

Утро сегодня для нас началось в 05.45, но оказалось, что мы все равно опоздали: пла­нировали войти в Гроб Господень, а там опять католики проводят свои службы. Гремит ор­ган (именно гремит), записанный на пленку (электронный вариант). Ужас, насколько всё это (электронная запись) не вяжется с обста­новкой.

Перед этим сюда зашли монахи фран­цисканцы в коричневых рясах. Дальше всё как у Франциска Асизского, некогда организовавшего орден нищенствующих монахов.

Только теперь, наоборот, они сытые, в до­рогой обуви, игривые - один монах, перед тем как сесть на скамью и начать петь псал­мы, лихо хлопнул другого книжкой с псалма­ми по голове, обоим глубоко за 50... В общем, не стоит мне их осуждать. Сам такой.

Отправились в Александровское подворье. За день перед тем настоятельница нас преду­предила, что в это утро в Александро-Не- вском храме подворья будет совершаться Божественная литургия.

В самом деле, здесь готовились к литургии. Владимир Иванович пошел исповедоваться. Я не исповедовался еще ни разу в жизни, видимо, грехов столько, в том числе и смертных, что даже страшно.

Потом была Божественная литургия. Странное состояние, первое время тяже­ло стоять... Прямо перед глазами на стенах удивительные картины событий тех времен художника Н.А. Кошелева, академика Импе­раторской Художественной Академии (в два метра высотой, а может, и более, занимают верхнюю часть храма, внизу иконы, некоторые просто уникальные).

К середине литургии ноги отекли, мысли только об одном: уйти, хватит, сил нет. Смо­трю на Владимира Ивановича - у него отекли руки (как он потом мне сказал, и ноги тоже). Но через некоторое время я вдруг ощутил легкость. А тут еще свет меняется, картины оживают, появляются оттенки...

К причастию я не был допущен (не испове­довался), но ко кресту допустили и дали ис­печенного голубка.

После литургии мы хотели пойти по сво­им делам, но к нам подошла настоятельница и сказала: «Идите в трапезную».

Интересное ощущение после литургии: словно несешь в себе нечто большее, чем ты сам, и в тоже время - маленькое, трепет­ное... Стоит оступиться - обронишь и поте­ряешь... Поэтому все идут, осторожно сту­пая на ступеньки, куда-то вверх по лестнице, которая приводит к узкой двери, за которой внутренний дворик. Поднялись туда, покушали, побеседовали с редкими паломниками и монахиней из Киева. Трудно передать свои чувства во время трапезы: никого не инте­ресует, кто ты и что ты. Спросят лишь, от­куда ты, и всё. При этом ты ощущаешь не­кое единение с рядом сидящими, чувствуешь всех рядом идущих, сидящих, смотришь в их спокойные, наполненные светом глаза, и по­нимаешь, что ты - некая часть единого, боль­шого, сплоченного народа. И эта, вроде бы вычурная пафосность оказывается здесь бо­лее чем уместна.

Вышли на улицу, а тут уже суета (три с лиш­ним часа провели в Александро-Невском храме Александровского подворья, где порог Судных врат, где каждая деталь связана с цар­ской семьей). Пошли к монастырю Успения Девы Марии на горе Сион (там же находит­ся и Сионская горница - дом Тайной Вечери (с английского дословно - «вечернего ужи­на»). Позже опишу свои впечатления от зда­ния Тайной Вечери (над ним была византий­ская базилика, разрушенная персами, потом построенная церковь, из которой муслимы сделали мечеть, а еще раньше внизу была мо­гила царя Давида, царя просветителя, поэта и строителя).

К нам обратились двое мужчин, одному за 60, другому, его сыну, где-то 30-33. Они за­блудились, им надо было в Александровское подворье. Оказалось, что они живут в Израи­ле уже почти 14 лет, а вот Иерусалим не зна­ют (как это знакомо). Я ответил, что труднее объяснить, легче проводить (в Иерусалиме надо осторожно спрашивать дорогу, навер­няка соврут, если придется идти далеко). Ска­зал, что нам, мол, по пути, и мы их проводим. Ну и, конечно, заблудился.

Я нашел магазин с картами, вернее, лавку; хозяин кинулся искать карты, а хозяйка на­чала «грузить» майками. Пока я отнекивал­ся, хозяин встал на мою защиту, и тогда она стала уговаривать его, хозяина и мужа, чтобы он тоже купил у нее майки. Вот что значит профессионализм!

Она запросила за свой товар 7 шекелей, я дал 10 и сказал, что это ей. И тогда она попросила меня вернуться и долго объясняла, как надо прятать деньги. От нее я впервые услышал про карманников и вспомнил, что, когда мы ехали на такси, то чуть не сбили наркоманов, потом нам встретились нескольких пьяных.

...Как только я увидел буклет о Великой Лавре святого Саввы Освященного, купил его, немного поторговавшись, и сказал Владимиру Ивановичу, что давно мечтал по­пасть в этот монастырь. Он уникален, один из самых строгих по правилам жизни, жен­щин туда не пускают. Если они приезжают, то могут остановиться только за пределами монастыря, в женской башне.

Когда мы приехали, я был просто потря­сен, но даже не мог предположить, что меня ожидает...

На пороге нас встретил монах, который сидел и разговаривал на арабском языке с таксистом. Когда он нас увидел, то сразу на нестройном русском спросил, не гово­рим ли мы по-русски. Мы ответили утвер­дительно, и он отправил нас вниз, там, го­ворит, встретите батюшку. Мы спустились и оказались в светлом дворе...

Как и Иерусалим, и Вифлеем, весь мона­стырь построен из желтоватого туфа, кото­рый на солнце отливает золотом и немного отражает солнце. Вот поэтому Иерусалим и называют «золотым городом». Тут все погружено в солнце и золото, словно ты висишь в пространстве небесного цвета - я лично считаю, что небесный цвет не го­лубой, а именно солнечно-золотой, и лазур­ным небо кажется лишь со стороны; надо попасть внутрь, и тогда ты поймешь... И вот мы туда попали...

Во дворе стоит маленькая часовня с мед­ным куполом, то есть золотистая с красно­ватым отливом (золото ведь бывает и жел­тым, и красным). Встречаем священника, у него теплые глаза, очень добрая, немно­го извиняющаяся, улыбка. Он, улыбаясь, показывает на вход в часовню (двери нет, вход очень маленький, чтобы зайти, нужно склониться). В это время из придела выш­ли иностранцы, с ними мужчина в черном, который повел их в гостевой дом. А священ­ник нам еще раз указал на часовенку и сказал, что мы можем пока войти и сфотографиро­вать, но только один раз.

Часовенка была расписана так, что я обомлел. Краски, лики, выражения лиц свя­тых - всё вызывало восхищение, удивле­ние и осознание того, что они вокруг тебя живые, что ты слышишь их приглушенные голоса, шелест одежд, дыхание, и от это­го возникал благоговейный трепет перед их деяниями и страданием. Я не мог прий­ти в себя .

Когда мы были в часовне, к нам подошел батюшка и строго спросил, из России ли мы. Получив утвердительный ответ, он по­вел нас в храм. Как мне показалось, это был игумен монастыря.

Внешне он казался немного строг, но мож­но сказать, что строгость эта отеческая. У него было чуть скуластое лицо, черные пряди волос, цепкий взгляд, но не столько оценивающий, сколько ободряющий. Седые прядки в бороде придавали мягкость всему лицу, хотя мягким его никак не назовешь.

В Благовещенском соборе, куда мы при­шли, первое, что бросилось в глаза, - это приглушенные краски росписей, признак древности. Иконы, тишина. Игумен пока­зал на раку с мощами святого Саввы и вы­шел.

Когда мы вернулись из храма во двор, он познакомил нас с монахом, который ока­зался из Новосибирска (имя свое он не на­звал, или я случайно пропустил, к своему стыду). Монах был немного скован при игу­мене, но потом, когда тот отошел, оживился и стал расспрашивать о жизни, потом при­нялся рассказывать о святом Савве, о ста­новлении монастыря, о гонениях.

Он отвел нас в пещерную Никольскую церковь, и тут я вообще растерялся: у стен в шкафах, частично застекленных, лежали черепа, везде иконы, на стене - Распятый Спаситель (эта большая икона была написа­на на Кипре, примерно в XVII-XVIII веке).

Монах стал рассказывать, сколько раз монастырь полностью вырезали, сколько страданий выпало на долю иноков. Он по­казал на нишу в стене и сказал, что в ней также лежат черепа убиенных монахов. Там было темно и ничего не видно, но, ког­да я сказал, что у меня в фотоаппарате есть вспышка, он разрешил сфотографировать через решетку. И я увидел сложенные кости, сверху черепа, затем часть какой-то иконы.

До сих пор не могу полностью осознать всё произошедшее, тогда я был просто по­трясен. В том числе и тем, как нас встреча­ли, какая открытость, доброта, сдержанная радость... Но я знаю, что произошло что- то очень значимое, мы прикоснулись к че­му-то потрясающе великому. Может, мне не дано этого понять, лишь время сможет все расставить по своим местам.

Встали в четыре утра, не спеша пошли в Старый город. Сегодня нам опять не уда­лось пройти к Гробу Господню, католики всё забили и проводили отдельные группы паломников. Монах францисканец, жуткого вида негр, грубо всех растолкал и отправил далеко за горы, пришлось уйти. У католиков эта неделя Страстная, вот им и дали пра­во распоряжаться у Гроба, а так там всегда коптские монахи. Когда я был здесь в фев­рале, вообще было чудесно, с утра никого, спокойно и никто тебя не «строит», очере­дей нет. Ну да ладно, грех гневаться, почти всё удалось, и даже попасть в первый день к Гробу Господню, прямо перед мессой - будто специально пришел охранник-араб (христианин, похоже, друз) и пропустил не­сколько человек, в том числе и нас. Потом начались песнопения и электронный орган, а после обеда - многочисленные группы ту­ристов. Сезон, ничего не скажешь.

Сегодня у иудеев начинается Песах (зав­тра будет самый пик их пасхи). Вновь все закрыто, трамваи не ходят, тихо. Утром в такую рань в одной кафешке еще сидели люди и горланили песни. По улице шли ор­тодоксальные евреи, спешили к Стене, тут же попадались пьяненькие, бредущие домой.

Тут что-то зацвело, и такие шальные за­пахи кружат голову, какая-то смесь из липы и лаванды, с добавлением ванильного са­хара... Но свежий запах. В Старом городе пахнет немного ладаном, специями, чуть горчит карри, в некоторых местах - мягкий хлебный запах, бывает и вязкий от благово­ний, но в целом - очень приятный, слегка печенюшный, но опять-таки свежий...

Завтра улетаем в Нск.

Живоносный Источник №4 (23) 2022

Поддержите наш сайт


Сердечно благодарим всех тех, кто откликается и помогает. Просим жертвователей указывать свои имена для молитвенного поминовения — в платеже или письме в редакцию.
 Фоторепортаж
Виктор Ч. СТАСЕВИЧ. Город Иерусалим Виктор Ч. СТАСЕВИЧ. Город Иерусалим Виктор Ч. СТАСЕВИЧ. Город Иерусалим Виктор Ч. СТАСЕВИЧ. Город Иерусалим Виктор Ч. СТАСЕВИЧ. Город Иерусалим Виктор Ч. СТАСЕВИЧ. Город Иерусалим Виктор Ч. СТАСЕВИЧ. Город Иерусалим
 
 

  Оцените актуальность  
   Всего голосов: 0    
  Версия для печати        Просмотров: 387

Ключевые слова: Живоносный Источник №4 (23) 2022

html-cсылка на публикацию
Прямая ссылка на публикацию

 
  Не нашли на странице? Поищите по сайту.
  

 
Самое новое


08.08 2023
Православная гимназия при Никольском кафедральном соборе Искитимской епархии продолжает...
13.07 2023
Детский церковный хор Вознесенского собора объявляет набор детей...
Помоги музею
Искитимская епархия просит оказать содействие в сборе экспонатов и сведений для создания...
важно
Нужна помощь в новом детском паллиативном отделении в Кольцово!...
Памятник
Новосибирской митрополией объявлен сбор средств для сооружения памятника всем...


 


  Нравится Друзья

Популярное:

Подписаться на рассылку новостей






    Архив новостей:

Июнь 2024 (17)
Май 2024 (32)
Апрель 2024 (52)
Март 2024 (26)
Февраль 2024 (65)
Январь 2024 (38)

«    Июнь 2024    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930